Бродячий кот

Маркус ненавидел улыбку лучшего друга. То, как Джейку не нужно было притворяться, чтобы завести друзей, раздражало и делало больно. Пока он прятал настоящего себя под тысячью масок, бережно лепя каждую под нужды собеседника, Джейк просто… был собой. И почему-то этого было достаточно. Милый светловолосый парень и Маркуса расположил к себе так же - одной нежной, задорной улыбкой. Просто подсел на заднюю парту к молчаливому, бледному и до странного худому парню и предложил быть в паре на уроке по химии. Маркус собирался отшутиться, но одна улыбка Джейка - и прогнать его уже не представлялось возможным. Три неудачных опыта и одни спаленные брови спустя у Маркуса появился первый настоящий друг. Джекоб Дэй был землей, вокруг которой вращался Маркус, будто луна. Молчаливый спутник, всегда показывающий лишь одну свою сторону - вежливый интеллигентный парень, саркастичный и всегда готовый прийти на помощь. Панические атаки, бессонные ночи и странные, пугающие мысли он оставлял при себе. Например, почему-то Маркусу очень нравилось врать. Просто так, без причины, чтобы посмотреть на реакцию людей, прощупать их болевые места и… нет, не воспользоваться ими. Парень никогда не стремился сделать кому-то больно, просто было интересно наблюдать, как одна улыбка и правильно подобранное слово может полностью изменить мнение человека. Его родители постоянно ругали его, называли патологическим лжецом. Возможно, так и было. Но Джейку он никогда не лгал. Своему лучшему другу хотелось говорить только правду, и это пугало. Еще перед окончанием школы все увидели то, что Маркус заметил с самого начала - Джейкоб Дэй был не просто умным. Он был гением научного мира, выдающимся ученым, желающим изменить мир к лушчему. В восемнадцать лет Джейкоб написал свою первую научную работу, и она произвела настоящий фурор. На презентации молодого ученого, в первом ряду, предназначенному для близких людей, сидел лишь один бледный парень с длинными черными волосами, завязанными в пучок. В отличие от Маркуса, у Джейкоба не было никого, кроме него. Поэтому тот, кто через пятнадцать лет будет звать себя Мором, пообещал себе, что будет защищать этого солнечного гениального мальчика от всего мира, если потребуется. И никогда его не предаст. Только вот он провалился по обоим пунктам. Шли годы. Джейк строил великую карьеру ученого, а Маркус… Маркус перебирался с места на место, меняя университеты, штаты, места работы и круг общения. Ты как большой бродячий кот. Есть в этом свое обаяние. Так сказала ему одна из его девушек, в одном из городов, в один из годов его жизни, посвященной побегу от самого себя (в этом он тоже не преуспел). Единственной константой в его жизни оставался лишь Джейк. Они постоянно были на связи, и Маркус от всего сердца радовался успехам друга. Тот забавно нудел, что Маркус растрачивает свой богатый потенциал, что ему следовало бы остаться в университете, который тот почти окончил на отлично, следовало бы найти работу, достойную его, но Джейк не знал. Не знал, что Маркус буквально задыхался, находясь на одном месте. Будто его демоны нагоняли парня каждый раз, когда он оставался где-то надолго. Маркус очень хотел быть хорошим человеком. Хотел как-то помогать миру, хотел внести свой, пусть маленький, но вклад. Он никогда не был таким гениальным, как Джейк, зато понимал людей на каком-то подсознательном уровне. Сразу считывал чужие переживания по наклону головы, кривой усмешке и даже по молчанию. Люди тянулись к нему, он умел расположить к себе, но Маркус не оставался ни с кем подолгу. Пока однажды, на одной из множества подработок, не попал в начальную школу. Нужен был учитель на замену, и Маркус, хоть и не окончил университет, имел довольно внушительное резюме. Молодой мужчина смотрелся практически чужеродно в светлой, шумной и хаотичной обстановке. Иссиня-черные волосы, нездоровая бледность, темные круги под глазами и пронзительный взгляд. Но почему-то дети полюбили его после первого же урока, и вскоре Маркуса попросили стать постоянным учителем. И он… согласился. Ждал, пока демоны снова его догонят, снова разбудят посреди ночи кошмаром и заставят бежать, но они все не приходили. А Маркус впервые за, наверное, всю свою жизнь, почувствовал себя на своем месте. Понял наконец, чем может быть полезен миру. Смотря в детские глаза, радостные и грустные, уверенные и стеснительные, поразительно умные и смышленые, Маркус хотел сделать жизнь каждого из них хотя бы чуточку лучше. И с каждым днем покой - слово, незнакомое ему раньше - отвоевывал по кусочку в его измотанной бегством душе. Два года спустя, сидя в крови вокруг девятнадцати трупов своих учеников, все еще испытывая дикий голод, чудовищную боль после укуса и жаждущий смерти, Маркус будет ненавидеть себя за то, что остался. Но еще больше он будет ненавидеть себя за то, что встретил ее. - Познакомься, Марк, это моя девушка Робин. Солнечный летний день. Кафе на открытой террасе, пение птиц, запах зелени. Все померкло. Осталась она - очень стесняющаяся, не знающая, куда деть руки. Ростом почти с Джейка, но крупнее миниатюрного ученого в плечах. Шрам, проходящий через нос и правую щеку, делал лицо лишь еще интереснее. Голубые глаза смотрят так, как смотрит человек, всегда готовый к чему-то плохому. Как смотрел всегда Маркус. И вот, первое, что он подумал о девушке своего лучшего друга - красивая. Так и было нарушено первое из двух мысленно данных обещаний. Маркус не собирался ничего с этим делать. Конечно же нет, он никогда бы так не поступил с Джеком. И все же на один короткий момент парень позволил себе почувствовать зависть, что не он встретил Робин первой. Они с Джейком прекрасно дополняли друг друга. Ученый, всегда знающий, что и когда сказать, и охранница лаборатории, которой светские разговоры были явно в тягость. Маркус украдкой улыбнулся, заметив, как друг незаметно втягивает Робин в разговор, позволяет ей почувствовать себя комфортно. На лице девушки иногда появлялась смущенная нежная улыбка, преображавшая ее черты, делавшая еще красивее. - Никогда не понимала, почему люди остаются в школе после выпуска. Я бы в свою никогда не вернулась, - Робин решилась вставить ремарку в разговор, и тут же осеклась, видимо, посчитав сказанное слишком грубым. Маркус замечал все - как она прикусила щеку изнутри, поморщилась, поджала губы. И каждый жест находил до ужаса милым. - Наверное, поэтому и вернулся. Хотел, чтобы для детей школа была лучшим местом, чем она была для меня, - пока разглядывание девушки лучшего друга не перешло в любование, Маркус спешно отвел глаза. Попытался. Но, когда на лице Робин снова расцвела неловкая улыбка, теперь адресованная ему, не смог. Робин и Джейк были похожи. Волосы девушки - всего на полтона темнее волос ученого, стесняются по причине и без, и очень хорошо смотрятся вместе. Вот только если серые глаза Джейка почти всегда смотрели открыто, никогда не замечая злого умысла или лжи, голубые глаза девушки всегда наблюдали с подозрением. Будто она ожидала худшего даже от самых близких. Будто ненавидела смотреть на свое отражение по утрам, будто тоже бежала от самой себя. Будто Маркус наконец встретил кого-то, кто был на него похож. Два года спустя, когда вирус, созданный Джейкобом Дэем практически полностью уничтожит человечество, Мор, отказавшийся от своего прошлого имени, будет вспоминать этот день. Когда цветы внутри него будут расти, обвивая внутренние органы, а в голове будут кричать десятки голосов тех людей, которых он съел, мужчина будет вспоминать тот солнечный день. Счастливую улыбку на губах друга, когда он доверительно поведал, что собирается сделать Робин предложение. Девушку, что вела себя так, будто не знала, насколько красива, и смотрела волком. И Мор будет задаваться вопросом - был ли он уже тогда плохим человеком? Монстром, который успешно скрывал свое истинное обличье? Или это с ним сделал апокалипсис? Он не находил ответа. Но в мире, который теперь дышал жестокостью и обреченностью, страхом и алчностью, мужчина наконец почувствовал себя на своем месте. Все еще бесконечно чужой как для людей, так и для симбиотов, все еще монстр, но уже принявший свою сущность. Сущность лжеца, предателя и вора. Ведь, встретив Робин во второй раз, растерянную, забывшую свое прошлое, Мор захотел ее себе. И только себе.