Хранительница будущего

Твой следующий противник... Айзава. С одной стороны — круто, да? Вы годами тренировались вместе и спарринговали чертовски часто. Ты знаешь его стиль боя лучше, чем кто-либо здесь, хотя это же касается и его по отношению к тебе. С другой стороны... у тебя такое чувство, что он будет куда более беспощаден в использовании твоих слабостей. На мгновение какая-то часть тебя думает, что проиграть было бы не так уж плохо — в конце концов, ему нужна эта победа, ты ведь так хочешь, чтобы он попал на геройский курс... но ты тут же обрываешь себя. Нет. Если бы Айзава узнал, что ты так думаешь, он бы отвесил тебе подзатыльник. Ты хочешь победить, у тебя есть на это полное право, и ты будешь сражаться за победу. Только так он примет результат этого матча. Если ты просто позволишь ему выиграть из жалости, он никогда тебя не простит. Радость от поступления на геройский курс будет для него отравлена. Да. Плевать на Айзаву и его дурацкие надежды и мечты. К черту его. Ты надерешь ему задницу. А потом, надеемся, вы поженитесь и будете жить в красивом доме с кучей кошек... Нет! Не сейчас! Сосредоточься. Сейчас ты его ненавидишь и хочешь избить. — Я его ненавижу, — бормочешь ты под нос, пытаясь убедить саму себя. — Я надеру ему задницу. Никакой пощады. Рядом с тобой у Ямады на лбу выступает капля пота. — ...Вы что, поссорились или типа того?..

****

Когда ты выходишь из своей комнаты перед матчем, Айзава как раз выходит из своей. Вы оба замираете в коридоре, обмениваясь быстрым взглядом, и тут же синхронно отворачиваетесь, как только понимаете, что другой тоже смотрит. ...Неловко. Обычно вы себя так не ведете, ведь вы знакомы еще с тех времен, когда у вас и причуд-то не было, но... ну, ты не знаешь. Вам предстоит впервые сразиться друг с другом без ограничений в прямом эфире на всю страну, так что ты просто не понимаешь, как себя вести. Ты не хочешь быть слишком серьезной, чтобы он не подумал, будто это соревнование важнее вашей дружбы; но и не хочешь быть слишком легкомысленной, чтобы он не решил, будто тебе плевать на турнир. Ему-то явно не плевать: он выглядит предельно сосредоточенным. Ты бы просто смотрела в его глазах как заносчивая и эгоистичная задница, которая принимает всё как должное, потому что она уже на геройском курсе, пока ему приходится вкалывать, чтобы туда попасть. Первые несколько секунд вы идете рядом в тишине, пока он не решает первым растопить лед. — Клянусь, если ты не выложишься на полную только потому, что хочешь, чтобы я прошел на геройский курс... — Я-я бы не стала! — лепечешь ты. — Да брось, я как раз об этом и думала! Пыталась настроить себя на максимально злобный и агрессивный лад, чтобы безжалостно надрать тебе зад и всё такое... а ты теперь наезжаешь на меня так, будто ни капли мне не доверяешь. Это обидно. Он на мгновение отводит взгляд, и ты надеешься, что теперь он тебе хоть немного верит. Не то чтобы твоей первой мыслью не было «поддаться», но ты уже отчитала себя за это. Тебе не нужно, чтобы он делал то же самое. — Я просто знаю, что... — Айзава потирает затылок, звуча слегка смущенно. — Что ты... ну, ты, со мной... аргх! — он фыркает, запуская руку в волосы, делает глубокий вдох и пробует еще раз. — Я уверен, ты бы хотела, чтобы я попал на геройский курс и всё такое. Ты вечно пытаешься... помогать мне своими дурацкими способами. Это ты со мной подружилась, убедила тренироваться в средней школе и уговорила родителей переехать в Мусутафу. Я это ценю, но хочу прояснить: мне больше не нужна твоя «нянька». Если я не смогу попасть на геройский курс благодаря собственным навыкам, то мне это и даром не нужно. Твои брови неуверенно хмурятся: ты не знаешь, гордиться ли им или почувствовать себя слегка оскорбленной тем, что твою абсолютно нормальную заботу о нем он назвал «няньчаньем». «О-о-о-о, заботиться о друзьях? Как жалко, ага. Это точно не про меня». В итоге ты не выбираешь ни один из вариантов. Ты решаешь вместо этого его побесить. — Понимаю-понимаю, — сокрушенно вздыхаешь ты. — Кажется, мой любимый ребенок вырос. Как ты и представляла, бровь Айзавы гневно дергается. — Что? — А я-то надеялась вечно быть твоей нянькой, раз уж ты теперь так называешь дружбу, — ты вызывающе пожимаешь плечами. — И всё же, ты меня останавливаешь. Как же я теперь справлюсь? Я ведь больше не смогу о тебе заботиться. Ты уверена, что Айзава вот-вот пошлет тебя куда подальше, и уже чувствуешь вкус победы на языке, когда он вместо этого делает вдох и замирает. Кажется, он пытается вести себя как более зрелый человек, что тебе кажется ужасно скучным, ведь ты искренне надеялась, что он просто отправит тебя к черту и тем самым отвлечет от предматчевого мандража. Ты тоже останавливаешься в паре шагов впереди него, поворачиваясь, чтобы посмотреть, сдержится он или всё-таки сорвется на колкость. Но он не просто успокаивается. Вместо этого он медленно выдыхает и бросает на тебя взгляд, который ты не можешь разгадать. По какой-то причине твой пульс учащается. — Что ж, — ухмыляется он. — Может, тогда тебе придется позволить мне позаботиться о тебе. ….. ...Мир мог бы в этот момент рухнуть, и ты бы даже не заметила. Каждый удар сердца отдается в ушах, а щеки становятся всё жарче, и жарче, и жарче — до такой степени, что, кажется, ты сейчас взорвешься. Айзава снова трогается с места, направляясь прямо к тебе, так как ты стоишь в паре шагов впереди, и ты ничего не можешь поделать с направлением своих мыслей... «Боже мой, ты же меня сейчас поцелуешь, да? Ты обязан меня поцеловать, сейчас идеальный момент, ну же...» — ...и тут он проходит прямо мимо тебя. Ты моргаешь в полном недоумении. Оборачиваешься, думая, что он, может, остановился сразу за твоей спиной, чтобы подождать, пока ты придешь в себя — но нет, он просто уходит. Он сбросил эту бомбу и теперь преспокойно сваливает. — О-ой, подожди! — ты бежишь за ним. — Ты не можешь просто ляпнуть такое и уйти! Тем более перед нашим боем на Спортивном фестивале! Ты догоняешь его и идешь рядом, экспрессивно размахивая руками, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов. — Я имею в виду, ну хоть поясни! Или... или скажи, что это была шутка! Теперь после такого я не смогу сражаться с тобой, не думая о нашей будущей свадьбе, о том, как мы ускачем в закат на белом коне, поедем в медовый месяц и будем жить долго и счастливо — я же буду отвлекаться! — Похоже, это твои личные проблемы, — пожимает он плечами. Он старается выглядеть крутым и невозмутимым, но ты слышишь в его голосе нотки веселья. Твой взгляд мрачнеет. — Ты не того человека выбрал для игр, Айзава Шота, — угрожающе шипишь ты. — Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Если продолжишь меня задирать, я начну снимать одежду, как только начнется матч, чтобы ты был вынужден закрыть глаза! На мгновение он кажется искренне в ужасе от этой идеи, но потом снова пожимает плечами. — Я буду смотреть. Исход этого Фестиваля в любом случае важнее скромности. Теперь твоя очередь кривить рот в возмущении. — Ты бы не стал! — Наверное, не стоило бы, — признает он. — Я и так уже сильно перенапряг глаза, так что подобное жуткое зрелище могло бы стать последней каплей... Ты пинаешь его по голени. — Пошел ты, козел. Он прячет болезненную гримасу за очередной насмешливой ухмылкой. — Поосторожнее. Тебе не кажется, что пора перестать подавать Тенко дурной пример? Он тоже научится материться, если ты не прекратишь. Твои глаза сужаются в щелочки. Настолько переполненная ненавистью к нему, что не в силах выразить это словами, ты просто сердито скрещиваешь руки на груди и бросаешь на него самый яростный взгляд. — Вот чисто из-за этого неуважения, — злобно бормочешь ты, — я выйду замуж за Оборо, а не за тебя. Так и знай. Затем ты показываешь ему средний палец и уходишь прочь тяжелыми, сердитыми шагами.

****

По крайней мере, ваша стычка перед боем послужила одному: она заставила тебя с еще большим рвением выложиться на полную. — Я надеру ему задницу, — продолжаешь ты повторять про себя, на этот раз с куда большей агрессией, чем раньше. — Надеру ему задницу. Надеру ему задницу. Я вколочу его задницу прямиком на Луну... Однако, к сожалению, всё оказалось несколько сложнее. В тот миг, когда звучит свисток, причуда Айзавы уже активирована. Ты всё равно пытаешься вышвырнуть его за пределы ринга — просто потому, что попытка не пытка, — но ты и не ждала, что это сработает, и, очевидно, не сработало. Он уже стирает твою причуду, и ты сомневаешься, что он моргнет в ближайшее время. На всякий случай ты заранее попросила Обси постоянно кричать у тебя в голове. Сейчас её голос заблокирован силой Айзавы, но если ты хоть на секунду снова её услышишь — это будет значить, что ему пришлось моргнуть. А пока что битва превращается в чисто физическое противостояние. Вы оба сражаетесь без причуд. — Это весьма необычно! — раздается голос комментатора. Это одна из ваших учителей, женщина в очень длинном пальто. — (Т/Ф) закончила два предыдущих боя невероятно быстро, учитывая природу её причуды, но сейчас она, кажется, не может её использовать! Учитывая то, что мы видели в недавних боях Айзавы Шоты... я бы сказала, что его причуда определенно имеет к этому отношение! Невероятно, что студент общего курса смог зайти так далеко! Что ж, пора бы. После того как он одолел парня из 1-Б и Оборо, а теперь заставляет тебя драться без способностей, даже ребенок бы сложил два и два. Похоже, его преимущество внезапности испарилось, но он в любом случае уже в полуфинале. Хватит думать о нем так, будто ты надеешься на его победу! Ты хочешь вкатать его в землю прямо сейчас, чтобы он разрыдался! К несчастью, в рукопашном бою вы равны: вы тренировались примерно одно и то же время и часто спарринговали друг с другом. Единственное, что ты не приняла во внимание... это его новое оружие. Он и на гран не владеет им так мастерски, как будет владеть взрослым, но сражаться против этой штуки всё равно раздражает. Ленты летают повсюду, иногда запутываясь даже без его желания, и сколько бы ты их ни отбивала, тебе никак не удается их схватить. Каждый раз, когда они приближаются, они норовят обвить одну из твоих конечностей, и тебе приходится быстро уклоняться или отступать, прежде чем твои движения будут скованы. Твои губы растягиваются в насмешливой ухмылке. — Не знала, что ты увлекся бондажем... — Заткнись, — фыркает он, и его щеки на секунду вспыхивают. — Я знаю, что ты просто пытаешься меня отвлечь. Ты кокетливо хлопаешь ресницами. — И как, получается? Он не отвечает, что ты лично расцениваешь как «да». Однако пока ты продолжаешь играть в эти игры, тебе не победить. Более того, чем дольше затягивается бой, тем отчетливее у тебя чувство, что ты проиграешь. Объективно, твоя выносливость лучше. Последние несколько недель ты тренировалась со Всемогущим, а ничто так не повышает сопротивляемость, как его адские идеи о «легкой разминке». С другой стороны, у Шоты есть оружие, а у тебя нет. Ты никогда раньше не спарринговала с ним, когда он использовал свой шарф, и это сбивает тебя с толку. Твое тело двигается так, как привыкло при обычных драках с ним, но теперь всё иначе, и в итоге тебе приходится судорожно изворачиваться в последний момент, чтобы не оказаться связанной. Это как если бы ты всегда дралась с ним обычным, а у него внезапно выросли три лишние конечности, которые постоянно пытаются вцепиться в тебя и ограничить движения. Тебе нужно как-то переломить ход игры, и, к сожалению (хотя это было бы забавно), ты не планируешь раздеваться догола на национальном телевидении. Тенко смотрит на тебя дома, и ты должна подавать ему хороший пример. Поэтому ты делаешь следующее: притворяешься, что попалась в его ловушку. Когда он в очередной раз делает выпад, вместо того чтобы грациозно уклониться, ты бросаешься прямо вперед. Он явно захвачен врасплох такой дерзкой сменой стратегии и на мгновение кажется, что он сам готов отступить. В конце концов, он реагирует достаточно быстро, и ты чувствуешь, как ленты его оружия обвивают твою руку. Бинго. Рука была вытянута вперед только для того, чтобы он подумал, будто ты хочешь его ударить. Но на самом деле это никогда не входило в твои планы: тебе просто нужно было подобраться достаточно близко, чтобы резко боднуть его головой в нос. Сильно. Если бы удар пришелся не в лицо, он бы, вероятно, не закрыл глаза. Ты более чем уверена, что он тренировался держать их открытыми даже в самых тяжелых и болезненных ситуациях. Но получить удар прямо в нос заставит моргнуть любого, и каким бы сильным ни был Айзава сейчас, он еще и близко не тот человек, которым станет в будущем. Человек, способный буквально отрезать себе ногу, не моргнув и глазом. В тот миг, когда он зажмуривается и крики Обси начинают заполнять твой разум (судя по всему, последние несколько минут она вовсю распевала песни), ты мгновенно переводишь взгляд на его тень — но, сделав это, забываешь следить за ним самим. Даже ослепленный болью, с окровавленным носом, Айзава знает тебя слишком хорошо. Он понимает: теперь, когда его причуда перестала работать, первое, что ты сделаешь — уставишься на его тень, чтобы вытолкнуть его за ринг. Поэтому с первобытным рыком, в котором смешались разочарование, ярость и чистая решимость, он бросается на тебя и зажимает тебе глаза ладонью. Ты валишься навзничь. Ты сомневаешься, что смогла бы удержать его вес в любом случае, а без возможности видеть и вовсе теряешь всякое чувство равновесия. Секунду спустя твоя голова с силой ударяется о землю. Черт, как же больно! Ты почти уверена, что у тебя идет кровь, но хотя бы надеешься, что обошлось без сотрясения. Вряд ли мысли оставались бы такими ясными, будь оно у тебя. Даже не видя его, ты слышишь тяжелое, прерывистое дыхание Айзавы, пока он пытается прижать тебя к матам и удержать. Даже если его причуда снова активна, ты всё равно хочешь видеть. Слепота дает тебе огромное преимущество не в твою пользу, не говоря уже о том, что уровень нервозности взлетает до небес. Одна твоя рука всё еще обездвижена его шарфом, поэтому ты подносишь другую к его ладони, которой он зажимает тебе глаза, царапая и толкая его в попытке заставить отпустить. — Да брось, — ты бьешь его ногами, пытаясь скинуть с себя. — Просто слезь нахрен... ты, раздражающий кусок дерьма... — Не очень-то похоже на поведение примера для подражания, (Т/И), — отвечает он, всё еще тяжело дыша. Он двигается так, будто что-то планирует — и ты понимаешь что именно, когда вторую руку, которой ты пыталась освободиться, тоже перехватывает этот его дурацкий шарф. По крайней мере, он вынужден оставить твои глаза в покое: ему нужны обе руки, чтобы управлять захватным оружием. Ты рада, что снова видишь, но его глаза опять красные, так что причудой ты всё равно ничего не сделаешь. Вместо этого обе твои руки теперь скованы, неловко подняты и разведены в стороны его лентами. Болезненно очевидно, что он еще новичок в обращении с ними: ему нужны обе руки только для того, чтобы удерживать твои на месте. Но ты всё еще под ним, так что преимущество определенно на его стороне, несмотря на то, что никто из вас не может толком пошевелиться, не нарушив этот пат. — Сдавайся, — требует он. Вероятно, чтобы это прозвучало более угрожающе, хватка шарфа на твоих руках усиливается. — Не-а, — ты насмешливо улыбаешься. — Не думаю. Если хочешь, чтобы я проиграла, тебе придется либо поднять меня и лично вышвырнуть за ринг, либо бить кулаком по лицу, пока я не отключусь. — Что?! Я не могу просто взять и сделать это! — яростно шипит он. — Перестань вести себя как ребенок и сдавайся. — Нет, — звонко щелкаешь ты. — Знаешь, я правда думаю, что ты поступишь на геройский курс в этот раз. Это заявление настолько внезапное, что он на секунду перестает сверлить тебя взглядом, выглядя озадаченным. — Я имею в виду, — невинно продолжаешь ты, — после того как ты узнал, что произошло между мной и Оборо на вступительном экзамене, ты сказал, что поступил бы, если бы оседлал девушку. И вот сейчас ты это делаешь, так что... полагаю, пора принимать поздравления. — ...Ха-ха, — произносит он без тени эмоции. — Очень смешно. Меня не примут на геройский курс, если мне в итоге придется вырубить тебя, методично избивая кулаками по лицу. Я буду выглядеть просто злобным и подлым. — Твои проблемы, — пожимаешь ты плечами. — Может, стоило подумать об этом прежде, чем злить меня перед боем. Ты сам сказал мне не сдерживаться, и я не сдерживаюсь. Поэтому этот матч не закончится, пока я не буду в отключке. Удачи, Шо. — Ты невыносима. — Ты меня любишь. — Похоже, эти двое зашли в тупик! — разносится голос комментатора по стадиону. — Кто же окажется сверху? — Ого, — бормочешь ты. — Это прозвучало максимально двусмысленно... — Заткнись, (Т/И)! Словно подчеркивая твою шутку, голос Мика доносится с трибун даже громче, чем голос комментатора. — О-О-О-О-О-О-Х-Х-Х-Х! — кажется, орет он. — Неужели именно так выглядит любовь на поле боя?! Ты фыркаешь. Честно говоря, ты и сама не совсем понимаешь, что делаешь. Может, ты просто хочешь затянуть время, чтобы позлить Шоту, а может, искренне веришь, что у тебя есть шанс переломить ход событий. Технически, если тебе удастся дождаться момента, когда он отвлечется... он либо моргнет, либо ты освободишься настолько, чтобы снова ударить его головой. На этот раз ты не дашь ему закрыть тебе глаза: ты будешь быстрее, беспощаднее, спрячешься в его тени, чтобы сбить с толку, и только потом посмотришь на него — ты просто всё сделаешь лучше. Но дело в том, что он, похоже, не собирается ни моргать, ни отвлекаться. После еще нескольких секунд напряженного зрительного контакта, во время которого он, кажется, злится на тебя всё сильнее и сильнее, он просто выдыхает сквозь стиснутые зубы: — Помни, ты сама напросилась. Затем он вскакивает на ноги. Если честно, отсутствие его давящего веса сверху приносит облегчение, и ты тут же пытаешься подняться, прежде чем осознаешь, что его шарф не дает тебе этого сделать. Довольно трудно встать, когда что-то буквально прижимает твои руки к земле. — И в чем смысл? — ты выгибаешь бровь. — Надеешься, что я сдамся от скуки? У Айзавы дергается бровь. Он крепче перехватывает свое захватное оружие, его взгляд на секунду проносится мимо тебя, за спину, и ты внезапно понимаешь, что он задумал. — Нет, — шипит он. — Я думаю, ты проиграешь, когда я вытащу тебя за пределы ринга, хочешь ты того или нет. И он начинает шагать к краю арены, фактически волоча тебя за собой. Твоя форма становится до неприличия грязной. Определенно, сегодня не твой день. Ты впиваешься пальцами в землю, но это мало помогает. Поэтому ты просто бессильно плюхаешься и стараешься стать как можно тяжелее, просто чтобы заставить его попотеть. Он явно это замечает и сверлит тебя взглядом из-под пропотевших прядей черных волос. Ты в ответ улыбаешься ему ангельской улыбкой. Как только вы оказываетесь у самой черты, Айзава замирает. Он не может тащить тебя дальше, не вылетев сам, и ему нужно постоянно держать тебя в поле зрения. Ты знала, что он окажется в затруднительном положении: это был момент, которого ты ждала. Как ты и предсказывала, он пытается поправить хватку на лентах, чтобы прижать твои руки к торсу — так он будет уверен в победе в случае потасовки. Но он всё еще не слишком ловок с ними, и в тот миг, когда хватка хоть немного ослабевает, ты вскакиваешь на ноги и умудряешься закинуть одну из своих связанных рук ему за шею. Честно говоря, четкого плана у тебя нет. Ты просто не хочешь проигрывать, а пока ты приклеена к нему, он не может вышвырнуть тебя за ринг. Если бы ты позволила ему делать, что он хочет, он бы наверняка использовал оружие, чтобы вытолкнуть тебя, и на этом бы всё закончилось. А так, когда лента обвита вокруг твоей руки, которая теперь у него на шее, ему приходится дважды подумать, прежде чем шевелиться. Но ты не учла, что он окажется не готов к твоей атаке и в итоге споткнется о тебя. Ты, тоже не готовая, пятишься, пытаешься взмахнуть руками, чтобы вернуть равновесие — только чтобы вспомнить, что они всё еще запутаны в его оружии — и в конце концов падаешь навзничь. Прямо за черту. С ним на тебе сверху. На трибунах воцаряется тишина: все гадают, что это вообще за концовка такая. Вы оба проиграли? Вы оба выиграли? Бой продолжается? Кто вылетел первым? Ох, черт... Неужели ты только что заставила его проиграть?! И даже не потому, что ты крутой победитель, а по чистой случайности?! Конечно, ты хотела выиграть, но не так! — Блин, я сдаюсь! — в панике выкрикиваешь ты. — Я сдаюсь! — Ради всего святого... ты не можешь сдаться сейчас! — Айзава мечет в тебя громы и молнии. Он пытается встать, но безуспешно: каким-то образом вы оба оказались запутаны в его оружии, и ты даже не хочешь представлять, как вы будете выпутываться из этой ситуации, не выставив себя дураками на национальном телевидении. «Не верится, что мой наставник наблюдает за всем этим позором. Тот факт, что он — буквально лучший герой страны, определенно не помогает делу». — Хватит за меня переживать, — язвительно шипит он. — Если я проиграл, значит, проиграл. Был недостаточно силен. Если мы оба проиграли — значит, мы оба идиоты, а если проиграла ты — значит, идиотка ты. Вот и всё. Судья, который по совместительству является вашим классным руководителем, выглядит искренне растерянным. — Что ж... — он чешет затылок. — Не знаю, были ли подобные прецеденты, но, полагаю, проигравшим считается тот, кто первым оказался за чертой. Я бы хотел получить подтверждение, но, судя по всему, это (Т/Ф), так как она сейчас находится... кхм... под... другим студентом. Кажется, ему безумно неловко от того, что пришлось произнести это вслух. Тебе даже становится его немного жаль. — Ага! — тут же киваешь ты. — Это определенно я! Именно я оказалась на земле, а значит, я первая пересекла черту... — Хватит пытаться меня выгородить! — перебивает тебя Айзава. — Мне не нужна твоя помощь, чтобы... — Да кто, черт возьми, тебя выгораживает, тупица! — огрызаешься ты в ответ. — Я просто говорю правду: я упала первой. Для героя лгать — непозволительно. Не всё в этом мире крутится вокруг тебя, Шо. Затем ты показываешь ему язык. Он стискивает зубы. — Ах ты... Было бы куда лучше, если бы вы при этом не валялись на земле, приклеенные друг к другу. — Что ж, в таком случае... — твой классный руководитель моргает, явно желая поскорее забыть всё, что только что произошло. Затем он повышает голос, чтобы его слышал весь стадион: — (Т/Ф) (Т/И) за чертой! Айзава Шота проходит в следующий раунд! Он уже собирается уходить, когда ты в панике окликаешь его: — П-подождите! Сэнсэй! Не могли бы вы, э-эм... — ты неловко усмехаешься, выдавая самую лучезарную улыбку, на которую способна. — Помочь нам тут немного?.. — Мы застряли, — тупо объясняет Айзава. — Мое оружие зацепилось под ней, и я не могу его вытащить. Так что мы не можем отцепиться друг от друга. Ты уверена, что твой учитель только что потерял лет десять жизни. Наверное, после этого случая ты получишь титул самой нелюбимой ученицы. — ...Конечно, — вздыхает он, массируя виски. — Просто не делайте резких движений, я вас распутаю. Ты очень надеешься, что Тенко каким-то образом пропустил эту часть трансляции.