Хранительница будущего

На следующее утро ты будишь Тенко пораньше, чтобы представить его Чисаки. Ты не думаешь, что возникнет много проблем, но, с другой стороны, ты ведь не пятилетний ребенок, у которого только что погибла вся семья. Он может приревновать к тому, что он теперь не единственный ребенок в доме, и испугаться, что твое внимание теперь придется делить на двоих. Чисаки, разумеется, уже проснулся и вовсю драит гостиную. Ты делаешь себе мысленную пометку купить ему медицинские маски во время следующего похода в магазин. И сделать это нужно будет скоро — буквально сегодня, учитывая, что все средства гигиены и чистящие составы в твоей квартире исчезают с пугающей скоростью. Кроме того, тебе придется купить ему и какую-то одежду. Он не может вечно донашивать твое. Тенко моргает, обнаружив в своей гостиной подростка, одетого в явно твои вещи и увлеченно размахивающего шваброй. — Кто это? — спрашивает он, поворачиваясь к тебе. Ты считаешь первым успехом уже то, что он не бросается на Чисаки сразу, пытаясь его убить. Он всё еще явно насторожен с незнакомцами, но за последние две недели он контактировал с достаточным количеством людей, чтобы не считать каждого встречного автоматической угрозой. Он считает их ровно такой угрозой, чтобы точно не пойти за первым встречным стариком. — Это Чисаки Кай, — мягко представляешь ты его, жестом прося Чисаки прервать уборку хотя бы на несколько секунд. — Он оказался в ситуации, похожей на твою, Тенко, так что пока он будет жить с нами. Тенко во все глаза уставился на другого ребенка. Он не выглядит ни радостным, ни грустным; в нем нет ни страстного желания познакомиться с новым соседом, ни ревности к самому факту его существования. Он выглядит просто... размышляющим. Со своей стороны, Чисаки кажется очень закрытым и обороняющимся. Он ведет себя как ребенок, который слишком привык к тому, что он никому не нужен и о нем некому заботиться. Словно каждый, кто смотрит на него хоть на секунду дольше обычного, наверняка думает о том, какой он жалкий и как сильно его здесь не хотят видеть. Ты надеешься, что со временем и это изменится. — Доброе утро, — плоско приветствует он. — Я Чисаки Кай. Полагаю, ты Тенко. Не переживай, тебе не придется делиться своими игрушками, или сестрой, или чем-то еще — я не стану тебе в этом мешать. Вообще, чем меньше мы будем взаимодействовать, тем лучше будет для всех. Я здесь только ради образования и еды. Ну и гигиены. Кстати об этом, девчонка... — У меня есть имя, — сухо вставляешь ты. — ...у тебя закончилось средство для стирки. — Ну еще бы, — вздыхаешь ты, на этом этапе даже не злясь. — Ничего страшного, я всё равно собиралась сегодня за покупками. Схожу после тренировки со Всемогущим. Ты сможешь продержаться целый день, не добив что-нибудь еще? — Зависит от обстоятельств, — усмехается Чисаки. — Мне можно в школу? — Вообще-то, да, — киваешь ты. — Всемогущий прислал мне сообщение поздно ночью: тебя зачислили. Он отдавал приоритет близости и скорости, так что это не обязательно лучшая школа в стране, но... — Сойдет, — пожимает плечами Чисаки. — Для будущего образования важна именно старшая школа, гораздо больше, чем средняя. То, что она рядом, мне тоже удобно, раз уж у меня нет транспорта. Пойду оденусь. Он кивает Тенко, забирает одежду, которую ты ему даешь (к счастью, он не намного ниже тебя), и незамедлительно хлопает дверью ванной. Ты робко усмехаешься, присаживаясь на корточки и кладя руки на плечи Тенко, чтобы заглянуть ему в глаза. Тебе очень не хочется, чтобы этот внезапный новый человек заставил его снова замкнуться в себе. Он через многое прошел и наверняка заслуживает больше стабильности, чем ты можешь ему дать. Но опять же, пока существует ВЗО, никто в мире не сможет обеспечить ему ту стабильность, которую он заслуживает. — Что думаешь? — мягко спрашиваешь ты. — Он может казаться очень холодным и неприветливым, но я надеюсь, что... ну, что со временем он поймет: здесь никто не настроен против него. — М-м-м, — гудит Тенко. Он всё еще пристально смотрит на дверь ванной, за которой исчез Чисаки. — ...Я его понимаю, — шепчет он спустя несколько секунд. — Через какое-то время я тоже начал думать, что все будут против меня. Ну или, по крайней мере, что никто не будет на моей стороне. Он ведь провел в одиночестве дольше, чем я, да? Я понимаю, почему... он так себя ведет. Твое сердце сжимается так внезапно, что ты ощущаешь почти физическую боль. Это гораздо более зрелая реакция, чем та, на которую был бы способен любой другой пятилетний ребенок, и хотя технически это облегчает тебе жизнь, ты просто мечтаешь о том, чтобы Тенко мог быть таким же капризным и вредным, как его сверстники. Ты хочешь, чтобы он не был так обременен. Но ты всегда можешь облегчить эту ношу. — Я рада, что ты так думаешь, — напеваешь ты. — Ты всё еще веришь в это сейчас? — Нет, — малыш качает головой. — На свете наверняка много людей, которые мне не помогли и не помогли бы сейчас. Но есть и много тех, кто помог. Он берет тебя за руку, крепко сжимая её. Когда он снова смотрит на тебя, сделав глубокий вдох, на мгновение он кажется старше своих лет. На его губах играет слабая улыбка. — Не волнуйся, — шепчет он, — я уверен, что рано или поздно он тоже перестанет в это верить. Слезы наворачиваются на глаза, и ты сжимаешь его ладошку в ответ. На губах играет дрожащая улыбка. Надо же, тебя утешает пятилетний ребенок. Жалкое зрелище. — Спасибо, Тенко. Я тоже на это надеюсь.

****

Перед тем как лечь спать прошлой ночью, ты отправила Айзаве длиннющее сообщение, объясняя, как и почему на следующее утро в вашей компании появится второй ребенок, которого нужно проводить до средней школы. Благодаря этому Шота не выглядит удивленным, когда ты выходишь из квартиры с Тенко, Каем и Ночноглазом (которого тоже предупредили утром, и он в очередной раз проворчал, что ты впустую тратишь драгоценное время Всемогущего). Нет, он не удивлен. Он просто окончательно устал от этой жизни. — Я Айзава Шота, — представляется он самым «мертвым внутри» тоном, который ты когда-либо слышала. — Приятно познакомиться. Он явно не хочет сорваться при детях, а может, он просто настолько сыт по горло, что у него нет сил даже злиться. Кай лишь кивает в ответ: — Чисаки Кай. — Затем он поворачивается к тебе с вопросом: — Ну что? Мы идем? — По крайней мере, этот заставит тебя приходить вовремя, — едко бормочет Ночноглаз, прежде чем пройти мимо тебя, будто тебя не существует, и быстро спуститься по лестнице к своей машине. Ты закрываешь Тенко глаза, прежде чем показать Ночноглазу средний палец в спину. Айзава фыркает. — Конечно-конечно, — ты любезно улыбаешься Чисаки. — Мы идем. Просто ждем пятого участника нашей маленькой утренней группы... — Эй, (Т/И), Шо! — в этот самый момент до вас долетает голос Оборо. — А это что за малец? Ого, ха-ха, это же просто дежавю какое-то, не находите? Тенко широко улыбается при виде «мальчика-облака» и бежит к нему с распростертыми объятиями. Как и всегда, Оборо создает облако, на которое малыш радостно запрыгивает, после чего заставляет его парить в воздухе так, чтобы Тенко оказался выше всех вас. Первое время ты немного переживала, что он упадет и поранится, но в конечном счете Оборо более чем надежен, когда дело касается его причуды. А Тенко просто в восторге от того, что хоть раз в жизни он — самый высокий в компании. — Доброе утро, Оборо-кун, — радостно улыбаешься ты. — Это Чисаки Кай. Он мой... э-эм, еще один кузен. Кай, это Ширакумо Оборо, мой одноклассник. Кай закатывает глаза, но, по крайней мере, не разоблачает тебя при всех. — Доброе утро, — плоско приветствует он. — Приятно познакомиться. Мы можем уже идти? Я не хочу опоздать в свой первый день. Ты почти уверена, что он и так бы не опоздал, но неважно. Тебе не хочется опускаться до уровня зрелости двенадцатилетнего ребенка, споря с ним из-за такой ерунды. Тем более что вы и так слишком часто препираетесь. Так вы впятером отправляетесь в путь. Чисаки шагает впереди всех, явно проявляя нетерпение, хотя даже не знает, где находится его средняя школа; ты идешь чуть позади в окружении Оборо и Айзавы. А над вашими головами Тенко весело хихикает на своем облаке. Находясь там, он любит вытягивать руку и ерошить пряди твоих волос, а также волос Айзавы и Оборо, пока вы не смотрите, а потом притворяться, будто это всего лишь ветер. Ты каждый раз старательно делаешь вид, что веришь ему. Как только вы добираетесь до детского сада, он с сожалением расстается со своим облаком, машет вам на прощание и заходит внутрь. Средняя школа Чисаки находится чуть дальше, так что ты начинаешь морально готовиться к встрече его и Мика... и всё проходит ровно так хаотично, как ты и представляла. — О-О-О?! — кричит Мик. Ты уже видишь, как Чисаки начинает тихо его ненавидеть. — Я знал, что у тебя живет кузен, (Т/И), но я думал, он ходит в детский сад! — Ну да, — неловко смеешься ты. — Вообще-то, это еще один кузен. Он недавно переехал в тот же жилой комплекс, где живем мы со Шо. С этого дня мы будем провожать его до средней школы. — Чисаки Кай, — нейтрально представляется Кай, протягивая руку. Вместо того чтобы просто пожать её, как нормальный человек, Ямада устраивает целое представление: пристально смотрит на руку, снова вопит «О-О-О?!» и только потом соглашается на рукопожатие. — Ты такой взрослый, Кай! — провозглашает он. — Сколько тебе лет? Выглядишь на десять! У Чисаки дергается бровь. Его рука всё еще сжимает ладонь Ямады, и пока он её наконец не отпускает, ты каждую секунду с тревогой гадаешь, хватит ли ему духу расщепить его прямо посреди улицы. К счастью, Чисаки достаточно благоразумен, чтобы понять: это в миг разрушит ту жизнь, которой он надеется наслаждаться в твоей квартире. — Мне двенадцать, — плоско отвечает он. — А вам сколько? Выглядите на мой возраст. Ямада тут же сдувается, как проколотый шарик. — Что?! — причитает он, зарываясь руками в волосы. — Я выгляжу на двенадцать? Ребят, я же не выгляжу на двенадцать, правда? — Какая разница, — фыркает Айзава. — Возможно, — хохочет Оборо. — Только в плане зрелости, — любезно улыбаешься ты. Ваши три ответа пронзают грудь Ямады, словно стрелы, и он почти спотыкается от такого предательства. — Вы все трое отстойные, — драматично провозглашает он. — Мы больше не друзья. К счастью, примерно в этот момент вы доходите до средней школы Кая. — Помни, о чем мы говорили, — шепчешь ты, заходя вместе с ним, чтобы убедиться, что он знает, куда идти. — Никого не калечь. Избегай разговоров о нашей... ну, домашней ситуации. Никаких упоминаний о Тенко, Всемогущем или... — Бла-бла-бла, я знаю, — Чисаки закатывает глаза. — Я не тупой, сумасшедшая. Просто перестань виться вокруг меня, а то другие дети подумают, что это я тут странный. — Оу, — ты моргаешь. Затем на твоих губах расплывается «кошмарная» улыбка. — Я тебя позорю? — Что? — Чисаки свирепо смотрит на тебя. — Вовсе нет. Просто уйди. Раздражение в его голосе абсолютно искреннее, но при этом он совершенно точно краснеет. — О-о-о-у, — воркуешь ты. — Я тебя позорю! Это так мило — ты хочешь, чтобы сверстники тебя уважали, да? Это правда, средняя школа — та самая фаза, когда любить родителей кажется чем-то нелепым и стыдным... но это только потому, что дети в средней школе часто незрелые. Тебе не стоит стыдиться того, что тебе нравится... — Суть в том, что я тебя не люблю, — свирепствует Чисаки. — И ты мне не нравишься. И ты мне не родитель. А теперь уходи, пока кто-нибудь не понял, что я с тобой связан, и мне не пришлось весь учебный год отмывать свою репутацию от такого позора. Ты моргаешь, и твои губы кривятся в чем-то среднем между возмущением и признанием того, насколько остроумны его ответы. — ...Это было жестоко, — в конце концов произносишь ты. — Но я уважаю такую прямоту. Хорошего дня, Кай! Помни: никого не убивать. В качестве мести, прежде чем он успеет сбежать, ты протягиваешь руку и ерошишь ему волосы. Ты испаряешься оттуда раньше, чем он решит нарушить правило «никого не убивать».

****

Снова в классе учитель заводит разговор о Спортивном фестивале. Он всё ближе и ближе, и он хочет, чтобы вы все были готовы. Как и каждый раз, когда кто-то упоминает об этом, и Оборо, и Ямада поворачиваются, чтобы посмотреть на тебя. Вы все трое явно думаете о Шоте. Ты, конечно, никогда не проиграешь нарочно — ты уверена, что он возненавидел бы тебя за это навеки, — но ты всем сердцем надеешься увидеть его победу. По пути в столовую ты отделяешься от компании, чтобы зайти в дамскую комнату. Выходя из кабинки, ты замечаешь Немури Каяму — она как раз моет руки у того самого умывальника, к которому ты собиралась подойти. Ты уже видела её мельком пару раз, но не можешь не замереть на секунду. Во-первых, это всегда шок — встретить её вот так запросто, а во-вторых, она настолько великолепна, что это даже несправедливо. Даже школьная форма каким-то образом делает её еще милее. Как это вообще возможно? «Мне стоит подойти к ней. Но я не знаю, что сказать. Она к тому же на целый год старше — вдруг она подумает, что я еще ребенок? Или что я странная? У меня нет ни одной веской причины заговорить с ней. Аргх! Я буду выглядеть супер-странно! Просто перестань накручивать себя и вымой руки, (Т/И)! Ты не можешь стоять посреди туалета пять минут...» Оказывается, можешь. И, судя по всему, ты ведешь себя гораздо более очевидно, чем думала. — Мы знакомы? — спрашивает Немури, с любопытством поворачиваясь к тебе. В её голосе слышится легкая придыхание, будто она постоянно напевает. Ты мгновенно умираешь. — Прости, что спрашиваю, — усмехается она, потирая затылок, — но я заметила, что ты и раньше на меня поглядывала... Мы знакомы? Или у меня что-то на лице? Да. Избыток привлекательности. — Н-нет! — пищишь ты, моментально перегреваясь. — Я имею в виду... я и правда думала, что мы знакомы, поэтому немного засмотрелась... но я просто, эм... обозналась. Прости, если заставила тебя чувствовать себя неловко. — Оу, вот оно что, — она дует губки. — А я-то уже подумала, что ты смотришь на меня, потому что я симпатичная. Так было бы куда интереснее. Ну ладно, так тоже сойдет: по крайней мере, у меня ничего нет на лице. Твое сердце замирает, чтобы в следующую секунду забиться еще быстрее. Кажется, у тебя сейчас случится сердечный приступ. — Я-я имею в виду... — лепечешь ты. — Вы... я... вы определенно симпатичная! — О! — Полночь восторженно ахает. — Ты правда так думаешь? О-о-о, ты такая милашка! Спасибо большое, кохай. О! Ты ведь кохай, верно? Не думаю, что ты со второго курса. — Д-да... — заикаешься ты, пытаясь унять пылающий жар в щеках. — Я из класса 1-А... только недавно поступила в UA. М-меня зовут (Т/Ф) (Т/И), прошу, позаботься обо мне... — О-о-о-о! — визжит Полночь, обхватывая щеки ладонями. — Твое приветствие такое официальное... мне нравится! Оно звучит так искренне и мило! Я Каяма Немури. Рада познакомиться! — Мне тоже очень приятно, Каяма-сан. — Ой, да можешь звать меня «чан», — хихикает она. — Я ведь могу звать тебя (Т/Ф)-чан, верно? — К-конечно! По крайней мере, она не перешла сразу на имена. В этом плане она оказалась самым нормальным человеком из всех, кого ты встретила за последнее время. — Ты сказала, что только поступила в UA, значит, у тебя скоро первый Спортивный фестиваль, так? — болтает Миднайт, пока вы вдвоем выходите из дамской комнаты. — О, я помню свой первый! Мне не терпится показать свои таланты всем героям... старайся выделиться как можно сильнее, иначе агентства не пришлют тебе приглашения на стажировку. Но тебе это будет несложно, — она подмигивает тебе. — Ты такая миленькая! Ты почти уверена, что она говорит это только потому, что ты первая сделала ей комплимент, но это осознание не мешает тебе подавиться воздухом и раскалиться до состояния доменной печи. Немури весело смеется. — С-спасибо за советы, Каяма-сенпай, — выдавливаешь ты, стараясь снова не захлебнуться от смущения. — Я обязательно... эм... постараюсь выделиться. Удачи вам на фестивале! — Ой, спасибо большое, — девушка вскидывает руку к небу, словно бросая вызов самому потолку. — В этом году я чувствую! Я точно победу! Твои глаза округляются от восхищения. Выиграть весь Фестиваль? Ты как-то всегда принимала как должное, что в этот раз победит Шота, ведь ему нужен этот рывок, чтобы попасть на геройский курс... Для тебя это было бы просто приятным бонусом к славе, а для него это значит всё. И всё же, ты не собираешься поддаваться ему только из-за этого. У тебя впереди еще два года. Возможно, в следующем году или через год... ты сможешь победить. — Я тоже так думаю, — решительно киваешь ты. — Вы выглядите очень сильной, Каяма-сенпай. Я тоже надеюсь выиграть Спортивный фестиваль хотя бы раз. Вы дошли до столовой, и ты легко замечаешь безумную прическу Ямады и облачное кресло Оборо. Вот уж кто точно «выделяется»... у них наверняка не будет с этим проблем во время Фестиваля. — Мне пора, — улыбаешься ты Немури. — Было очень приятно познакомиться, сенпай. Если получится, я обязательно буду болеть за вас на Фестивале! Полночь щиплет тебя за щеку, как ласковая тетушка. — Взаимно! Выложись на полную и не позволяй никому застать тебя врасплох. Давай как-нибудь еще поболтаем, идет? О! Я могу дать тебе свой номер, если хочешь. Чертовски верно, ты этого хочешь! Ты стоишь как идиотка посреди столовой еще целых десять секунд даже после того, как она ушла, махая ей вслед с блаженной улыбкой на лице. Ты любишь всех людей в своей жизни прямо сейчас, но твои одноклассницы, кажется, уже успели сплотиться между собой, пока ты была занята дружбой с Миком и Оборо, и ты не осознавала, как сильно тебе не хватало подруги до этого момента... к тому же Полночь просто... мечта. «Обси, кажется, я влюбилась». «Здорово», — пожимает она плечами. Она явно не вслушивалась ни в одно твое слово и просто отвечает невпопад. — «Они должны хорошо с тобой обращаться и приводить домой до десяти вечера или типа того. Если так, я не против. И я не буду той, кто расскажет Всемогущему». Довольно показательно, что она, кажется, больше боится рассказывать Всемогущему, чем твоим настоящим родителям. Ты не можешь сдержать смешок. Когда ты садишься за стол между Ямадой и Айзавой прямо напротив Оборо, в твоей походке чувствуется легкость, а на лице сияет широкая улыбка. — Что-то случилось? — с любопытством спрашивает Оборо. — Ага, — мечтательно вздыхаешь ты. — Я встретила самую красивую девушку в мире. Он шутит, что ты, вероятно, просто посмотрела в зеркало. Айзава пинает его по голени под столом.

****

Вечером за ужином Кай рассказывает о своем первом дне в средней школе. Ты, честно говоря, не знаешь, где он научился читать и писать, но он гарантировал, что уже умеет, и ты ему поверила. Тем не менее, он пропустил большую часть (если не всю, он не уточнял, а ты без понятия) начальной школы и целый год средней школы по сравнению со сверстниками. Из-за этого он, очевидно, сильно отстает... практически по всем предметам. — Плевать, — фыркает он. — Никто из этих детей не знает и половины того, что знаю я. Я имею в виду по-настоящему важные вещи, которые могут спасти им жизнь. Я просто возьму из школы всё полезное и выучу ровно столько бесполезной чепухи, сколько нужно, чтобы сдать эти идиотские экзамены. О, кстати, — он достает список и протягивает его тебе. — Вот учебники, которые нужно купить на этот учебный год. Ты киваешь, убирая список в карман и напоминая себе переслать его Всемогущему после ужина. — А как дела с другими ребятами? — мягко спрашиваешь ты. — Ты пришел через несколько недель после начала года, так что они, наверное, уже разбились по компаниям... — Да, — Чисаки пожимает плечами. — Но это не имеет значения. Они уже поняли, что со мной лучше не связываться, и это всё, что меня волнует. Если они хотят примкнуть ко мне — пусть, лишь бы были полезны. У тебя на лбу выступает капля пота. Какой циничный взгляд на отношения, особенно если учесть, что это буквально двенадцатилетние дети. Но, впрочем, чего ты ожидала от Кая? — А что если... — осторожно начинаешь ты, — они захотят с тобой подружиться? — Тогда они мне не нужны, — Кай морщит нос. — Я думаю, каждому нужны друзья... — пытаешься вставить ты, но он бросает на тебя такой яростный взгляд, что ты замолкаешь на инстинктах. — А я думаю, тебе стоит заткнуться, — цедит он. — Не разговаривай с ней так, — хмурится Тенко. — Это грубо. Ты так и сияешь от гордости. Ох, если бы ты могла, ты бы вскочила, расцеловала Тенко и закружила его в воздухе. Он растет таким чудесным мальчиком. Его нужно защищать любой ценой. Тем временем Чисаки цокает языком и одаривает его недобрым взглядом, насмешливо бормоча под нос: — Маменькин сынок. К счастью, Тенко его не слышит. Зато слышишь ты и сверлишь Кая укоризненным взглядом, пока он не выдерживает и не отводит глаза. После ужина, пока Тенко и Кай помогают с посудой (один с гораздо большим рвением, чем другой), ты начинаешь разбирать пакеты с продуктами и расставлять всё по местам. Ты пополнила запасы чистящих средств и предметов гигиены (внушительно так, чувствуя, что они будут улетать мгновенно), купила новую одежду для Кая (на деньги Всемогущего) и... ты почти забыла, но напоследок твои руки ложатся на упаковку медицинских масок. — Кай, — зовешь ты. — Уделишь мне секунду, пожалуйста? Закончив мыть посуду, малец тут же уселся за обеденный стол и принялся за учебу. Ты и когда пришла, застала его за книгами, и это неудивительно: ему явно не терпится догнать сверстников. Тенко же в это время счастливо смотрит телевизор. — Что такое? — спрашивает Кай, и голос его уже звучит раздраженно. — Я занят. — Это займет всего секунду, — с улыбкой замечаешь ты, выкладывая маски и перчатки на стол рядом с его учебником. — Просто хотела отдать тебе это. Я заметила, что ты не очень жалуешь... ну, скажем так, человеческий контакт, да и грязь с микробами тебя явно расстраивают. Так что я подумала, это может помочь. Если захочешь пользоваться — они твои. Если решишь, что не пригодятся, верни мне, я найду им другое применение. Сначала Чисаки ничего не отвечает. Он просто сидит на стуле, зажав ручку между пальцами, и не отрываясь смотрит на упаковку масок и пару перчаток. Они того же цвета, что и у Тенко, но, в отличие от перчаток младшего мальчика, эти закрывают все пальцы. Тенко обожает касаться голой кожей всего, до чего дотянутся руки, а в случае с Каем ты рассудила, что всё будет ровно наоборот. Ты бы солгала, сказав, что не надеешься на то, что этот жест будет принят как предложение мира. Тебе хочется, чтобы он понял: тебе действительно не всё равно, комфортно ему или нет. Вы знакомы всего пару дней, и он — полная противоположность милого и лучезарного ребенка, но он тебе дорог. Ты намерена прислушиваться к его желаниям, даже к тем, что он не озвучивает, и стараться воплощать их в жизнь. Ты надеешься, что этот подарок, о котором ему не пришлось просить и который был преподнесен спонтанно, заставит его хотя бы немного осознать: здесь его слышат. О нем заботятся. Его любят. Наконец Кай кладет ручку на стол и осторожно берет упаковку. Он не открывает её, пока нет, и у тебя такое чувство, что он сделает это, только когда останется один. Скорее всего, он никогда в жизни не носил маски и не вынесет, если его увидят в чем-то неосведомленным. К перчаткам он даже не прикасается. Но он кивает. — ...Спасибо. Думаю, я буду ими пользоваться. Ты не говоришь ничего слишком сентиментального, чтобы не смущать его, но самая широкая улыбка растягивает твои губы, когда ты отвечаешь: — Я очень рада это слышать.