Тень ведьмы.

Торговая сделка Оритела и Леонеля, как и обещал второй, действительно принесла им большой доход, так что вскоре произошел обмен портретами их детей. Торен не противился решению отца и даже согласился поделиться с гостьей книгами из своей библиотеки, Дафна же внезапно расстроилась. — Милая, тебе там очень понравится, — уверял девочку Орител, — Леонель и его слуги позаботятся о тебе, а Торен чудесный мальчик и не станет тебя обижать. Уверен, вы с ним подружитесь! — Но тогда я не увижу маленькую сестренку, когда она родится, — грустно вздыхала Дафна, стоя перед отцом. — Она родится через несколько месяцев, — улыбнулся мужчина, — Ты уезжаешь на зиму, к тому моменту, когда ты вернешься, она будет все такой же крохой. Не волнуйся об этом. Дафна нехотя согласилась с ним и позволила себя собрать и усадить в карету. Орител, переживая за нее, отправился вместе с ней, чтобы проводить и проследить за ее безопасностью. Спустя несколько дней он вернулся в приподнятом настроении — знакомство детей прошло отлично, они немного стеснялись друг друга, но в целом было видно, что поладить смогут. Спустя два месяца стало понятно, что с Дафной все в полном порядке — она писала бесконечные письма, о том, насколько ей нравится в доме Леонеля, и Марион с Орителем вздохнули спокойно. Вскоре у пары родилась девочка, и они назвали ее Блум. В ночь после ее рождения Марион приснился очередной кошмар, а во время родов бесконечно выли дворовые собаки, но больше ничего подозрительного не произошло, так что Орител окончательно выбросил случай со старухой в лесу из головы. Блум родилась совершенно здоровой и, в отличие от Дафны, которая в младенчестве бесконечно плакала и сводила с ума своих кормилиц, большую часть времени спала. Странности начались несколько позже, когда девочка научилась ходить. По неизвестным причинам ее буквально преследовали происшествия, связанные с огнем — где бы она не появлялась, там обязательно что-то загоралось: родители не успевали покупать ей новые игрушки взамен старых, от которых оставался лишь пепел. С возрастом случаи возгораний лишь учащались, и, если в доме скрывать это вполне удавалось, то что делать, когда придет время выводить Блум в свет? Родители ужасно переживали за будущее своей дочери, тем более что они вскоре поняли, что все эти происшествия — не совпадения. Когда Блум исполнилось семь лет, а Дафна уже год была замужем за Тореном, Орител собрался с духом и рассказал жене о том, что произошло с ним в тот злополучный день много лет назад по пути в город. Женщина лишь печально вздохнула, к удивлению своего мужа, который ожидал по крайней мере истерики. — Я догадывалась, что все это неспроста, — Марион, побледнев, устало опустилась в свое кресло, — Мне столько снов снилось… — Прости, что я не рассказал тебе сразу… — Орител опустился рядом с женой и приобнял ее за плечи, — Я надеялся, что все это было неправдой, и та женщина была лишь шарлатанкой… — Не извиняйся за это, на твоем месте я поступила бы так же, — слабо улыбнулась Марион, — А то, что случилось, уже случилось. Теперь нам с тобой нужно не о прошлом горевать, а думать о будущем. Что мы будем делать с проклятьем? — Я не отдам ей нашу дочь, — нахмурился Орител, — Никогда! — Но и позволить другим людям узнать о проклятии мы не можем, — кивнула его жена, — Это разрушит жизнь нашей дочери… — И наверняка затронет жизнь Дафны и ее новой семьи. Тем вечером пара решила во что бы то ни стало скрывать способности Блум и заказала для нее несколько пар перчаток из самых лучших тканей, чтобы девочка носила их, не снимая. Перчатки помогли, теперь прикосновения девушки стали безопасными, и родители вздохнули с облегчением. Единственное, что их немного смущало, так это волосы Блум, напоминающие пламя, и глаза, отливающие ядовито-зеленым при определенном освещении и ракурсе, что, несомненно, могло послужить причиной для подозрений у незнакомцев. Гардероб Блум со временем постепенно менялся — рукава платьев становились длиннее, воротники становились выше. Прически также становились все строже, а без вуали девушка никогда не появлялась на улице. Слугам строго-настрого запретили рассказывать о чем-либо странном, если они что-то заметят. Родители тщательно проверяли преподавателей своей младшей дочери, которых нанимали, и всегда присутствовали на занятиях. Все это не вызывало удивления в обществе, ведь ничего странного в том, что уважаемая семья прилагает всевозможные усилия для защиты своей дочери от дурного влияния и взгляда, нет. Блум росла веселой и любопытной, и больше всех предметов любила рисование. Родители это видели и всячески поощряли ее увлечение. Девушка могла часами сидеть у окна в своей комнате и бесконечно зарисовывать приходящие ей в голову идеи. Лучшей, и единственной, подругой Блум была дочь друзей Оритела и Марион — Луны и Радиуса, Стелла. Девочки были одного возраста и быстро друг к другу привязались так, что повсюду появлялись вместе. Люди, впервые их видевшие, считали, что они родные сестры. Иногда казалось, что девочки читают мысли друг друга. — Обещай, что ты когда-нибудь напишешь мой портрет! — потребовала Стелла, устав просто наблюдать за тем, как Блум творит. — Ну-у, — протянула девочка, не отрываясь от работы, — Ты же знаешь, что у меня не очень хорошо получаются портреты… — Конечно не очень получаются, — согласилась Стелла, — потому что ты не тренируешься! Я вот, например, не очень езжу верхом, но это не потому, что у меня к этому нет способностей, просто родители редко позволяют мне выходить на ездовые прогулки. — Но мне не на ком тренироваться… — смутилась Блум, наконец повернувшись к подруге и отложив кисть, — Мои родители почти все время заняты и не смогут позировать несколько часов… Стелла лучезарно улыбнулась и гордо прошагала в центр комнаты, уперев руки в бока: — Как это — не на ком тренироваться? — высоко задрав подбородок, продекламировала девочка, — А как же я? У меня уйма свободного времени, рисуй! — Ладно, уговорила, — рассмеялась в ответ Блум и отправилась за чистым холстом. Блум усадила подругу на подушки у окна так, чтобы свет падал прямо на ее лицо. Стелла уселась поудобнее и, поигрывая золотистыми волосами, уставилась в одну точку с деланной серьезностью. — Только учти, шевелиться нельзя! — предупредила девочка, — У меня мало опыта, будешь дергаться — получится совсем плохо, и так ты запомнишься в веках. Стелла лишь фыркнула: — Уверена, моя красота спасет любую картину. И вообще, я могу сидеть неподвижно несколько часов, да хоть целый день, в особенности, если речь идет о моем портрете. Я довольно терпеливая, ты же знаешь. Блум недоверчиво покачала головой. Стелла выдержала недолгую паузу, но вскоре улыбка вновь расползлась по ее лицу: — Хотя, знаешь, мне бы очень хотелось поговорить о предстоящем бале! — А? Бал? — удивилась Блум, — Нам ведь всего лишь по двенадцать, рановато для первого выхода в свет. Мне родители обещали его только через два года. — Да, — согласно кивнула Стелла, — Но этот бал устраивают мои родители, а значит, я смогу как-нибудь туда проскользнуть, — и девочка хитро подмигнула своей подружке. — А если тебя заметят? — Меня? Вообще-то, нас! — поправила девочка с улыбкой. — Нас?! — еще сильнее удивилась Блум. — Конечно. Какой же бал без подружки? Ты как всегда приедешь к моим родителям с ночевкой, и мы вместе что-нибудь придумаем. Даже если не окажемся в центре зала, то хотя бы посмотрим. Послушаем музыку, увидим, как танцуют пары, — мечтательно протянула Стелла. Блум покраснела и уставилась на палитру в своей руке: — Ну… Только если просто посмотрим… — Есть! — взвизгнула Стелла и подскочила на подушках, — Я знала, что ты согласишься! К тому же, там будут другие дети, скучно не будет! Блум только вздохнула и продолжила рисовать. Ей очень хотелось увидеть, как проходит бал, увидеть вживую то, о чем она знала только из рассказов Дафны: люстры, свечи, музыка, наряды… Но одновременно с этим ее пугала мысль, что Стелла на самом деле попытается проскользнуть в зал, не удовлетворившись одним только наблюдением, а Блум не сможет побежит за ней, боясь, как бы подруга не попала в беду. Родители Стеллы забрали Блум к себе за неделю до бала, так как все остальное время они были заняты приготовлениями к празднеству. Орител и Марион спокойно отпустили свою дочь, так как хорошо знали Луну и Радиуса, и доверяли им. Всю неделю Стелла, сумевшая уговорить родителей разрешить ей побывать на балу, не находила себе места, примеряла бесконечные платья, пробовала разные прически и постоянно вертелась перед зеркалом, придирчиво оглядывая свои наряды. Блум так сильно по поводу своей внешности не переживала — нежно-голубое платье с небесно-синими лентами и высокая строгая прическа, украшенная жемчугом. — Как ты можешь быть такой спокойной? — изумлялась Стелла, видя, как Блум безмятежно читает, не обращая внимания на суматошные приготовления к балу вокруг. — А почему я должна переживать? — приподняла бровь девочка. — Ах, ты невозможная, — вздохнула Стелла, — Мои родители разрешили нам послушать музыку в бальном зале, не из-за дверей, как будто бы малышки какие-то, а вместе со всеми взрослыми! На нас с тобой будут смотреть, мы должны показать себя наилучшим образом. И еще, там будут особые гости… Стелла хихикнула и приняла заговорщический вид. — Что за особые гости? — заинтересовалась Блум. — О-о, а тебе все скажи! — девочка принялась деловито расхаживать вокруг кресла подруги, — Даже не знаю, стоит ли рассказывать о таком, это ведь тайна… — Ну раз ты не хочешь говорить, то, наверное, это серьезный секрет… — подмигнула Блум и притворилась, словно возвращается к чтению. Стелла еще какое-то время побродила вокруг кресла и, наконец, ее терпение лопнуло: — Я же вижу, что тебе очень интересно! К тому же, ты моя подружка, а с подружками всегда делятся секретами. На бал приедут не только друзья моих родителей, но и их дети. И среди них будут мальчики из академии, представляешь? Блум задумалась, силясь вспомнить, какие академии находятся неподалеку, и какие из них могут вызвать такой восторг у ее подруги. — …ах, мальчики из Красного фонтана, я всегда мечтала с ними познакомиться и из первых уст услышать истории про их академию! Там воспитывают настоящих героев и настоящих рыцарей, — продолжала мечтать Стелла. — А, Красный фонтан, — кивнула Блум, — Слышала о нем. — И это вся твоя реакция? — возмутилась Стелла, — Конечно ты слышала о нем! А что будет, если кто-то из них влюбится в меня… Только представь, он влюбится с первого взгляда, а затем попросит моего разрешения писать мне письма! И девушка закружилась по комнате, Блум же осторожно улыбнулась и покачала головой: — Уверена, что именно так и будет. В тебя невозможно не влюбиться. После этого Блум вернулась к своей книге, но внутри у нее уже стало зарождаться странное чувство тревоги: а что, если и она кому-то понравится? Или, что гораздо волнительнее, кто-то понравится ей? Наконец, день бала настал. Стелла остановила свой выбор на бирюзовом платье с лиловыми бантами и на легкой прическе со слегка завитыми кудрями. Когда она наконец прекратила бесконечные примерки, все слуги вздохнули с облегчением. Сборы Блум были краткими, так что вскоре обе девушки уже спешили на бал. Времени у них было немного: родители Стеллы не разрешили ложиться спать раньше положенного даже в такой день, и в девять вечера они обе уже должны были быть в постелях, поэтому девочки планировали взять от отведенных им пары часов все возможное. Когда они вошли в зал, держась за руки, у Блум перехватило дыхание: все было именно так, как описывала Дафна. Тысячи и тысячи свечей повсюду, чей свет бесконечно отражался от вычищенного до блеска мраморного пола, гости, одетые по последней моде, пьянящий аромат фруктов, цветов и пряностей — все это было просто волшебно. Даже Стелла на несколько секунд заметно растерялась и завороженно рассматривала окружение. Но уже спустя короткое время она выпрямилась и приняла такой величавый вид, словно все вокруг было только для нее — и музыка, и танцы, и разговоры. — Ну? — с торжествующим видом спросила Стелла, — Что я тебе говорила? Будет просто волшебно! А ты еще отговаривала меня. У Блум хватило сил только на кивок. Она была под сильнейшим впечатлением и, казалось, даже дышала с трудом. Ее сердце бешено колотилось от страха и восторга одновременно, как вдруг Стелла слегка толкнула ее локтем: — Ой! Смотри, кажется, это они… Блум осторожно посмотрела в ту сторону, куда кивнула подруга: там стояла компания парней в светлых льняных рубашках и в приталенных синих дублетах поверх. Своими костюмами они сильно отличались от окружающих их людей, а красные эмблемки на их лацканах ясно давали понять, что это ученики Красного фонтана. Парни тринадцати-четырнадцати лет стояли у колонны и оживленно беседовали — похоже, что это был и их первый бал, и они тоже были под впечатлением. Блум тут же отвернулась, побоявшись, что ее заметят, и хотела уже было уйти, но не тут-то было: Стелла крепко схватила ее за руку и решительно зашагала мимо колонны. Подходить к мальчикам первой она, конечно же, не собиралась, и уж тем более не заговорила бы с ними первой, но привлечь внимание, чтобы уже они заговорили с ней первыми — это было в ее стиле. Девочка едва поспевала за подругой и старалась как можно меньше смотреть по сторонам, каждый ее шаг казался ей слишком громким и неуклюжим, Стелла же наоборот — шагала легко и свободно, с высоко поднятой головой, и словно бы не замечала присутствия мальчиков, о которых только и говорила последние несколько дней. Они подошли совсем близко к колонне, и Блум явно услышала, как один из парней осекся на полуслове. Она рискнула мельком на них взглянуть и увидела двух парней: светловолосого и брюнета, их взгляды определенно были направлены на них. Мальчики переглянулись и улыбнулись: явно заметили девочек. — Видишь? — прошептала Стелла, когда они отошли подальше, — Перед нашей красотой сложно устоять. — Угу, — смущенно кивнула Блум, не привыкшая даже к такому вниманию, тем более от противоположного пола, — А что дальше? — Дальше их черед действовать, — загадочно улыбнулась девочка в ответ. Парни же, посовещавшись немного, сделали именно то, чего ждала Стелла: двое парней, тех самых, которых Блум успела немного разглядеть, отделились от группы и двинулись в их сторону. Они двигались неуверенно, но старались держаться, как взрослые. Блум слегка успокоил этот факт — не одной ей страшно. — Добрый вечер, леди, — светловолосый заговорил первым, поклонившись, — Простите нашу смелость, но мы просто не могли не подойти. — Добрый вечер, — с легкой улыбкой поклонилась в ответ Стелла. — Я — Скай, а это — мой друг, Брендон. Наши родители из Эраклиона. А как зовут вас? — Я… Блум, — девушка слегка покраснела, встретившись взглядом со Скаем. Он, внезапно, тоже. — А я Стелла, — она уверенно протянула руку Брендону и он, смутившись, невесомо поцеловал ее в знак приветствия сквозь перчатку. — Очень приятно познакомиться, — улыбнулся Скай, не отрывая глаз от Блум, чем безумно смущал ее. Все оставшееся время вечера они провели вместе, танцевать им было нельзя, но они бесконечно болтали и наслаждались музыкой. Стелла задавала уйму вопросов об Академии, Брендон, не привыкший к такому вниманию к его персоне и к его школе, смущенно старался отвечать на все новые и новые вопросы, Скай же с любопытством рассматривал работы Блум в ее маленьком блокноте, который она всегда носила с собой. — Я всегда восхищался людьми, умеющими творить! — восхищался парень, в который раз снова перелистывая блокнот, — Я вот на такое не способен, могу только мечом размахивать… — Ну что ты, — зарделась Блум, — Я уверена, что у тебя есть множество других положительных качеств, помимо владения мечом. И, к тому же, я вот меч даже взять в руки не смогу, не поранившись. — Это довольно легко, на самом деле! Хочешь, я когда-нибудь научу тебя этому? — Не знаю даже, — смутилась девочка, — Возможно, однажды… — Рад слышать, — улыбнулся Скай. Остаток вечера прошел чудесно. Блум вскоре привыкла к обществу Брендона и Ская и перестала смущаться. Ей нравилось, как с этими мальчиками можно быть собой, а в особенности ей было приятно внимание Ская. Стелла же, по всей видимости, была без ума от Брендона — она чуть ли не до потолка взлетела от радости, когда под конец бала он спросил у ее родителей разрешения на переписку с ней. — Мне было очень приятно познакомиться с тобой, Блум, — на прощание произнес Скай, отведя девушку подальше от шума толпы, чтобы поговорить наедине, — Ты невероятная, я никогда не встречал таких девушек, как ты. — Ох, Скай… А я никогда не встречала таких, как ты… — девушка покраснела, но не оторвала взгляда от лица парня и не уставилась смущенно в пол, как делала в начале вечера. — Позволь мне подарить тебе это, — парень вынул из кармана крошечный цветок, сделанный из голубых самоцветов, и осторожно вплел в прическу девушки, — Он небольшой, но я очень надеюсь, что он тебе понравится. Блум улыбнулась и слегка коснулась нового украшения: — Мне очень приятно получить такой красивый подарок, спасибо тебе большое, Скай… — Я так надеюсь, что мы вскоре встретимся вновь, — прошептал парень, целуя руку девушки на прощание. — И я тоже… — прошептала в ответ Блум. Музыка все еще играла, гости танцевали, вино лилось в бокалы, но для Блум и Стеллы вечер подошел к концу — часы пробили девять вечера. — Ох, уже? — разочарованно вздохнула Стелла, когда служанка подошла к ним и сообщила, что пора отправляться в постели. Несмотря на огромное нежелание уходить, девочки не смели ослушаться взрослых, и побрели из зала. Стелла в последний раз обернулась и одарила Брендона нежной улыбкой, а Блум аккуратно коснулась своей прически, проверяя, на месте ли подарок Ская. Договорившись встретиться и обсудить все после завтрака, девочки разбежались по своим комнатам.