Список дел

      Баттерс остался в комнате наедине с Эдриком.       «Не спрашивай его ни о чем»… Он понимал, но спрашивать, вообще-то, очень хотелось. По оперативной реакции, по намерению с чем-то разобраться, было понятно, что Кенни, в отличие от Баттерса, отлично понимает, в чем дело. И у Кенни нужно будет обязательно спросить, что к чему… Но сейчас было не до этого, любопытство пришлось приструнить. — Дай мне секундочку, я сейчас что-нибудь найду для тебя! — ощутимо тревожно, но с искренней готовностью отдать все что понадобится, воскликнул Лео, и убежал рыться в своем шкафу.       Он достал оттуда майку, большой вязаный свитер, пижамные штаны из запасного комплекта и белье, которое, он точно помнил, было новым, и протянул их Эдрику. — И вот на тумбочке стоит вода, если нужно, и я сейчас принесу успокоительные, а ты пока можешь одеться. Скажи, когда могу возвращаться, ладно?       Получив утвердительный кивок, он скрылся в уборной. Под раковину он успел сунуть небольшую аптечку из своего багажа, в которой носил с собой все, что могло пригодиться. И пригождалось ведь!       Найдя нужный блистер, он уселся на крышку унитаза, и стал ждать, нетерпеливо поглядывая на дверь и прислушиваясь.       Наконец послышалось тихое «я все», и Баттерс вернулся в комнату. Эдрик, даже будучи выше него, сейчас выглядел невыносимо маленьким и хрупким, особенно в большом свитере и среди скомканного одеяла, прятавшего ноги.       Лео протянул блистер. — Нужно три таблетки за раз, и можешь забрать себе, у меня еще есть.       Эдрик послушно взял блистер, выдавил три таблетки и проглотил с одним глотком воды. Он смотрел в одну точку и кусал губы. — Прости, что помешал вам… — еще раз извинился он. — Я просто… не знал что делать, рванул в ближайшую дверь… — Не переживай, правда! — попытался успокоить Баттерс. — Я только рад, что мы можем помочь, и хорошо, что дверь была не заперта…       Эдрик грустно улыбнулся. Его трясло все меньше, и Лео с облегчением заметил, что он постепенно начинал говорить без надрыва. — Кенни никогда не запирается. Он постоянно говорит, что к нему можно приходить, когда угодно, и брать все, что потребуется, даже если его нет.       При знакомстве с Лео он действительно так и говорил… Но с вечно незапертой дверью он связал это только сейчас. — Ты раньше не жил на третьем этаже, да? — перевел тему Эдрик. — Неа, почему-то меня только сейчас поселили к постоянникам… Хотя меня уже много раз сюда отправляли.       Закономерно повторился тот же диалог, что произошел при знакомстве с Кенни: оба рассказали, как здесь оказываются, на долго ли задерживаются. О просьбе ни о чем не спрашивать Лео не забывал, на всякий случай. Благо Эдрик свободно перескакивал с темы на тему, не дожидаясь вопроса, и сам делился тем, чем хотел.       Такие, как он, всегда нравились Баттерсу. В том смысле, что было приятно общаться с такими людьми — мягкими, с негромким голосом, задумчивыми. И люди в очках как-то всегда внушали доверие, несмотря на то, что с тонкими чертами лица Эдрика крупная оправа смотрелась немного неказисто. Мысленно Лео отметил для себя, что, в отличие от черт лица, мешковатый узорчатый свитер с оправой сочетался как нельзя лучше, получалось очень по-домашнему.       Он рассматривал и слушал. Эдрик рассказывал о себе, о Кенни и о других постояльцах третьего этажа, вечно прерываясь на истории о том, кто как влип и как они друг друга выгораживали перед надзирателями и наставниками. На некоторых деталях историй, связанных с Морганом, Эдрик спотыкался, резко замолкал, а потом продолжал с другого момента. Это сложно было не заметить, и Баттерс невольно вспомнил, как о них двоих отзывался Кенни. Очень, очень хотелось задавать вопросы, хотелось понять, что произошло, но рисковать он не был готов.       В какой-то момент разговор зашел о «тревожных ручках» и способах их занять, не вредя коже на пальцах — проблема оказалась общей, и они посмеиваясь показали свои ранки возле ногтей. Пользуясь случаем, Баттерс восторженно показал, что он вяжет. Эдрик сперва не скрывал скептичности, но чем дольше слушал и смотрел, тем сильнее проникался. Через несколько минут оба сидели с крючками и нитками в руках, и Баттерс терпеливо объяснял азы.

***

— Кенни! — воскликнул Баттерс, когда дверь наконец скрипнула, но тут же опомнился и понизил громкость голоса. — Кенни, тебя не было больше часа… Ох боже, где ты был?! До нитки мокрый!       Вошедший в комнату Кенни словно был другим человеком, не тем, который вышел из комнаты час назад. Мокрый, дрожащий, видимо, от холода в комнате, и мертвецки бледный. — Тише, все окей, — успокоил Кенни, мягко улыбаясь. — Теперь все хорошо.       Баттерс слушал вполуха — сразу бросился за сухой одеждой, попутно выхватывая из рук тяжеленное мокрое насквозь худи, через секунду закинутое сушиться на дверь шкафа. Сунув в руки Кенни первую попавшуюся одежду с его полки, он подтолкнул его к уборной, заставляя переодеться, и тот послушно скрылся.       Выйдя в сухой одежде — черной футболке с названием какой-то группы и неуместно смешных пижамных штанах — и с полотенцем на волосах, он спросил: — Лео, я видимо телефон выронил в коридоре… Можешь сходить посмотреть, пока я переоденусь? — Ой, да, конечно, — Баттерс сию секунду выскочил в коридор. Когда он беспокоился, в том числе за других, он становился страшно торопливым и дерганым, как бы ни боролся с этим.       Коридор, от надорванного местами ламината и до хаотично расставленных по нему больших горшков с растениями, был тщательно осмотрен, затем чуть огорченно осмотрен еще раз, на всякий случай включая щели под чужими дверями, но, так и не найдя ничего, Баттерс раздосадованно вернулся в комнату. — Прости, я нигде не нашел…       Кенни уже был возле Эдрика, сидел на краю стола с несколько озадаченным видом. — А? А, я сейчас проверил карманы худи, он был там. Прости, что зря послал тебя проверить. — Да ничего, главное, что нашелся! Мне не тяжело, — поспешно махнул рукой Лео.       Спохватившись, он стянул с соседской кровати плед, подошел и полуобъятьем обернул в него Кенни. — Мороз в комнате, а ты мокрый, как.. как котенок в ведре. Заболеешь! — заботливо ругался он.       В глаза бросились покраснения на шее под краем пледа, однако вопросов Лео по-прежнему не задавал. Педантичностью он отличался и в отношении просьб: раз его попросили ни о чем не спрашивать, он ни единого вопроса не задаст не только самому Эдрику, но и просто в его присутствии (приветственное «где ты был» он себе с трудом, но простил, тем более что ответа не прозвучало). К тому же, Кенни, кажется тоже не горел желанием на какие бы то ни было вопросы отвечать, отрешенно кутаясь в плед. — Эд останется у нас, — оповестил он. — Тебе норм будет на одной кровати со мной лечь спать?       В груди на секунду вспыхнуло что-то маленькое и теплое. Хотелось счесть это недоумением или удивлением, но они не вспыхивали теплотой, прерывая вздох и скатываясь щекотными мурашками по спине. — О, конечно, без проблем, — пожал плечами Баттерс, пытаясь казаться расслабленным. — Оставайся тогда на моей, а я лягу с Кенни.       От произнесения этого вслух маленькое и теплое в груди вспыхнуло еще раз, тут же сжалось в маленький тяжелый шарик и упало в низ живота. Беспокойство, возможно?       Он собрал пряжу на стол, на всякий случай уточнил у Эдрика, нужно ли ему что-то еще, убедился, что в бутылке у кровати еще осталась вода, и… хотелось как-то потянуть время, идти спать в кровать к Кенни казалось… странным. Маленькое и теплое загоралось в легких тихими огоньками, сжималось в шарик и опадало вниз, к первому.       Было слышно, как Кенни разгребает место на кровати. Ему одному никакие завалы спать не мешали, но для двоих было предусмотрительно освободить больше пространства. Баттерс чуть помялся посреди комнаты, и наконец шагнул к чужой кровати. Кенни как раз упал на нее и отодвинулся к стене, освобождая место. Маленькое и теплое потянуло к постели, и Лео послушно лег. Так же, как и в прошлый раз — бревнышком. Тут же к нему прислонился сбоку Кенни, подталкивая его руку в сторону, чтобы лечь под нее и устроить голову на груди. Баттерс вспоминал, как они лежали в прошлый раз — положение было немного другим, но приобнять спину Кенни напрашивалось само собой. Обнятый, тот довольно проурчал, чуть успокаивая Лео и подталкивая маленькое и теплое обратно греть его легкие, и закинул одну ногу на ноги-бревнышки. — Спасибо, — тихо шепнул Кенни.       Порыв спросить «за что?» был прерван обещанием не задавать вопросы. — Не за что, — пришлось ответить банальной бессмыслицей.       Было слышно, как Кенни усмехнулся. Видимо, распознав вопросительную интонацию, он пояснил: — Это хорошо, что ты рядом. Мне приятно.. ну, быть с кем-то, вот так.       Маленькое и теплое опалило легкие новой вспышкой. Баттерс умиротворенно улыбнулся. После напряженного вечера лежать в кровати вместе с Кенни казалось необходимым и естественным завершением дня. Чуть замешкавшись, он подался вперед, уткнулся носом в лежащую на его груди макушку и потерся носом о мокрые волосы, с которых почти вымылся запах химозного яблока. Почувствовав, как Кенни одобрительно потирается в ответ щекой о его пижамную рубашку, он осмелел совсем и решился на легкое, еле слышное, мягкое прикосновение губами чуть ближе ко лбу, насколько мог дотянуться.       Кенни замер на секунду, потом чуть повел головой — посмотрел на Эдрика, как позже понял Баттерс, убеждался, что не увидит, — и, приподнявшись, прижался к приоткрывшимся от неожиданности губам Лео. Не углубляя поцелуй, почти не двигаясь, чтобы быть тише, они прижались немного ближе. Маленькое и теплое взорвалось, растеклось по груди, заполнило легкие и запретило дышать. Баттерс сделал то, что оставалось — потянулся второй рукой, обнял крепче, притянул к себе еще ближе. Их щеки соприкоснулись, и между ему почувствовалось что-то влажное. Он приоткрыл глаза, чуть отстранился удивленно, чтобы рассмотреть отблеск света уличного фонаря в тонких дорожках слез на чужих щеках. — Кенни..? — только и успел шепнуть он, но Кенни спешно покачал головой и вновь прижался в поцелуе.       Потребовалось несколько секунд, чтобы отбросить увиденное и вновь закрыть глаза. Одну из рук, обнимающих Кенни, он переложил выше и запустил в влажные волосы на затылке, слегка поглаживая кончиками пальцев. На его щеку, словно в ответ, тоже легла рука, мягко ведя большим пальцем под глазом, чуть задевая ресницы.       Пульс стучал в висках, казалось, слишком громко для тихой комнаты, как бы они ни пытались не издавать никаких звуков. Становилось более влажно, чуть глубже, откровеннее. Рука, лежащая на затылке Кенни, иногда случайно соскальзывала чуть ниже, гладя пальцами по шее, и почему-то… Баттерсу нравилось, как Кенни едва ощутимо вздрагивал от этих прикосновений, на мгновение терял ритм дыхания, прижимался еще самую малость ближе, даже когда ближе было некуда. Маленькое и теплое мягко пульсировало в нижней части живота, в ритм движению языков и рваному дыханию.       После очередного прикосновения к шее, уже не совсем случайного, робкого и, видимо, более ощутимого, вздрогнув всем телом, Кенни отстранился, но лишь на пару сантиметров. Он отклонился чуть в сторону, прошелся рядом легких поцелуев по щеке, спустился к краю челюсти и мягко, невесомо, самым кончиком языка лизнул от уголка кости до мочки уха. Без предупреждения, играючи, но извинившись теплым поцелуем за ухом.       Пульсация в низу живота усиливалась, непривычно и пугающе, заставляя Лео обнять сильнее, глубже зарыться пальцами в волосы и сжать покрепче. Кенни, кажется, только начал: он касался губами его шеи все ниже и ниже, оставляя дорожку влажных следов, каждый из которых сопровождался легкой дрожью в ответ на прикосновение. По этой же дорожке он снизу вверх провел языком, предусмотрительно поднеся ладонь ближе ко рту Баттерса. С его губ не успел сорваться несдержанный, звучный выдох — к ним прижалась ладонь, самым краем, мягкой подушечкой при большом пальце, так что Баттерс не чувствовал, что его заткнули — просто сдержали во избежание лишних звуков.       Ладонь осталась на месте, в то время как язык и губы Кенни с допустимой наглостью плутали по нежной коже, каждым действием вызывая легкое содрогание, небольшой толчок челюстью в ладонь, бесконтрольный рывок за волосы на затылке, после которого Лео торопился разжать пальцы.       Чувствовалось, как Кенни входит во вкус. Мазки языка становились шире, поцелуи дольше и, кажется, немного грубее, и наконец — он начал кусаться. Слабо, безболезненно, даже почти щекотно, но Баттерс от этого совершенно тонул в непривычных ощущениях. Комок в животе становился тяжелее, ощутимее, от укусов и влажных касаний хотелось извиваться, ладонь, прикрывающую рот, он прикусывал, чтобы быть тише, и лишь надеялся, что это не было больно.       Окончательно он потерялся в новых чувствах, когда, увлекшись, Кенни коленом раздвинул его бедра чуть шире и уткнулся в пах. Странное тепло в животе стало внезапно каким-то болезненным, руки дернулись и локтями вжались в матрас, глаза распахнулись и все тело вздрогнуло сильнее, чем до этого. Кенни заметил неладное и виновато отстранился. — Прости.. прости, я… — как можно тише шептал он. — Я увлекся.       Лео потребовалось несколько секунд, чтобы глубоко вдохнуть и с долгим выдохом избавиться от переполнивших его ощущений. Хотя бы от их части. — Мгм, — он кивнул, — все… нормально. — Прости меня, я… лягу на полу, пожалуй. — Не нужно, все хорошо, правда, — возразил Баттерс, укладываясь так, как лежал изначально, положив руку в сторону, приглашая Кенни лечь обратно.       Тот неуверенно, но лег, вжав голову в плечи, как будто старался даже лежа на нем сохранять дистанцию. Баттерс напротив, приобняв, притянул его к себе поближе, чтобы чувствовать остатки яблочного запаха, и снова обхватил двумя руками.       Желание Кенни уйти с кровати было объяснимо — то, что произошло, было неловко, слишком внезапно, и он чувствовал себя виноватым. Но помимо того, что позволить ему спать на полу было просто жестоко, сам Баттерс — к своему удивлению — наоборот хотел спать вместе, в обнимку, как с большой плюшевой игрушкой. Кажется, и Кенни такая роль устраивала. Обнятый обеими руками, он все же расслабился, приобнял в ответ.       Объятья успокаивали и грели вместе с одеялом, помогая обоим наконец уснуть.

***

            Закрой глаза, ступай на лед,             Считай до ста и падай в воду.             И пусть тебя к чертям несет,             Тебе сегодня не везет…*

* The Retuses — X

             Над ухом мелодично бормотал будильник, настолько протяжно, что сну это совсем не мешало. Будильник в нем выдавало только ощущение того, как проснувшийся, словно по щелчку, Кенни, старается осторожно сползти с кровати и не разбудить его.       Сквозь приоткрытые сонно тяжелые веки Баттерс успел увидеть, что в комнате по-прежнему темно, и сон поглотил его обратно.