Карамельный Прометей

Кажется, его стихийная банда окончательно оккупировала вишню в атриуме, потому что Фламбе находит их именно возле неё, а не в комнате отдыха. Первой на него реагирует Куп: щурится, осматривая, а затем довольно кивает: - Рада, что ты перестал напоминать чёрную дыру. - Брось. - Фламбе фыркает, уперев ладони в бока, вскидывая голову. - Всё было не настолько плохо. - Нет, именно настолько. - чуть ниже, на грани угрозы, тянет она, но Герман её перебивает: - Т-ты в порядке, Фламбе? Волна беспокойно хлещет - он растерян, видимо, потому что знает, что что-то не так, но ран не видит и не ощущает. - Терпимо. - коротко кивает ему Фламбе, и поворачивается к Призме, недоверчиво его рассматривающей, пока она возмущённо не тянет: - Бей, какого хрена ты такой пёстрый?! Он замирает на секунду, но затем смеётся, а затем к нему присоединяются остальные. Фламбе сжимает кулак, на секунду вглядываясь в себя глубже, замечая, как золото Пламени в венах всё ещё проглядывают крошечные искры Тьмы и Волны. Куп смеётся, дергая крыльями. - Фламбе у нас.. довольно жадный, не так ли? Однако, некоторые вещи трудно проглотить даже ему... Он цокает языком. - Фрейд был бы в экстазе от вашей оральной фиксации. - закатывает глаза Фламбе под смешки из Тени - что она, что Куп, что Роберт - легчайше источают похоть, бархатно-летучую, въедливую, томную. Свет стрекочет в такт морщащейся Призмы. - Только не говори, что ты это, - она тыкает пальцем в искры. - Насосал. - Да, но не в том смысле, что ты подумала. - Фламбе показал ей камень. - Вобрал энергию из него, благо, её много осталось после последнего ритуала, правда, не только моей. Так что, сейчас со мной всё хорошо. - Хотя не должно было. - с толикой зависти мурлыкнула Куп. - Иной другой бы ещё пару дней корчился от несовместимости энергий, а Фламбе - лишь пятнами щеголяет. - её рука неуловимо быстро, сильно, но бережно схватила его подбородок, наклоняя к себе ближе, через глаза заглядывая в душу. Золото - к золоту, огненно-рыжее, точно из драконьего пламени рождённое, к пронзительно-хищному, полунночно-звёздному. Фламбе читает в ней померкшие, уже поджившие созвездия также чётко, как она видит, как сгорают, перерождаясь, в нём клочки её Тени. Стихии - довольно ревнивы, с ними трудно ужиться, даже с одной-то, а уж когда в теле следы нескольких, хоть и искрами, каплями, клоками... Переварить это довольно трудно. Просто Фламбе уже... наверное, привык к тому, что его постоянно шатает из стороны в сторону, во всех смыслах. Да и последние события, вместе с его... особенностью не могли не сказаться. Куп легонько вонзает в подбородок когти, медлит миг, лишь один обволакивающе-тёмный миг, - голодупрёкзаботазавистьгнев - с жаждой и нежностью произнося, отпуская: - Ну что за восхитительное всеядное чудовище. - Это точно. - со вздохом, так логично и внезапно соглашается с ней Призм. - Меня аж передёргивает каждый раз, когда он начинает грызть свои перцы! - Ебать! - Фламбе резко выпрямляется, хватаясь за голову - вовремя, блять, вспомнил! - Перцы!

***

Сначала Роберт подумал, что Биф опять напоминает ему о прогулке, облизывая лицо, но... Ощущения были иные, чуть мягче, чуть бережнее, и запах был не как от собачьей пасти, а словно от... молока? Через силу открыв глаза, Роберт увидел перед собой сосредоточенное лицо Фламбе, аккуратно протиравшего ему лицо в чём-то смоченной салфеткой. Заметив, что диспетчер пришёл в себя, он замер, и белёсая капелька с уголка салфетки упала прямо на губы Роберта, заставив инстинктивно облизнуть их и поднять бровь. - Это сколько же я пропустил, раз мы дошли до сливок? Фламбе цокнул языком, нарочно продолжая вытирать его лицо чуть быстрее и жёстче от смущения: - Ты пропустил раздачу инстинкта самосохранения, Робертсон. - Зато харизму получил с добавкой. - подмигнул он, и тут же зажмурился, ощущая, как салфетка перешла на веки, вытирая их от едва заметного, но всё же ощутимого, жгучего тепла. - Я надолго отключился? - Минут на десять. - Фламбе нахмурился ещё сильнее, беспардонно, но мягко поворачивая его лицо. - Твоя кожа дублёная, что ли? Ты лишь слегка покраснел! Роберт самодовольно хмыкнул, протянув: - На самом деле, я представитель серии Т-1000, так что, я неплохо переношу высокие температуры. - с намёком протянул тот, за что получил недоверчивый хмык от Фламбе. - Поверю когда просочишься сквозь прутья, инфильтратор. - убедившись, что протёр всё лицо, Фламбе напоследок взъерошил волосы Роберта, отступая от него и передавая пачку влажных салфеток, сам берясь за засиявший экраном телефон. - Посиди пару минут, пока точно не подействует и сотри. - Понял, но... - Роберт моргнул, поднимая бровь. - Терминатор, серьёзно? - Эй, Судный день - это классика. - Фламбе отвлёкся от пришедшего на телефон сообщения и скрестил руки на груди, защищаясь. - Я с этим не спорю, но... Довольно иронично настолько любить фильмы про роботов, ненавидя Мехамена. Если бы тишина была живой, она бы торжествующе захлопала в ладони, воцаряясь между ними. Фламбе чуть сильнее поджал губы, пока сам Роберт размышлял над тем, что в его словах про инстинкт самосохранения - слишком много правды. - Я не готов пока об этом говорить. - парой секунд спустя всё же выдохнул Фламбе. - Всё... чуть сложнее, чем кажется. Но я понимаю, что находясь в отношениях, хотелось бы больше знать о врагах партнёра - хотя бы для того, чтобы помочь ему с ними. Роберт отводит взгляд в сторону, задумываясь, а затем признаёт. - Я тоже не готов. Но, да, у меня есть враги. - Я даже не сомневался. С твоей стервозностью обратное было бы удивительным. - Фламбе закатил глаза, но затем серьёзно кивнул, принимая услышанное к сведению. Роберт ухмыляется, склоняя голову к плечу. - Однако, даже несмотря на то, что я - сволочь, ты продолжаешь со мной встречаться и даже особых претензий по этому поводу я не слышал. Фламбе ощерился, гордо задирая нос. - Ну что я могу сказать: на фоне твоей неуёмности моё совершенство сияет особенно ярко. Они переглянулись и рассмеялись, но затем Роберт щёлкнул пальцами. - Кстати, о встречах - за мной же ещё одно свидание, верно? Завтра я буду занят, но сегодня или в среду мы можем встретиться. - Сегодня мне уже назначили встречу, но... - он покосился на телефон, но затем встряхнулся. - Среда - неплохо. Но мы должны закончить не слишком поздно. - О? - Роберт прищурился. - Золушка боится превратиться в тыкву? - Почти, и пораньше: Золушка собирается помогать фее-крёстной шить настоящей принцессе платье для следующего выступления. - честно говоря, Фламбе начинал опасаться того, как много в последнее время в его расписании встреч с людьми. Буквально, что ни день - так новое событие, к счастью - в основном приятное или не слишком опасное. - Тогда во сколько наступает наша полночь? - уточнил Роберт. - Лучше управиться до восьми. Роберт на пару секунд задумался, но затем кивнул. - Что ж.. да, в принципе, мы успеваем. Тогда... - он потёр шею. - До среды? - До среды.

***

Убедившись, что к концу смены Призма более-менее пришла в себя и вернув амулет Виски, Фламбе дал ответ на сообщение и отправился на встречу. Даже с учётом полёта - едва успел просунуть руку, задерживая почти перевёрнувшуюся табличку. - Эй, какого ху... Фламбе! Паршивец! - Дедуля, поняв, кто ему помешал, очень живо повернулся, крепко обнял мужчину куда дотянулся, а затем попытался протянуть руку чуть дальше, но Фламбе её перехватил, устало закатывая глаза. - Тебя даже поджарка собственной задницы от лапанья чужих не остановила? - Может быть, и остановила бы, если бы эти двое меня действительно отжарили в тройном сендвиче, а не попало со спины шальной приблудой из-за такой же дикой шаболды. - фыркнул тот, но махнул рукой, заново включая свет в пончиковой, жестом маня его за собой, не замечая, как в миг мрачнеет лицо Фламбе. Но стоило ощутить запах жаренного теста и ванили, как его плечи опустились, и он позволил себе расслабиться. Фламбе давненько не выбирался к Дедуле, но сегодня совпали два главных фактора: ему нужна была энергия, и пончики - безопасный и приятный вариант - это раз, и два - "У Дедули" находились ровно посередине что от его, что от её работы. Он до сих пор отчасти винил себя, что не успел помочь, хотя сам всё ещё завершал своё задание, когда поступил вызов от "У Дедули" и Невидива сама назначила себя на него. Дедуля прошёл за прилавок, уже прибранную к завтрашней смене, на ходу надевая фартук, пока Фламбе проходил к боковой стойке и забрался на высокий стул. - Тебе как всегда, Джона, да как можно длиннее? - скабрезно подмигнул Дедуля, щёлкая щипцами. - Кофе. - кратко ответил Фламбе и Дедуля, тихо хмыкнув, повернулся к уголку для подготовки напитков. - А я-то думал, ты решил навестить старика, а ты с ведьмой опять встречаешься? - Если она услышит, тебе точно попадёт. - Фламбе не смог сдержать улыбки, представив это, но тот лишь заулюлюкал. - Малыш, если эта стерва пожелает меня отшлёпать - так тому и быть. Немного не мой кинк, но на что не пойдёшь ради такой шикарной мистрис! Фламбе рассмеялся, склоняясь в три погибели и почти касаясь лбом стойки. - Гренни, хватит, мне смеяться больно. - Тебе станет ещё больнее, когда я закончу с кофе и возьмусь за твои уши - всего один раз в больнице навестил! Хорошо хоть жратву нормальную притащил! - проворчал старик, и Фламбе потупился, снова ощущая себя мальчишкой, что, в принципе, было неудивительно. - Прости. Я... хотел попросить отправить меня на вызов, но не успел. - признал он. - Ущерба много? - А. - махнул тот рукой, добавляя в бленд ещё немного специй. - Пострадали в основном только пара стёкол, моя гордость и волосы на заднице. Хотя.. - Дедуля задумался. - Ну, и дневная выручка. О, а ещё этот сукин сын забрал штуковину - чёрт, вот её действительно жалко. - Мою штуковину? - переспросил Фламбе, а затем вспомнил - амулет, один из первых его творений на изучаемом поприще. Даже не амулет, так, безделушка, наполненная энергией и пожеланием - "Да угаснет огонь в доме сём". Талисман, который он подарил Дедуле на память после своего увольнения, чтобы не терять с ним связи. Кто же знал, что старый хрыч окажется достаточно упёртым, чтобы продолжать даже с десяток лет спустя быть ему другом? - Ага, она в сейфе сверху, на бумагах лежала. - махнул со вздохом рукой тот. - Теперь счета за газ на двадцать процентов больше. Фламбе задумался. Какой-либо денежной ценности с виду амулет не представлял - несколько зёрен тускловатого, но настоящего граната, кое-как огранённые знакомым учеником ювелира, соединённые воедино несколькими мотками золотой проволоки, ещё и подплавившейся местами - раньше он куда хуже контролировал жар. Привлечь внешне мог разве что ворону, больше напоминая детскую игрушку, чем украшение. Хм... надо пересмотреть завалы у Ройда, если амулет действительно стащил Молниеносец, он должен быть в конфискате, заодно и подзарядит его... - С тобой действительно всё хорошо? - после паузы уточнил Фламбе. - Ты же не самодовольно выписался до полного заживления? - Фламбе, - Дедуля отвёл взгляд от турки, смотря на него, как на слабоумного, но нежно, передавая ему кружку с заваркой и водой и тарелку с пончиками. Фламбе улыбнулся, грея напиток сам - с Пламенем чай всегда казался ему вкуснее. - Я, конечно, псих, но не идиот - дождался страхового целителя, и, только убедившись, что мои булочки лишились подгорелой корочки, свалил нахрен с этой скотобойни, которую наш продажный муниципалитет называет больницей. Оформляя подписку СДС я, конечно, не ожидал, что в итоге меня направит на больничную койку один из их сотрудников, но их клиентская страховка действительно хороша. - Жаль, в неё не входит обрезание твоего грязного языка. - послышалось усталое от двери. Каблуки уверенно процокали ближе, и всего несколько секунд спустя на соседнее с Фламбе место присела женщина: статная, но с лёгким налётом усталости. Уложила на соседний стул плотный, кипенно-белый пиджак с синими полосами, неуловимо похожий на форму и сумочку, повернулась, лёгким жестом поправляя безупречные даже в конце напряжённого дня смоляные кудри, чуть поджимая пухлые карминные губы. Дедуля тут же поставил перед ней только что сваренный кофе, тарелку с парой шоколадных круллеров с соусником с заварным кремом и тканевую салфетку, выдаваемые исключительно самым важным посетителям - точнее, одной единственной, кого Дедуля всё никак не очаровал. - Осторожнее с пожеланиями, мистрис, а то чем же мне вас ублажать? - подмигнул Дедуля, снимая фартук и передавая Фламбе ключи. - Закроешь сам, только не забудь позвонить в охранное агентство. Код ты знаешь. Фламбе кивнул, прощаясь с ним, и закрыл на несколько секунд глаза, поворачиваясь к своей собеседнице полубоком. Фламбе знал, что ей около пятидесяти (сколько точно - он не уточнял, не самоубийца) но выглядела леди чуть ли не моложе его, и то - благодаря паре седых прядей у лба, которым она позволила появиться, как единственному признаку возраста. Впрочем, что такое пара десятков лет для той, что управляет самой Жизнью? - Фламбе. - наконец-то она обратилась к нему, кивая. - Сватья. - также односложно выразился он, заставив женщину закатить глаза. - Почему ты продолжаешь так ко мне обращаться? Я же говорила, можно Мэйгдлин или просто Мэй. - возмутилась она, и тут же, почти без паузы, перешла к делу. - Эта несносная девчонка опять пропустила субботнюю встречу. Вода в его чашке вскипела и Фламбе поспешил убрать руку, через силу улыбаясь. - Может быть, я потому и называю вас так, что вы продолжаете Айшу называть несносной девчонкой? - поддел он, и тоже пояснил. - Машина сломалась, так что, они с Лейлой не смогли приехать. - Да, я видела фото - на неё что, носорог упал? - фыркнула та, делая глоток кофе. - Феномачо. Мэй нахмурилась, отставила кружку на стойку. - Только не говори, что ты взялся за старое и подрался с ним. Фламбе ощерился ещё шире. - Дорогая сватья, я - профессиональный герой. Нет, единственное, с кем Феномачо сейчас борется кроме злодеев недели, это с клинической депрессией, проигрыш которой и привёк к поломке автомобиля. - Надеюсь, СДС покрыла ремонтные издержки. - пробурчала она, и добавила. - И надеюсь ты нашёл хорошего мастера, я не хочу потерять то немногое, что осталось от моего сына. Фламбе прикусил кончик языка, чтобы не сказать лишнего. Вот, вроде бы, прародительница его шурина, а полное ощущение, что общается с собственной тёщей! Но нужно терпеть... Ради Лейлы - он не собирается лишать её ещё одного члена семьи. - Лучшего, кого смог отыскать. - заверил он её. Машина являлась его чисто юридически - после смерти мужа она досталась Айше, но дешевле оказалось оформить её на Фламбе, чтобы получать страховку от СДС и пользоваться их парковкой, где машина обреталась большую часть времени. - Это всё, о чём вы хотели поговорить? Мэй нахмурилась, в задумчивости потянулась к круллеру, окуная тот в крем и затихла, поедая. Фламбе решил последовать хорошему примеру и взялся за свои пончики. К беседе они вернулись пару сладостей спустя, когда женщина промокнула губы и произнесла. - Нет. Я настаиваю на том, чтобы проводить больше времени с внучкой. Не ты один хочешь передать ей своё наследие. Фламбе вздохнул, делая быстрое дыхательное упражнение на контроль. - Мой знакомый обучает её конхатскому диалекту пока разговорно, но мы в поисках репетитора. Они с Айшей недавно начали читать про Туата Де Дананн, сама Лейла дополнительно ходит на кейли - разве этого мало? И вообще, разве об этом стоит говорить не с Айшей? - Мы оба знаем, что она и слушать меня не станет, если ты её не попросишь. - даже с какой-то гордостью произносит Мэй. Но да, отношения между Айшей и свекровью были даже сложнее, чем между Мэйгдлин и Фламбе - хотя бы тем, что он, в отличии от сестры, не опускался до драк с этой женщиной. - Что до прочего, то это, конечно, хорошо, но я о другом - Лейле не обязательно связывать себя. В ней есть и моя кровь. Жизнь требовательно затрепетала пульсом, вслед за Пламенем - Мэйгдлин, хоть и добровольно не стала пробуждать себя, чтобы остаться человеком, была сильна. Сильнее, чем даже Элис до знакомства со Светом. И эта сила была и в крови её сына, а затем - и внучки. Фламбе смотрит в невозможно-зелёные, как у баньши, глаза, в который раз думая, что генетика любит подкидывать сюрпризы: тёплый и улыбчивый, светлокожий и пламенно-рыжий Патрик походил на мать только глазами, видимо, пойдя остальным в отца. Глазами, упрямством и неистребимым желанием помогать людям. Наверное, именно поэтому и стал в итоге сотрудником службы спасения... Он стискивает предплечье до боли, до предупреждающей ожоговой рези в глазах - винить себя ещё и в его смерти Фламбе не имеет права. Хотя бы потому, что это обесценило бы выбор самого Патрика, но ему не может не быть больно. - Да, есть. - хрипло соглашается Фламбе и пьёт чай, ощущая, насколько же тяжело говорить. Его Искорка родилась с Пламенем в крови но в том-то и проблема - не только с ним. - Но и это - решать не вам, и даже не Айши, а только самой Лейле. - Вот только сам ты почему-то готовишь её только к тому, чтобы она однажды сгорела к чертям. - Мэйгдлин злостно кусает выпечку ещё раз, вымещая свой гнев на ней. - А мне не хочется хоронить ещё и внучку. Да что там внучку - мне и на твоих-то похоронах быть не хочется! И какого хрена тебя опять в герои понесло? Фламбе ещё глубже прячется за чаем, размышляя, пока не набирается сил на ответ. - Это была необходимость, вы же знаете. Мэйгдлин хмыкает, отставляя опустевшую кружку вбок. - Нет, не было: я предлагала тебе своего адвоката. Да, вышло бы дороже и дольше, но ты сам решил снова стать Фениксом. - она со вздохом сжала переносицу, чуть ниже и более хрипло произнося, больше про себя. - Героем нельзя просто перестать быть. Героизм - зависимость даже хуже наркотической, потому что оправданий заниматься им куда больше. И Фламбе... в чём-то перед ней стыдно. Да, в первый раз он всё же "соскочил с иглы", ушёл из СДС, пахая как проклятый, пока обязательный срок службы и кредит по квартире не были оплачены. Но во второй раз? О, здесь он был виновен полностью сам... Да, выбор был, можно было бы вывернуться, может, с хорошим адвокатом дело бы даже до суда не дошло, обойдясь очередной компенсацией и расходом миром, но... Фламбе стало страшно. Не за себя страшно - он уже привык. За людей, что его окружали. А СДС... А СДС, как ему рассказала Блонди Блейзер, предоставляла семьям своим сотрудникам бесплатную расширенную подписку вплоть до программы защиты свидетелей. Мэй со вздохом опирается локтем о стойку, подпирая голову ладонью, смотрит на него. - Ты же даже почти Академию закончил, ещё бы вождение пересдал - с отличием, но... Что тебя опять понесло в герои? - А вас? - ухмыляется в ответ он, щурясь. - У героини и лучшего специалиста по медицине катастроф - разница только в униформе. - Так я ни своей зависимости, ни своих грехов не отрицаю. - пожимает та плечом. - Но ты... Я ещё помню, как ты упорно старался жить "как нормальный человек". Что изменилось? Фламбе до крови прикусывает губу изнутри. В том-то и дело, что... наоборот, ничего не изменилось, как бы он не старался. Если только хуже не стало. Мэйгдлин всё же отводит взгляд, беспощадный и точный, как скальпель, размышляя вслух. - Ну вот умрёшь ты завтра - и что? Айша - снова в ступор и слёзы, а Лейла - ухнет в Пламя с головой? У вас же это как инстинкт, точно раненый зверь - в нору поглубже. - чуть ли не рычит она, и Жизнь в висках отдаётся злым, настойчивым адреналиновым пульсом. - А когда вернётся, выбора уже не будет, потому что Пламя окажется единственным, кто был с ней рядом в самый тяжёлый момент. Потому что ты сам её к нему приручил. Фламбе стискивает руку в кулак, наклоняясь ещё ближе. Это легко представить. Это слишком легко представить, потому что - так скорее всего и будет, когда он умрёт. - И она, - продолжает Мэйгдлин продолжает нарочно-живым, издевательским тоном, - продолжая династию славных идиотов, отца и дяди, решит пойти по их тропинке и тоже стать героиней. Или же, наоборот, воспылает гневом на весь мир, и повторит уже твой путь, правда, куда менее удачно. Сильно сомневаюсь, что на её пути найдётся Мехамен, ещё и как Блу, который ограничится только парой пальцев, и то, с возвратом. Астрал бы тебя просто прикончил. Упоминание Мехамена гасит ужас, отводит в сторону ведущий по нервам коготь Тишины. Фламбе сосредотачивается на дыхании, тратя на это несколько минут, пока не выпрямляется до боли в спине прямо и поворачивается к Мэйгдлин. - Я... поговорю с Айшей. Цепь не ослабевает - попросту рвётся посередине, больно хлестнув оборванным концом по рёбрам. Но это правильная боль, точно после вправления позвонка на место. Мэй кивает. Только ни на лице, ни во взгляде, ни в ощущениях - нет ни гордости, ни довольства, ни сладости победы. Только настороженное внимание врача, заметившего аномалию. Фламбе криво поднимает один уголок губ. У него долго, очень долго не было выбора как такового: он родился с Пламенем, и пробудил его слишком рано, чтобы он возник. Всегда решали другие: Пламя, семья, Судьба... Что изменилось? Цель. За себя Фламбе не стал бы бороться, но... У Лейлы должен быть выбор. Хотя бы потому, что он действительно может умереть в любой момент.

***

От усталости тяжело даже дышать. Он морщится, рывком отрывая себя от бумаг, слыша аккуратное, но настойчивое поскрёбывание, и выдыхает, сдаваясь. - Входи, Фламбе. Мальчишка тут же распахивает дверь, которая ударяется о стену, и тот вжимает голову в плечи, шустро успевая до того, как та рванёт обратно - с силой, может, он ещё не освоился, но со скоростью - вполне. Пройдя к столу, мнётся, но, оглядевшись, ставит поднос на наименее занятый участок, тянет с мольбой: - Поешьте, устад. Ему согласно вторит желудок рыком. Как давно он ел? Да вроде, не слишком давно, кажется... Пару дней назад? Чёрт. Теперь понятно, почему пацан снова так себя ведёт. Запахи отвлекают внимание, не дают сосредоточится - устад поворачивается, разглядывая дань: нехитрая, но сытная, а главное - тёплая и точно вкусная снедь и чай. Лучше бы кофе, но он поднимает взгляд на упрямо стоящего у стола Фламбе и понимает - никакого кофе, пока не выспится, в убежище он не найдёт. А из него, опять же, не поспав, его не выпустят. Может, оно и к лучшему. - Ладно, уговорил... - под горящим радостью взглядом он тянется к чайнику, наливая себе чаю. Подносит к лицу, вдыхая: сладость, мёд, какие-то травы и.. цитрус? Да, апельсин... и что-то ещё, цветочное, вертится на языке, но никак не разобрать. Правда, кажется, это уже не от чая, а от самого Фламбе, беспокойно дрейфующего по комнате, собирая и сортируя бумаги - борется с нервозностью полезностью. - Снова экспериментируешь с маслами? - спрашивает между укусами. Фламбе тут же останавливается, поджимая губы. - Да... Совсем плохо? Увлечение Фламбе аромамаслами даже блажью не назвать, скорее... мимикрией под общество. Его личный Гренуй не имел запаха как такового - как пояснил сам, Пламя попросту выжигало всё, что могло его создать, начисто лишая своё дитя подсознательно важного аспекта восприятия другими. Сам он не считал это чем-то плохим: в их деле отсутствие потожировых - лишь плюс, да судить предпочитал по поступкам. - Наоборот. Просто... неожиданно. И впрямь, кто может ожидать, что от почти двухметрового мужчины будет пахнуть сладостью и цветами? Устад обводит взглядом ученика и фыркает. Впрочем, можно ли назвать Фламбе - мужчиной? Внешне - да. Плечи раздались ещё сильнее, окрепла спина, и не скажешь, что ему, сложенному в лучших традициях Эллады меньше двадцати. Он не слепец и не идиот, он видит, он знает, какими взглядами некоторые особо наглые личности провожают его ученика (парочку он уже устранил лично, тех, что решили, что взгляды - это слишком мало). Ну а благодаря новому знакомому, тот и одеваться стал лучше, хотя всё ещё слишком закрыто для Лос-Анджелеса. Вот и сейчас, в плотных чёрных джинсах и чёрной же водолазке (готическая стадия определённо затянулась, но ему шла), с высоко поднятыми в хвост кудрями, даже по его мнению тот был весьма и весьма привлекателен. Чисто эстетически. - Устад, вы снова смотрите. - тянет Фламбе, косясь на него. Он хмыкает, подмигивая. - Это тебя смущает? Фламбе молчит, но уши с шеей начинают полыхать так - куда там Пламени! Нет, не мужчина - мальчишка, как есть! И как он позволил этому ребёнку заниматься всем этим?... Но не проходит и пары секунд, как Фламбе фыркает, неумело, несмело, но пытаясь дать отпор: - Нет. Я знаю, что вы любите женщину. Устад замирает. Не "нравится". Не "женщин". А ещё - Фламбе слишком упорно изучает язык, чтобы считать такую формулировку ошибкой. Значит, сказал ровно то, что хотел. И ведь угадал. - Любопытно. Значит, ты и это можешь различить? - если так продолжится, стоит подумать о том, чтобы давать ему задания посложнее. Фламбе, конечно, и так многим занят, но... в основном в логове, выбираясь только для того, чтобы подстраховать других, а самостоятельно выходить наружу ему сложно. Фламбе моргает, морщится, шевелит губами - подбирает слова про себя. Уже менее заметно, молодец, но над выдержкой ещё работать и работать. - Не всегда. Но... когда душа к душе близко, это ощущается ярче. Как на себе. Устад задумывается, спешно делая пометку на одной из бумаг - любопытно, надо будет проверить позднее, может, можно будет перенять и использовать и этот принцип. Он снова замедляется, закапывается, теряет себя, пока не ощущает тепло - Фламбе, с поджатыми губами, взволнованный греет его руки в своих. - Может, поспите, устад? Пожалуйста? Он моргает, но упрямо машет головой, отгоняя упрямую сладость. Чёрт, да что же это за цветок такой? - Нет, мне нужно доделать ещё кое-что.. Расскажи пока, что произошло за эти два дня? Фламбе вздыхает, но начинает отчёт: - Всё прошло успешно: с последнего склада вынесли всё ценное и даже больше, чем рассчитывали. Партия контрабанды тоже прибыла вовремя, но половину пришлось вернуть - материалы оказались слишком плохого качества. - он фыркает возмущённо, но потом продолжает. - Главарь был в гневе, пришёл разбираться, но мы разобрались. Он замечает оговорку, улыбается, уточняя: - Это всё? - Из важного - да. - кивает Фламбе и улыбка устада становится ещё шире. - А мне кажется, ты кое-что забыл рассказать. - Это что же? - А как же Мария? Задыхается, словно охвативший его голову костёр в силах помешать его дыханию или навредить. Устад уже смеётся вслух, наслаждаясь зрелищем смущённого донельзя ученика. Он не влюблён, о нет, ещё нет - слишком хорошо воспитан, слишком правильный в каком-то исконном смысле, чтобы позволять себе влюблятся в того, в кого нельзя. Но восхищён и очарован, а потому - раним без меры - точно. Он смеётся, и смех так плавно переходит в зевок, что до последнего не осознаёт, что засыпает - до довольной, хитрой улыбки Фламбе, подхватывающего его на руки, чтобы перенести на кровать. - Добрых снов, устад. Гордится, гадёныш... Да и он - тоже, вспомнив, что же это за цветок. Сладкий апельсин и роза. Апельсин - от тревоги и бессонницы. Роза - от ночных кошмаров... Фламбе просыпается рывком, под запах апельсина и розы, под предвкушающий вой Пламени. Кто-то потревожил их вотчину. Он не утруждается одеждой или обувью, выходит из дома как есть, в одних пижамных штанах, босой, по тропе меж зажигающихся сами собой свечей к трём застывшим у калитки фигурам. Алые огни вспыхивают от тревоги ярче, но Фламбе не смотрит, скрипит зубами, переводя взгляд на ладонь, играя Пламенем на ней. - Я слишком устал, чтобы убирать пепел, так что... - Прощения просим, но... нам дали приказ передать вам. - самый смелый, и, судя по всему, самый умный уловив мгновенную паузу передаёт ему конверт, подписанный одним до боли знакомым словом. Пламя вскидывает на фут все свои языки, тянется к самоубийцам, но тут же гаснет, придавленное волей. Фламбе забирает письмо, зажмуривается, тянется одной рукой назад, к стене, опираясь и отдавая рунам приказ, отпуская добычу, рявкает, пока голос не стал плачем: - Вон. Живо! Видимо, выбирали самых умных и быстрых - исчезли меньше, чем за десять секунд. Фламбе поворачивается, слишком резко, едва не ударившись головой о косяк, крепче стискивает стену, по ней, шатаясь, волоча стопы, заходя в дом, всё ещё жмурясь, но, кажется, лишь усиливая красноту под веками. Он открывает письмо под недовольный гул Пламени о том, что лучше не читать, просто сжечь - и всё, но... У него нет, просто нет на это сил. Он читает, ощущая, как мгновенно, от каждого слова, от каждого символа, наливаются глаза краснотой, а затем - просто швыряет и листок в ящик стола, к десятку остальных и со всхлипом, стискивая гудящую голову, сползает вниз. Он слаб, он слишком слаб, чтобы бороться с этим. "Я скучаю, Аждархи. А ты?"