Лолошка попал в мир Крестоносцев

Первые три дня в крепости Лололошка почти не выходил из казармы. Его Искра, истощённая после побега, напоминала больного зверя, который забился в угол и отказывался выходить. Он чувствовал её — тёплый, пульсирующий комок где-то в груди, — но стоило попытаться её коснуться, как отзывалась тупая, выматывающая боль. — Дай ей время, — сказал Лоргон, когда Лололошка пожаловался на это во время их второй встречи. — Ты говорил, что она как мышца. Мышцам нужен отдых. Капитан восстанавливался быстрее — рана оказалась неопасной, больше крови, чем урона. Уже на второй день он ходил по крепости, раздавая указания, и только лёгкая бледность напоминала о том, что он был на волосок от смерти. Лололошка же чувствовал себя бесполезным. Он не умел владеть мечом. Не умел ковать сталь или чинить сбрую. Единственное, что он мог — это его дар, а дар молчал. Поэтому он делал то, что умел лучше всего: наблюдал. Крепость Святого Клинка была не самой большой из тех, что он видел в других мирах, но она была живой. Триста воинов, не считая оруженосцев, поваров, кузнецов и лекарей. Каждый день они тренировались на плацу, и Лололошка сидел на ступенях крыльца, следя за их движениями. Ритм. Синхронность. Сталь, поющая на солнце. — Скучаешь? — Эдгар плюхнулся рядом, протягивая кусок хлеба с сыром. Парень, кажется, взял над ним шефство — то ли из любопытства, то ли по приказу Лоргона. — Думаю, — ответил Лололошка, принимая еду. — Вы так слаженно двигаетесь. Сколько времени уходит, чтобы научиться? — Месяцы. Годы. — Эдгар откусил свой хлеб. — Я с десяти лет учусь. Мой отец тоже был крестоносцем. — А где он сейчас? — Погиб. В битве при Тёмном Броде. Пять лет назад. Эдгар сказал это просто, без надрыва, и Лололошка понял, что в этом мире смерть — не трагедия, а часть жизни. Как дождь или смена сезонов. — Мне жаль. — Не надо. Он умер как воин. Это лучше, чем сгнить в постели. — Эдгар помолчал, потом спросил: — А у тебя есть отец? — Был, — Лололошка замялся. — В моём мире. Я не знаю, что с ним стало. Я… ушёл. Надолго. Эдгар не стал спрашивать подробностей. Только кивнул, будто понимал, и они дальше молча смотрели на тренировку. --- На четвёртый день Лоргон позвал его в оружейную. — Выбирай, — сказал капитан, обводя рукой стены, увешанные мечами, копьями, палашами. — Если твой дар отказывает, ты должен уметь защищаться по-нашему. Лололошка с сомнением оглядел оружие. Он никогда не держал в руках ничего тяжелее кухонного ножа. — Я даже не знаю, с чего начать. — С малого. — Лоргон снял со стены короткий меч, протянул рукоятью вперёд. — Держи. Вес чувствуешь? Меч оказался тяжелее, чем казался. Лололошка взял его обеими руками, чувствуя, как непривычно нагружаются запястья. — Тяжёлый. — Привыкнешь. — Лоргон взял такой же себе. — Покажешь, чему научился. Они вышли на задний двор, где никого не было. Лоргон встал напротив, держа меч легко, как продолжение руки. — Ударишь, когда будешь готов. Лололошка поднял меч. Он видел, как это делают крестоносцы — широкие рубящие удары, упор на силу. Он попробовал повторить. Лоргон отбил его атаку даже не глядя, лёгким движением запястья. Меч Лололошки отлетел в сторону, едва не выпав из рук. — Слишком широко. Держи клинок ближе к себе. Экономь движение. Они повторяли это снова и снова. Лололошка атаковал, Лоргон отбивал и поправлял. Через час руки у Лоло тряслись, пот заливал глаза, а меч казался чугунной болванкой. — Хватит на сегодня, — сказал Лоргон, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. — Неплохо для первого раза. — Я ни разу вас не задел, — выдохнул Лололошка, опускаясь на скамью. — Ты и не должен был. Но ты запомнил, как надо. Остальное придёт с практикой. Лоргон сел рядом, положив меч на колени. — Завтра пойдём дальше. А пока… я хочу, чтобы ты кое-что увидел. Он повёл Лололошку на стену. С крепостной стены открывался вид на долину. Леса, река, деревни вдалеке. И на горизонте — тёмная полоса, где небо будто смыкалось с землёй. — Глотка Молчания, — сказал Лоргон, указывая туда. — Два дня пути. Оттуда пришла звезда. И оттуда приходит Братство. Лололошка всмотрелся в даль. Даже отсюда лес казался неправильным — слишком тёмным, слишком плотным, будто он не рос, а лежал на земле, придавливая её собой. — Что там, внутри? — спросил он. — Мы не знаем. Те, кто уходил глубоко, не возвращались. Мы только держим периметр, не даём Братству выходить к деревням. — А звезда? — В самом сердце. Мы пытались добраться туда дважды. Оба раза — потеряли людей. Братство охраняет подходы. А может, и не только Братство. Лоргон повернулся к нему. — Ты сказал, что пришёл из другого мира. Что звезда — это, возможно, проход. Если это так… ты можешь закрыть его? Лололошка покачал головой. — Я не знаю. Мне нужно понять, что там. Как это работает. Моя Искра… она ещё слаба. — Сколько тебе нужно времени? — Неделю. Может, две. Я не знаю. Лоргон кивнул. — Хорошо. Восстанавливайся. Тренируйся. Мы подготовим отряд. А когда будешь готов — пойдём вместе. Он похлопал Лололошку по плечу и ушёл, оставив его одного на стене. Ветер тянул с севера, холодный, пахнущий лесом и сыростью. Лололошка стоял, глядя на тёмную полосу горизонта, и чувствовал, как внутри, глубоко, Искра слабо, но ровно пульсирует. «Я закрою этот проход», — подумал он. — «Если смогу. Если это вообще возможно.» А если нет — значит, ему придётся стать тем, кем он никогда не хотел быть. Воином.