Восьмая Уизли

Утро следующего дня выдалось удушливым. В гостиной Слизерина было слишком тихо — это была та самая тишина, которая предшествует буре. Роуз затягивала галстук перед зеркалом, когда услышала за спиной издевательский смешок. Драко Малфой стоял, прислонившись к косяку, в окружении своей неизменной свиты. В руках он держал свежий выпуск «Ежедневного пророка», но взгляд его был прикован к Роуз. — Знаешь, Уизли, я вчера думал, — начал он своим фирменным растянутым тоном. — Твоё присутствие здесь — это ведь отличная стратегия директора. Дамблдор решил привить нам жалость? Поселил среди породистых магов побитую дворнягу, которая пахнет драконьим навозом и дешевым мылом «Норы»? Пэнси Паркинсон прыснула, прикрыв рот ладонью. Роуз медленно повернулась. Её пальцы замерли на узле галстука. — Малфой, у тебя пластинку заело? — спокойно спросила она. — Если хочешь поговорить о запахах, давай обсудим тот фиолетовый кошмар, которым ты вонял вчера. Это был запах твоего фиаско? Лицо Драко мгновенно побледнело, а глаза сузились. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. — Ты думаешь, что если ты забила один случайный гол и Снейп не вышвырнул тебя из класса, то ты стала одной из нас? — прошипел он. — Ты здесь временное недоразумение. Ты — нищая предательница крови, которую собственные братья стыдятся. Я видел физиономию твоего близнеца вчера. Рон выглядит так, будто его тошнит каждый раз, когда он видит твою рыжую голову за нашим столом. Роуз почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Это было попадание в самую больную точку. — Закрой рот, Малфой, — выдохнула она, и её голос стал пугающе низким. — О, правда глаза колет? — Драко почувствовал вкус победы и склонился к её уху, чтобы шепнуть так, чтобы слышали все. — Знаешь, почему ты была в Румынии? Не потому, что ты такая способная. Просто даже твоей мамаше было тошно смотреть на еще одну никчемную девку в обносках. Тебя сослали к Чарли, как лишний рот, который не на что кормить. Ты — отброс, Роуз. Мусор, который выбросили из гнезда, а он случайно приземлился в подземельях. БАМ! Звук удара кулака о каменную стену прямо рядом с головой Малфоя заставил всех вздрогнуть. Роуз не ударила его, но её рука врезалась в камень с такой силой, что костяшки мгновенно покраснели. Она стояла вплотную к нему, и от неё исходил такой жар, будто внутри неё действительно проснулся дракон. — Слушай меня сюда, ты, вылощенный кусок дементора, — Роуз чеканила каждое слово, глядя ему прямо в зрачки. — Ты хвастаешься своей кровью и своим золотом, потому что у тебя за душой больше ничего нет. Ты трус, который прячется за спины Крэбба и Гойла. Ты боишься даже палочку поднять, если рядом нет папочки. Она перехватила его за воротник мантии, сминая дорогую ткань. Слизеринцы ахнули — никто и никогда не смел так обращаться с Малфоем в его собственной гостиной. — Мои братья могут меня ненавидеть, я могу спать на соломе и жрать черствый хлеб, но я в одиночку удерживала взрослого дракона, пока ты плакал над сломанным ногтем! — Роуз толкнула его, да так сильно, что Малфой отлетел к дивану. — Если ты еще раз откроешь свой рот в мою сторону или в сторону моей семьи, я не буду использовать палочку. Я вспомню, как в Румынии мы свежевали туши. И поверь, Малфой, твоя «чистая кровь» на полу будет выглядеть так же банально красно, как и любая другая. Она сплюнула прямо к его ногам — жест, абсолютно недопустимый для леди, но идеально понятный для тех, кто привык к суровым законам выживания. — Подавись своим высокомерием. И держись от меня подальше, если хочешь дожить до Рождества. Роуз подхватила сумку и вышла из гостиной, чеканя шаг. В зале повисла мертвая тишина. Блейз Забини, сидевший в стороне, невольно присвистнул. — Кажется, Драко, — протянул Блейз, глядя на ошарашенного и взбешенного Малфоя, — ты только что нашел того, кто кусается больнее, чем твоя фамильная гордость. Малфой дрожащими руками поправил воротник. Его лицо горело от унижения. Он еще никогда не чувствовал такой ярости — и такого странного, липкого страха. Эта Уизли была сумасшедшей. Она была опасной. И она была... на его факультете.

***

Слухи в Хогвартсе распространяются быстрее, чем летит золотой снитч. К обеду уже вся школа знала, что «дикая Уизли» едва не придушила Малфоя голыми руками прямо в его «змеином логове». Роуз сидела в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на эссе по Трансфигурации, но костяшки пальцев, разбитые о стену гостиной, противно ныли. — Слышал, ты решила сократить популяцию чистокровных магов старым магловским способом? — раздался над ухом знакомый голос. Роуз подняла голову. Над ней стоял Рон. Но в его глазах не было восхищения. Он выглядел ещё более разъяренным, чем утром. — Что тебе нужно, Рон? — устало спросила она. — Ты совсем спятила?! — прошипел он, присаживаясь напротив. — Напасть на Малфоя в гостиной Слизерина? Ты понимаешь, что теперь они тебя живьем съедят? Или ты решила, что раз ты там «своя», то тебе всё можно? — «Своя»? — Роуз горько усмехнулась. — Он назвал маму нищей, а меня — лишним ртом, который выбросили из семьи. Ты предлагал мне вежливо кивнуть и предложить ему чаю? — Он всегда так говорит! — отмахнулся Рон. — Мы терпим это годами! Но мы — Гриффиндор, у нас есть честь. А ты... ты ведешь себя как рыночная хабалка. Теперь все говорят, что Уизли на Слизерине — это неуправляемое животное. Ты позоришь нас еще больше, чем если бы просто молчала! Роуз медленно закрыла книгу. — Позорю? Знаешь, Рон, пока я была в Румынии, я мечтала, как вернусь и мы будем стоять друг за друга горой. Но оказывается, тебе важнее, что подумают окружающие о твоей «репутации», чем то, что твою сестру смешивают с грязью. Уходи. Видеть тебя не хочу. Рон хотел что-то добавить, но, заметив холодный блеск в глазах сестры, лишь фыркнул и стремительно вышел из библиотеки. Не успела Роуз перевести дух, как за её спиной выросла высокая худая фигура. — Мисс Уизли, — голос профессора Снейпа прозвучал как шелест сухих листьев. — Директор ждет вас в своем кабинете. Но сначала... зайдите ко мне. Живо. Кабинет декана Слизерина встретил Роуз полумраком и бесконечными рядами банок с маринованными частями магических существ. Снейп сел за стол и сцепил пальцы в замок, долго и пристально глядя на неё. — Вы в Хогвартсе всего несколько дней, мисс Уизли, — начал он тихим, вкрадчивым голосом. — И за это время вы успели взорвать котел мистера Малфоя, попасть в сборную факультета и... применить физическую силу к старосте своего курса. Роуз молчала, глядя прямо перед собой. — В Румынии, очевидно, не обучают манерам, — продолжал Снейп. — Но здесь не горы. Здесь школа. И хотя я не питаю особой симпатии к излишней болтливости мистера Малфоя, я не потерплю превращения моей гостиной в бойцовский клуб для разобиженных девиц. Он сделал паузу, его взгляд упал на её разбитую руку. — Три недели отработок. Будете чистить котлы... без магии. И если я услышу хоть об одной подобной выходке, я лично поставлю вопрос о вашем исключении, невзирая на ваши таланты в квиддиче. Снейп достал из ящика стола баночку с какой-то мазью и небрежно пододвинул её к Роуз. — Смажьте руки. И идите к Дамблдору. Он, в отличие от меня, питает слабость к «заблудшим душам» вашей семьи. Роуз взяла мазь, чувствуя, как внутри всё дрожит от несправедливости. — Профессор, — решилась она на выходе. — А что вы сделали бы на моем месте? Если бы вас назвали мусором? Снейп на мгновение замер. Его лицо осталось непроницаемой маской, но в черных глазах промелькнуло что-то странное — то ли воспоминание, то ли понимание. — Я бы стал тем, кого они побоялись бы назвать так во второй раз, — ответил он почти шепотом. — Но я бы сделал это с помощью ума, а не кулаков. Вон отсюда, Уизли. Кабинет Дамблдора встретил её ароматом лимонных долек и тихим тиканьем приборов. Директор стоял у окна, глядя на озеро. — Роуз, девочка моя, — сказал он, не оборачиваясь. — Присаживайся. Хочешь шербет? — Нет, спасибо, директор. Я знаю, зачем я здесь. — О? — Дамблдор повернулся, его очки-половинки блеснули. — И зачем же? Чтобы я пожурил тебя за характер? Видишь ли, когда я узнал, что шляпа отправила тебя на Слизерин, я был удивлен. Но сейчас, глядя на то, как ты борешься за свое место под солнцем... я начинаю понимать. Он подошел ближе и мягко коснулся её плеча. — Твои братья видят в зеленом галстуке врага. Малфой видит в тебе чужака. Но ты — это мост, Роуз. Возможно, самый сложный мост в истории этой школы. Тебе будет больно. Тебя будут предавать. Но помни: драконы не прячутся от огня. Они им дышат. Роуз посмотрела на директора. — Рон считает, что я позор семьи. — Рон повзрослеет, — улыбнулся Дамблдор. — А пока... иди. Завтра у тебя первая официальная игра. Постарайся не сбить своего брата с метлы слишком сильно. Это расстроит вашу маму. Роуз вышла из кабинета с тяжелым сердцем, но странным чувством решимости. Она была на Слизерине. Она была одна. Но, черт возьми, она была Уизли. И завтра на поле она покажет им всем, что значит — змея с сердцем дракона.

***

День матча выдался, пожалуй, самым холодным за всю осень. Небо над Хогвартсом было затянуто плотными серо-свинцовыми тучами, а ветер, дувший с гор, пронизывал до костей даже сквозь тёплые мантии. Но, несмотря на непогоду, трибуны стадиона были переполнены. Весь Хогвартс ждал этого матча. Не просто Гриффиндор против Слизерина — классическое противостояние, а матч, в котором близнецы Уизли впервые выйдут на поле друг против друга, одетые в цвета враждующих факультетов. В раздевалке Слизерина царило напряжённое молчание. Малфой, облачённый в новую, сияющую форму, демонстративно игнорировал Роуз, делая вид, что полностью поглощён полировкой своего «Нимбуса». Уркхарт, капитан команды, обвёл всех тяжёлым взглядом. — Уизли, — бросил он, кивнув Роуз. — Сегодня у тебя особая задача. Гриффиндорцы будут атаковать тебя всей толпой. Им нужно сломать тебя, показать, что ты не на своём месте. Твой брат... он будет стараться изо всех сил, чтобы не пропустить ни одного твоего броска. Используй это. Разозли его. Заставь его делать ошибки. Поняла? Роуз кивнула, сжимая древко своей старой, потёртой «Грозы». Ей не нужно было разозлять Рона — он и так был в ярости. Но она знала, что должна выйти на поле и сыграть так, чтобы никто не посмел усомниться в том, что Уизли на Слизерине — это не ошибка. Когда команды вылетели на поле, стадион взорвался криками. На одной половине трибун колыхалось море алых знамён с золотыми львами, на другой — зелёных с серебряными змеями. Роуз чувствовала, как у неё перехватывает дыхание от этого рёва. В Румынии её зрителями были лишь драконы и несколько усталых драконологов. Здесь же... здесь решалась её судьба. Она посмотрела на гриффиндорскую половину поля. Рон стоял в воротах, его лицо было бледным, но решительным. Он даже не взглянул на сестру. Гарри Поттер, ловец Гриффиндора, парил чуть выше остальных, его взгляд был устремлён в небо, в поисках Снитча. Профессор Хуч, судья матча, вышла на середину поля, держа в руках ящик с мячами. — Капитаны, пожмите руки! — скомандовала она. Уркхарт и Фред Уизли (который был загонщиком и исполнял обязанности капитана в отсутствие Гарри, полностью сосредоточенного на Снитче) неохотно пожали руки. Фред бросил на Роуз короткий, нечитаемый взгляд. — На мётлы! — выкрикнула Хуч. Свисток пронзил воздух, и пятнадцать игроков взмыли в небо, подобно стае испуганных птиц. Квоффл был подброшен в воздух, и матч начался. Роуз мгновенно включилась в игру. Она чувствовала метлу так, словно та была продолжением её собственного тела. Ветер бил в лицо, но она не обращала на него внимания. Её взгляд был прикован к квоффлу. Уркхарт перехватил мяч и рванулся вперёд. К нему тут же подлетели два гриффиндорских охотника, пытаясь зажать его в тиски. Роуз сделала резкий маневр, взмыла над ними и крикнула: — Уркхарт! Мне! Капитан, не раздумывая, пасовал Роуз. Она подхватила квоффл и понеслась к гриффиндорским кольцам. На перехват ей вылетел Фред, сжимая в руке биту. — С дороги, Роуз! — крикнул он, замахиваясь. Но Роуз не дрогнула. Она сделала резкую бочку, уходя от бладжера, который Фред пустил в её сторону, и, перевернувшись вниз головой, забросила квоффл в центральное кольцо. Рон, стоявший в воротах, дернулся, но было поздно. Мяч пролетел сквозь кольцо, и стадион Слизерина взорвался торжествующим рёвом. — Десять очков Слизерину! — провозгласил Ли Джордан, комментатор матча, и в его голосе прозвучало неприкрытое разочарование. — И забросила их Роуз Уизли. Да, вы не ослышались. Уизли забивает Гриффиндору. Роуз приземлилась на метлу, тяжело дыша. Она не смотрела на Рона. Ей нужно было сосредоточиться. Матч продолжался. Гриффиндорцы атаковали яростно. Бладжеры свистели вокруг Роуз, как взбесившиеся шмели. Малфой, который должен был искать Снитч, вместо этого постоянно крутился рядом с Гарри Поттером, мешая ему, и Роуз видела, как Гарри злится. В какой-то момент квоффл оказался у Анджелины Джонсон, охотницы Гриффиндора. Она прорвалась сквозь оборону Слизерина и забросила мяч в ворота, которые защищал Блейз Забини (слизеринский вратарь). Десять-десять. — Гриффиндор сравнивает счет! — закричал Ли Джордан. — Матч обещает быть жарким! Роуз снова перехватила квоффл. Она неслась к воротам, уворачиваясь от бладжеров и охотников. На её пути снова встал Рон. Он смотрел на неё с такой ненавистью, что у Роуз на секунду перехватило дыхание. «Давай, Роуз, — сказала она себе. — Сделай это. Не для Слизерина. Для себя». Она сделала обманное движение влево, заставив Рона дернуться в ту сторону, а сама резко ушла вправо и забросила квоффл в правое кольцо. Двадцать-десять в пользу Слизерина. Рон в ярости ударил кулаком по древку метлы. Стадион Слизерина снова взревел. Но Гриффиндор не сдавался. Кэти Белл забросила еще один мяч. Двадцать-двадцать. Матч продолжался уже более часа. Небо потемнело, и пошел снег, хлопья которого слепили глаза. Игроки были измотаны, но никто не хотел уступать. В какой-то момент Роуз увидела, как Гарри Поттер резко рванулся вниз. Малфой, заметив это, бросился за ним. Они мчались к земле, подобно двум камням. — Снитч! — закричал Ли Джордан. — Поттер и Малфой заметили Снитч! В это же время квоффл оказался у Роуз. Она была на половине поля Гриффиндора, недалеко от ворот. На её пути стояла Джинни Уизли, которая в этом матче играла на позиции загонщика (подменяя травмированного загонщика). — Роуз! — крикнула Джинни, замахиваясь битой. — Не смей! Роуз посмотрела на сестру. В глазах Джинни было столько боли и разочарования, что Роуз на секунду заколебалась. Но в это время она услышала крик Малфоя. Он был совсем близко к земле, и Снитч был прямо перед его рукой. Если Малфой поймает Снитч, Слизерин выиграет. И Роуз, Уизли на Слизерине, станет частью этой победы. Победы над Гриффиндором. Над Роном. Над Гарри. «Нет», — подумала Роуз. Она резко затормозила, пропуская Джинни вперед. Квоффл выскользнул из её рук, и его подхватила Анджелина Джонсон. Роуз не пыталась её остановить. Она просто наблюдала. Анджелина долетела до ворот и забросила квоффл. Рон, стоявший в воротах, не успел среагировать. Тридцать-двадцать в пользу Гриффиндора. И в этот же момент Гарри Поттер, опередив Малфоя на долю секунды, схватил Снитч. — Гарри Поттер поймал Снитч! — закричал Ли Джордан так громко, что его голос, казалось, расколол свинцовые тучи. — Гриффиндор выигрывает! Сто восемьдесят — двадцать! Стадион Гриффиндора взорвался неистовством. Ученики в алых мантиях выбежали на поле, подхватили Гарри на руки и начали качать его. Рон, сияющий от счастья, подлетел к Гарри и обнял его. Джинни, Фред и Джордж присоединились к ним. Весь Гриффиндор праздновал победу. Роуз медленно приземлилась на метлу. На неё смотрела вся слизеринская команда. В глазах Уркхарта было разочарование. Малфой, злой и униженный, сплюнул на траву. — Ты намеренно упустила квоффл, Уизли, — прошипел он, подходя к ней. — Ты предала факультет. Роуз посмотрела на Малфоя. — Я Уизли, Малфой, — спокойно сказала она. — И я не предаю свою семью. Даже если они ненавидят меня. Она развернулась и пошла к раздевалке. На ходу она обернулась и посмотрела на гриффиндорскую половину поля. Рон стоял там, окруженный друзьями и семьей. Он был счастлив. И Роуз поняла, что, несмотря на всё, она сделала правильный выбор. Она была Уизли. И она никогда не станет змеёй до конца.

***

Победный рёв Гриффиндора за стенами раздевалки Слизерина казался Роуз издевательством. Она стояла у своего шкафчика, яростно срывая с себя пропотевшую зелёную форму. Квоффл, который она упустила на последних минутах... Это было сознательное решение, но сейчас, в тишине раздевалки, оно казалось ей предательством самой себя. Она была Уизли. Она не могла позволить Слизерину выиграть. Но она также была слизеринкой. И она подвела свою команду. Роуз услышала, как скрипнула дверь. В раздевалку вошел Драко Малфой. Он был всё ещё в форме, его лицо было бледным, но в глазах горел опасный огонь. Крэбб и Гойл остались стоять у двери, как два верных цербера. — Ну что, Уизли? — прошипел Малфой, подходя к ней. — Довольна собой? Ты предала факультет. Ты позволила этому шрамоголовому идиоту поймать Снитч. Из-за тебя Слизерин проиграл. Роуз не обернулась. Она продолжала расстегивать пуговицы на рубашке. — Убирайся, Малфой. У меня нет времени на твои истерики. Малфой схватил её за плечо и резко развернул к себе. — Не смей так со мной разговаривать! Ты — нищая предательница крови! Ты здесь только потому, что Снейп сжалился над твоей никчемной семьей! Роуз посмотрела ему прямо в глаза. В них была ярость, но и что-то ещё. Что-то, что она видела в глазах драконов, когда они были ранены или напуганы. — Ты боишься, Малфой, — тихо сказала она. — Ты боишься, что я лучше тебя. Что я сильнее тебя. Что я... Уизли... могу быть лучше, чем ты, чистокровный наследник древнего рода. Малфой замер. Слова Роуз попали точно в цель. Он ненавидел её. Ненавидел за то, что она была Уизли. Ненавидел за то, что она была на Слизерине. Ненавидел за то, что она была... другой. Он шагнул к ней ещё ближе. Роуз чувствовала его дыхание на своей щеке. — Ты думаешь, что ты лучше меня? — прошептал он. — Ты? Уизли? Да ты... ты мусор под моими ногами. Но в его голосе не было прежней уверенности. В нём была страсть. Страсть, смешанная с ненавистью и презрением. Малфой резко прижал Роуз к шкафчику. Его руки впились в её плечи. Он смотрел на её губы, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Я ненавижу тебя, Уизли, — прошептал он. — Настолько ненавижу, что хочу уничтожить тебя. Стереть тебя с лица земли. Сделать так, чтобы ты никогда не существовала. Роуз не пошевелилась. Она смотрела на него, и в её глазах не было страха. В них был вызов. — Ну так сделай это, Малфой. Если ты не трус. Малфой резко наклонился и поцеловал её. Это не был поцелуй любви. Это был поцелуй ненависти, страсти и отчаяния. Он кусал её губы, его язык ворвался в её рот. Роуз не оттолкнула его. Она ответила на поцелуй с той же яростью и страстью. Это продолжалось всего несколько секунд. Малфой резко отстранился. Его дыхание было прерывистым. Он посмотрел на Роуз с выражением ужаса и отвращения. — Что я наделал? — прошептал он. — Я... я поцеловал Уизли. Предательницу крови. Нищую дворнягу. Он сделал шаг назад. — Ты... ты недостойна меня, Уизли. Ты никогда не будешь достойна меня. Ты — отброс. И то, что я сделал... это было ошибкой. Это было... мерзко. Он развернулся и стремительно вышел из раздевалки. Крэбб и Гойл последовали за ним. Роуз осталась одна. Она провела рукой по губам. Они горели. Поцелуй Малфоя был с привкусом пепла и яда. Но он также был... страстным. Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Малфой. «Ты боишься, Малфой, — подумала она. — Ты боишься своих собственных чувств. Ты боишься того, что я... Уизли... могу заставить тебя чувствовать». Роуз улыбнулась. Это была улыбка змеи с сердцем дракона. Она была на Слизерине. И она только что начала свою игру. И Малфой... он был всего лишь пешкой в этой игре. Но он был самой опасной и самой страстной пешкой. И Роуз была готова играть.

***

Коридор, ведущий от раздевалок к замку, был залит холодным синим светом луны. Роуз шла, всё еще чувствуя на губах металлический привкус крови и жжение от поцелуя Малфоя. Её трясло — то ли от холода, то ли от адреналина. На повороте у Большой лестницы её поджидал Рон. Он стоял, прислонившись к доспехам, и вид у него был такой, будто он только что съел целую коробку «Блевотных батончиков». — О, явилась, — Рон оттолкнулся от стены, преграждая ей путь. — Наша «героиня». Роуз попыталась пройти мимо, но он грубо схватил её за локоть. — Погоди, я еще не закончил! Ты что, думала, если ты в конце матча прикинулась криворукой, то я тебя прощу? — О чем ты, Рон? — Роуз устало посмотрела на него. — Гриффиндор выиграл. Ты должен праздновать с Гарри, а не караулить меня в темных углах. — Ты издеваешься?! — голос Рона сорвался на крик. — Весь стадион видел, как ты играла! Ты забивала мне один за другим, ты издевалась надо мной в воздухе! Ты вела себя как настоящая змея, Роуз. А потом, когда поняла, что пахнет жареным, решила «сжалиться»? Думала, я приму твою подачку? Роуз вырвала руку. — Это не была подачка! Я просто... я не могла позволить Малфою победить. — Да мне плевать на Малфоя! — Рон сделал шаг вперед, его лицо покраснело, становясь почти бурым в полумраке. — Ты предала нас в ту секунду, когда надела эту мантию. Но сегодня... сегодня я понял, что ты ничем не лучше их. Ты такая же высокомерная и фальшивая. Знаешь, что говорят в гостиной? Что ты специально пошла на Слизерин, чтобы поквитаться с нами за то, что тебя «забыли» в Румынии. Роуз замерла. — Ты правда так думаешь? — Я думаю, что Чарли совершил ошибку, когда не оставил тебя там навсегда, — выплюнул Рон. Слова были ядовитыми, хлесткими, как удар бича. — Ты нам не сестра. Ты просто рыжая девка в зеленом, которая портит всё, к чему прикасается. Мама плачет из-за твоих писем, папа на работе не может в глаза коллегам смотреть! Ты — пятно на нашей семье, Роуз. Гнилое яблоко. Лучше бы тебя вообще не было в Норе. Мир вокруг Роуз на мгновение померк. В ушах зашумело, как при взлете дракона. Вся обида последних дней, все издевательства Малфоя, холод Снейпа и одиночество подземелий спрессовались в одну точку. Звук пощечины был таким громким, что, казалось, старые доспехи вздрогнули. Роуз ударила его не ладонью, а наотмашь, вложив в этот удар всю свою ярость. Рон отлетел к стене, прижимая руку к щеке. На его лице мгновенно проступил багровый след. — Больше... никогда... не смей... произносить моё имя, — прошипела Роуз. Её голос больше не дрожал, он был холодным и острым, как лезвие ножа. — Ты называешь меня предательницей? Ты, который отвернулся от собственной крови из-за цвета тряпки? Она шагнула к нему, и Рон, к своему ужасу, невольно втянул голову в плечи. Перед ним была не его сестра-близнец. Перед ним была женщина, которая годами усмиряла чудовищ. — Малфой прав в одном, — сказала Роуз, и её глаза сверкнули опасным блеском. — Я действительно не подхожу этой семье. Но не потому, что я гнилая. А потому, что я слишком сильная для вашего уютного мирка, где всё делится на черное и белое. Жри свою победу, Рон. Подавись ею. С этого дня у тебя нет сестры. Она развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Рон остался стоять в коридоре, ошарашенно глядя ей вслед. Его щека горела, но в груди жгло еще сильнее. Роуз не пошла в спальню. Она свернула в сторону совятни, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно сломалось. Она ударила брата. Она поцеловала врага. Она была на самом дне, и единственное, что ей оставалось — это стать тем самым пожаром, о котором предупреждал Дамблдор.