Карамельный Прометей

Пламя выжгло даже собственную сажу со стен. Вместе с краской, штукатуркой и частью раствора между раскалённых, выгоревших до луня кирпичей. Сейчас жар терпим, но Пламя ещё бесится, рычит на всякого, обнимая своё возлюбленное дитя зубастым частоколом языков. Он делает шаг, перебарывая инстинкты, крепче стискивая огнетушитель, дёргает соплом в сторону, предупреждая: - Пропусти. А то воспользуюсь. Рядом с тобой огонь - не просто физическое явление или химический процесс. Это действительно стихия, нечто могущественное, всеобъемлющее, изначальное. А значит - разумное, хотя бы отчасти. Пламя бурчит и клокочет, но размыкает объятья, расступаясь, но лишь слегка - на две стопы, только не опалить палы сшитого тобой плаща, пропуская к ещё подрагивающему от напряжения телу. - Фламбе... - вопреки жару он касается тебя, опуская руки на плечи, трясёт, приводя в чувство. - Что произошло? Это Мария?! Что он с тобой сделал?!! Его беспокойство и гнев ощутимы также ярко, как и Пламя - единой стеной, монолитом, готовым уничтожить всё на своём пути. Нужно лишь указать цель. Но ты не можешь. Ты не допустишь смертей. Ты размыкаешь пересохшие губы, прерывисто, то ли от смеха, то ли от плача шепча: - Нет. Он ничего мне не сделал... И, утерев рукой рубиновые, негасимые слёзы, поднимаешь лицо, каясь: - Это я виноват...

***

От кружки пахнет странно - орехами, шоколадом, сливками и немного высушенными на солнце фруктами. Но внутри - не буро-серое от кофеина и кучи сиропов, а прозрачное до искристости, карамельно-каштановое, с распускающимися на донышке тёмными почками. Роберт моргает, ощущая, как один этот запах умудряется отогнать от него сонливость, явно вступая в дуэт с жаждущим наполнения желудком - Фламбе притащил целую башню, оказавшуюся коробками бенто, чтобы убедиться, что у всех есть силы для грядущей авантюры. Невидива раза три спрашивала, не отравил ли тот его, но Фламбе даже не фыркает, лишь говоря, что ему не нужно переводить продукты, чтобы убить её. Ни подколов, ни ехидства, ни возмущения, лишь честность человека, слишком сосредоточенного на другом, чтобы даже задуматься о лжи. Вместе с Неви бледнеет и Водобой, но не проходит и минуты, как захватив из комнаты отдыха на всех приборы, все принимаются за еду. Роберт накалывает кусочек золотистого от куркумы и копчёной паприки многослойного рулета на вилку, откусывает, замечая всё вскользь: непривычный, сладковатый, но без меры насыщенный яичный вкус. Ещё тёплый, но слишком блестящий пластик контейнеров с ещё не отклеенными со дна, но облезшими по краям от тепла и влаги ценниками - новые, только купил, может прямо посреди ночи, помыл и высушил, чтобы сразу наполнить. Схожий, но различный набор - у Призмы вместо нарезанной клубники вишня без косточек, у удивлённой Морган - рыба, а не мясо, у Феномачо и Водобоя вместе с фруктами дыня, у него самого - чуть больше курицы в соусе терияки и коул-слоу вместо лютого кимчи (съесть который без выступающих на глаза слёз и румянца оказываются способны только Громила и Голем) - подбирал каждому. Прозрачные, яркие изнутри спринг-роллы, аккуратные, точно по линейке онигири - тревога, сублимированная в ранг стиля. Он поневоле косится вбок - кроме бенто Фламбе притащил с собой сумку, в которую Феномачо уместить можно. По позвоночнику огненной позёмкой разбегаются по нервам то ли восторг, то ли раздражение, то воздушно-яично переданная тревога. Фламбе подготовился. Не к операции, нет - к тому, что он будет на ней не один. Роберт через силу сглатывает омлет, на секунду стискивая челюсти от родства - он сам, в отличии от отца, так и не обзавёлся свое Бригадой именно из-за этого - проще было всё сделать самому, чем столько согласовывать, чем довериться кому-то настолько. И, если бы он был вынужден в подобном участвовать, то... да, Роберт бы подготовил кучу бумаг со схемами, деталями и планами, на всякий случай. Точнее, он и так их подготовил, но Фламбе отложил их в сторону, сказав, что сначала завтрак, а потом дело. Ну, как говорится, ничего не сближает пары крепче, чем общие психологические расстройства. Нашла коса на камень, то есть, тревожник с птср - на депрессивного перфекциониста-трудоголика. Чёрт... Получается, Фламбе был прав - он просто идеален! Идеален для него. Цилиндрическое, многосуставное, монструозно-стальное нечто приподнимается на шарнирных лапах, оплетает кончиками искрящих проводов рёбра, выглядывает наружу, стискивая шорами до щёлок бессонные индиговые фары, фокусируясь на беспокойно мечущимся по комнате огоньке. Кто ещё из них в итоге окажется драконом... Робертсон тихонько смеётся, качая головой, всё же делая первый глоток - ещё более сливочный и фруктовый, чем на запах. - Что это? - То, что позволит тебе прожить этот день не превращаясь в робота. - звучит непривычно-глухое за плечом. Роберт не вздрагивает - он знает, что Фламбе там, все датчики нечто продолжают сосредотачиваться на нём, на том, как тот легчайше закатывает глаза, поясняя: - Улун. Хороший. Роберт делает ещё несколько глотков. Улун очень хороший - карамельно-сливочный, Роберт готов поклясться, что чувствует сквозь ореховую прянность ещё и персик. Чай пронизывает тело керосином высочайшей пробы, и нечто щурится, переплетая повода и листовую жесть в остовы крыльев, когда фруктовая сладость отдаётся в голову мягкой, точно свинцовая гиря в бархатной обёртке, пьянящей бодростью. - Точно не какое-то зелье? - подзуживает, драконит, как Фламбе - драконит его самого, но тот лишь выдыхает, приглушённый, собирающий пепел, чтобы потом пустить его в глаза. - Магия не всесильна. Просто многие недооценивают силу хорошего чая. И регулярного сна. И тёплой домашней еды. Роберт прищуривается, замечая неловкий, виноватый взгляд Визи, украдкой подъедающую почти пустое бенто - и стыдно, и сбежать бы, и сожрать бы целиком за один укус, чтобы солнце внутри не погасло. Нечто выпускает предупредительные порции пара из сопла, стравливая давление. Дожили - ревновать Фламбе потому что он кормит кого-то ещё. Но в самом краешке глаза - движение, Фламбе выпрямляется, сам обращаясь к Невидиве. - Хэй, стерва, разговор есть. Та, конечно, огрызается, но выходит с ним и Роберт опускает веки, делая последний глоток. Многие недооценивают магию простых вещей. А потом удивляются, как их умудрились приручить.

***

- Ну, чего тебе? Фламбе вскользь касается виска двумя пальцами - жест чужой, но не чужеродный, так даже правильнее, хотя его причина - не она. Не только она, не ежиный, беззубо-колкий тон, не выставленные противотанковыми колючками локти, нет - горючая, расстекающаяся мазутной тёмной плёнкой по робкой радости единения опаска. - Операция будет сложной. А значит, нужна твоя сила. - Придурок, ты что, решил, я халтурить буду? - возмущение прорезает мазут огненным гейзером, как ухмылка - губы. - Нет. - он поднимает на неё взгляд, зная, что и зрачки, и радужку уже затопило алым, аккуратно тыкает пальцем в грудь чуть выше скрещённых рук, цедя сквозь её неверящий, прерывистый выдох: - Ты не будешь. Потому что постараешься изо всех сил.

***

Они как раз обсуждают с Деброй последние детали, когда дверь в конферец-зал открывается, впуская... запах. Красное, до одури сочное яблоко дерзит, лезет наперекор перцу, но оба заземляются, затихают, стоит вместе с мужчиной войти в зал следующим нотам аромата - мускусу и ветиверу, ласковым ночным ветром успокаивающим взбудораженное чутьё. Упрямая прядь рассечена надвое, мелкими тёмно-каштановыми кольцами обрамляя загорелый лоб. На переносице - шрам, чуть кривоватый, белёсый на фоне смуглой от солнца и природы кожи, подчёркивающий лёгкую горбинку. Ещё один - на шее, сбоку, вдоль кромки мышцы, цепь неровных розоватых ромбов, уходящих под ткань тёмно-зелёной рубашки и кожаного пиджака, уменьшающего размах плеч. Но даже шрамам не убавить его красоты - тёплой и томной, как южная ночь, как извечная улыбка в уголках подведённых глаз. Пальцы - подвижно-вальяжные, все, как один, усыпаны золотыми кольцами, не жестикулируют - говорят наравне со словами, с совсем другим акцентом, не гортанно-рыкающим, а проглатывающим буквы между гласных на конце согласно древней андалуско-змеиной традиции. Бёдра тоже змеиные, плавные, приземлённые - точно лишившись жара тело наконец-то вспомнило про свой истинный вес, наполняя пластику тяжестью. Почуяв взгляд на себе, он поворачивается - забранные в высокий, пышный хвост кудри пружинят, задевая два массивных золотых кольца в одном ухе, и удивительно-зелёные, как влажные весенние листья, как у баньши из сказок, глаза довольно щурятся. Призма превзошла себя - даже Роберту трудно узнать в этом мужчине Фламбе. - Парень, опять Сплит.. - выдыхает, ёжась, Призма, обходя мужчину сбоку, одновременно гордо и испуганно. Роберт понимает - эффект зловещей долины скребётся в череп постфактум, желая растерзать понимание - перед ним Фламбе, но Фламбе он не ощущается. Нет ни Пламени, ни гонора, ни теней прошлого на золотистой радужки. Нарочито-яркого, словно циркового, костюма или пристального, слишком вдумчивого для задиры взгляда. В этом человеке нет ничего от Фламбе, да и то, что тот ощущается простым человеком - тоже ошибка. Роберт моргает, отводит лицо в сторону, потирая переносицу - отличность, как в плане качества мимикрии, так и различий между настоящим и нынешним, причиняет почти физический дискомфорт. Неужели Фламбе действительно может... На секунду сквозь перец, словно в утешение, пробились ещё пара нот - кедр и роза, и что-то ещё, неуловимо-главное, потаённое, смягчая настрой, укутывая, словно запах успокаивающе пытался погладить его по плечу. - Ponerse las pilas, chika. - смеётся южанин, незнакомым, заразительным смехом, тут же вызывающим улыбки на лицах остальных, - обаятельный до одури, до неверия, до злобы, - мимолётно запрокидывая голову под её возмущённоё "какие, блять, батарейки?", а затем щёлкает пальцами, уточняя уже на английском, чуть быстрее привычного. - Всё готово? Роберт переглядывается с Морган, но кивает раньше, чем она. Если у него и были сомнения о том, стоит ли посылать на операцию Фламбе, теперь они развеялись. Фламбе здесь нет. Только Мария.

***

Сама операция - отдельный вид мазохизма. Пока Фламбе на арендованной Призмой машине добирается до места, нечто со скрипом раздвигает гидравлическую пасть, со смачным вакуумом начиная обгладывать рёбра. Фламбе - стихший, скрытый, спящий в глубине своей личины, - определённо заразил его своей... Или не заразил - передал на время, чтобы не мешала работать? Чёрт его знает... Роберт скашивает глаза вбок, где стоит Малевола - на подхвате, готовая в любой момент открыть портал, и цокает языком. Чёрт не знает, следовательно, придётся разбираться самому. Слышится в стук термоса и в пустую чашку снова льётся улун. - Всё в порядке? - уточняет Морган, наливая и себе. С помощью Ройда и разрешения Блейзер, их штабом на сегодня стал один из конференц-залов, куда перетащили его компьютер. - Да, всё штатно, просто... - Роберт потёр лицо ладонью, хмуро признавая. - Не думал, что он так сильно изменится. Не просто как другой человек - как существо другой природы. До Роберта, наверное, только-только начало доходить, что тот подразумевал, говоря, что кинетики - поголовно чокнутые. Люди - слишком костные, чтобы считать нормальным кого-то, кто не является человеком. - Ага, грёбанный перевёртыш. - ухмыльнулась Морган и тут же передёрнула плечами. - Нас когда в первый раз в патруль в штатском поставили, я даже подумала, бля, когда меня в глаза трахнуть успели? Пиздец, а не прикид! И главное, носил его так, словно его реально его только с хуя сдёрнули! Первоклассная заднеприводная шлёндра! Роберт усмехнулся, даже не пытаясь это представить. Спасибо, его либидо даже рабочего декольте Фламбе хватало для того, возбуждать воображение без меры - представлять Фламбе, который оделся специально, чтобы соблазнять, было опрометчиво и просто неприлично. Он не дрочил в кабине Мехамена, и уж точно не собирался начинать на месте диспетчера. - Скажи, а он и в Академии был.. - Роберт неопределённо повёл рукой в воздухе. - Таким? - Самодовольным засранцем? О, да, но... - Дебра отставила кружку в сторону, произнося с толикой ностальгии. - Но блять, Фламбе имел полное на это право! Этот припизднутый с первых дней ебашил так, что все думали, что в отделе особо тяжких уже стоит стул под его задницу. Я в таком ахере была, когда он сказал, что собирается в отдел нравов... - Погоди, хочешь сказать, у него были все шансы попасть после учёбы в элитный убойный, но вместо это... - Роберт прищурился, пытаясь нащупать очередную мысль. - ...решил посвятить свою жизнь тому, чтобы узнавать, кто с кем трахается, по согласию и не за деньги ли, да. - как-то даже слишком понимающе кивнула детектив. - Он сам сказал, что не хочет связываться со смертью. Так что, я даже рада, что в итоге он работает на СДС. Роберт в задумчивости сделал несколько глотков, размышляя. Как суперу, ещё и довольно мощному, Фламбе были открыты многие пути. Та же полиция была готова его взять, не смотря на наличие судимости (пусть и отработанной), тем более, Фламбе, судя по словам Дебры, сам прикладывал усилия к учёбе, а в итоге... Пожар, прямо накануне экзаменов. И единственный пирокинетик на курс. Отставив кружку, Робертсон берётся за телефон, делая ещё одну заметку. Он едва успевает её сохранить, когда Мария прибывает на место.

***

Пиздец был более чем ожидаем - он был запланирован как минимум в десятке вариантов. Но естественно, как и всегда начался внезапно. А именно, когда Мария, помедлив перед передачей кейса, задал вопрос: - Вместе с крышей решили сменить и профиль? Что страннее, покупатели помедилили тоже, правда, признаков угрозы пока не демонстрируя. - Проблемы, Мария? Тот лишь фыркнул, покачивая головой, из-за чего кудрявые пряди из хвоста упали на плечи. - Никаких. Хотя, если бы в заказе был прах феникса, а не скорлупа, я бы первый сдал вас федералам. Его улыбка стала лишь шире, когда один из клиентов поднял на него пушку. - Нет, ты всё-таки кажется рехнулся... - Не так сильно как вы, учитывая то, что в прошлый раз вы у меня приобретали запчасти для мини-ускорителя частиц, а в этот - магические ингредиенты высшей категории. Так что, возникает вопрос, не решили ли вы сдать меня? - Ах ты... Один из заказчиков, до это поры молча стоявший в стороне, рассмеялся, делая шаг вперёд, одновременно делая другим жест, чтобы не вмешивались и опустили оружие. - А я и не верил, что ты настолько наглый, хотя меня предупреждали. Ну, рад знакомству, Мария. Роберт поджал губы, мгновенно, едва различил, кому принадлежит голос, активировал наушник, чуть ли не рыча: - Фламбе, вали оттуда немедленно. Токсик, может быть, и балабол, до последнего предпочитающего причинять боль словами, но эта шавка редко действует без своей своры. Медленно обведя Токсика взглядом, наполовину игривым, наполовину настороженным, Мария произнёс, ставя чемодан за собой, делая голос ниже: - Обычно знакомство это когда имена узнают оба. - Ну, кто же виноват, что твоя слава идёт далеко впереди тебя, Мария? - лишь шире оскалился тот, не скрывая любопытства собеседником. - Если ты, конечно, тот, за кого себя выдаёшь... - Призма, подготовь самую ослепительную, но безвредную штуку, что сможешь. По моей кома...- Роберт осёкся и отчётливо прорычал в трубку, увидев, как Фламбе, словно вскользь, делает один из обговоренных ими жестов. - Фламбе, суецидник хуев... - пробормотала сбоку Морган, дёргая его за рукав. - Совсем ебанулся, вытаскивай его оттуда! Но Роберт лишь выдохнул сквозь зубы, командуя. - Отбой. Продолжаем наблюдение, никаких действий без моего приказа. Он обещал. Он, блять, обещал! Но чёрт возьми, что здесь происходит?! Мария на эту провокацию лишь приподнял бровь, а затем он чуть прищурился, и Роберт даже сквозь камеру увидел, как в его глазах возник странный блеск. Точнее, в одном глазу, что бегло пробежался по всем фигурам, произнося нараспев: - Как вижу, попасть в каббалу рискнули не все, только четверо... Нет, трое, просто один дважды. - Мария моргнул, с улыбкой обращаясь к последнему, на ком задержал взгляд, по иронии - первому, что навёл на него ствол. - Да ты, chico, оптимист! Думаешь прожить так долго? - он рассмеялся, но также быстро оборвал смех, с игривым оскалом повернувшись к Токсику. - Этого достаточно? - Превосходная оценка, но... - тот протянул, словно смущённо, и Мария, закатив глаза, медленно потянулся рукой к поясу. Не просто медленно - завораживающе неспешно, сначала пальцы касаются ткани на уровне диафрагмы самыми кончиками, приминая ткань ближе к телу, прогоняя изумрудный шёлк волной к талии. Также неспешно пальцы собрали ткань и начал поднимать полы рубашки к груди, открывая взгляду рукоять пистолета в скрытой поясной кобуре, ровные очертания бронзовых мышц и пару золотых колец, на на тёмных ореолах. Кто-то шумно, голодно сглотнул - судя по шуму, всё-таки не он. Честно, не опасайся Роберт, что этого придурка могут убить в любой момент, он бы оценил попытку соблазнения его через камеру. Одно бедро плавно двинулось, привлекая взгляд к правому боку. Чуть в стороне от блеклого и ровного, словно от аппендицита, шрама, кожа покрылась мурашками, а затем... Тишина охватила разом - Роберт не слышал ни Морган, которая что-то вполголоса пыталась втолковать, ни других, уже начавших обращаться к нему с вопросами, он замер, впиваясь в экран взглядом. ... Оно было другим - чуть более расплывчатым, смазанным по краям, но это и понятно - ему проходилось пробиваться сквозь плоть, расцветая на коже целым огненным узором. Не только колец - целой вязи коротких символов, идя по правому боку до нижней границы рёбер. Пронзительно, ядовито-красного цвета. Мария повёл головой - блик в одном из глаз был не причудой восприятия, а буквально игрой света, пламенно-алого зрачка, сейчас до тошноты напоминающего огонёк скрытой камеры - безликой и бездушной. Вторая рука скользнула по свечению кончиками пальцев, не глядя, описывая контур как нечто давно ставшее привычным, обыденным, но всё интимное, вторя голосу, гордо-игривому. - ... железная печень не боится ни цирроза, ни токсинов, приятный бонус - никакого похмелья. - он опустил ладонь, снова скрывая тело тканью, оставляя рубашку навыпуск - тщательно спланированная, ленная небрежность, особенно сильная на фоне чужой нервозности. Ещё несколько мгновений алое клеймо пробивалось сквозь зелень, но затем стихло. - Ну? - Мария подмигнул. - Мне кажется, этого - вполне достаточно. Остальное - только после первого свидания. И то, если оно будет ну очень хорошим. Токсик с теперь уже точно смущённым смешком поднял ладони, пока остальные пристыженно убирали стволы. Роберт прикусывает губу до боли - теперь понятно, почему даже с силами доппельгангеров мало кто может быть Марией: магнетизм. Нечто, необъяснимое толком ни наукой, ни магией, флёр души, способный управлять чужими. Робертсон тоже им обладает - то самое Нечто, сейчас вкрадчиво, инфразвуковым морзе выстукивающее стреловидным наконечником хвоста "Вставай" по кости. То самое, что наполняет голос сталью, усмиряя банду бывших злодеев день за днём, побуждая их на борьбу за лучшие версии себя. То, что отличает Мехамена от Роберта, но берёт начало в обоих. Оно есть и у Токсика - присутствие, ядом проникающее в нутро фальшивым принятием. У Фламбе это тоже есть - куда больше чем у кого-либо ещё, честно говоря. Пламя, необъятное и всеобъемлющее, добровольно заточившее себя в зеркало ярких глаз и слишком большое, чтобы оставаться невредимым, сердце. Поэтому-то он и может быть Марией - летним южным вечером, ошарашивающим теплом и свободой. Золотым бликом в уголке глаза, что взгляд зацепит сам, бессознательно, но крепко. Он очаровывает, даже если знаешь, что это может быть опасно, просто потому, что каждому в жизни хотелось поддастся подобному - вольному и уютному, как хрипловатое пение под гитару и бокал молодого вина. Роберт практически видит, как мускус, перец и яблоко заполняют собою всё помещение, порабощая. - Да уж, у старой гвардии много секретов. Мария ведёт рукой в воздухе, беспечно, но властно. - Ручная работа имеет преимущество перед конвейером. Смотришь на последние и удивляешься, как они не звенят при входе в каждый торговый центр. Токсик дёргает уголком губ, но кивает. - Есть такое, да, но... Мы работаем над этим. Ты можешь с этим помочь. - Я? Токсик делает ещё шаг, поясняя. - Честно говоря, я уверен, кое-кто был бы очень раз, если бы ты вернулся. Как понимаешь, и нам спокойнее работать с доверенными лицами, и ты сможешь заработать даже больше без посредников. Роберт нажимает на кнопку микрофона быстрее, чем успевает додумать. - Не смей. Мария задумывается. Его рука опускается ниже, а колени сгинаются, позволяя ему снова взять чемодан и передать Токсику перед тем, как дать ответ. На его лице щедрая, довольная улыбка, точно он уже подсчитывает грядущую прибыль. Почему-то становится тошно и холодно. - Нет. Лестно, конечно, но я свой счёт оплатил и закрыл. Роберт делает вдох, чувствуя резь внутри - не от когтей, а от того, что наконец-то может дышать без стального обруча напряжения. Чтобы это не было, он разберётся с этим позже, как только вытащит Фламбе оттуда. Токсик тут же перестаёт играть, передаёт чемодан подручному, сам что-то быстро печатая в телефоне перед тем, как ухмыльнутся напоследок. - Жаль. Очень жаль, но... - Роберт, тут!! - Призма не успевает договорить, когда слышится громогласное: - Полиция Лос-Анджелеса, всем стоять!