Земля обетованная

      — Ты заболел? — Федя поднимает взгляд и видит в дверях Андрея. С вопросом поднимает брови, и Андрей поясняет, — твоя мама впустила меня. Тип домашку принес.       — Заболел. Проваливай. Заразишься, — отрывисто отвечает Федя и опускает взгляд. Он сидит на полу в окружении смятых салфеток, на фоне тихо играет пластинка. Андреева Лана Дель Рей, что б ее.       Андрей Федю игнорирует, кидает рюкзак возле стены и закрывает дверь. Подходит к Феде и садится напротив, сложив руки на острые коленки.       — А че делаешь?       Федя шумно шмыгает носом, втягивает воздух ртом и смотрит на Андрея. Тот сегодня в каком-то благостно-задумчивом настроении, а глаза у него странно горят. Федя прищуривается.       — А че ты пришел?       — Тебя в школе не было. Я соскучился, — говорит Андрей все тем же бодрым тоном, и у Феди становится тепло за ребрами, а потом глотку дерет приступ кашля, и Федя прикрывает рот руками и отворачивается в сторону.       Андрей разглядывает оставленную на стуле тарелку из-под бутербродов, две пустые чашки под столом, мурлычет под нос песню и создает впечатление полностью заполненного пространства, на взгляд Феди. Андрей берет один из листов из-под Фединого колена и начинает читать. Федя молча позволяет ему.       — А! Слава конкурс сочинений выиграл, — доверительно сообщает Андрей и переворачивает лист другой стороной. Его глаза быстро бегают по строчкам.       — А Мирон участвовал? — уточняет Федя, и Андрей быстро кивает, — хуя. Прикольно.       Школьный конкурс сочинений — ежегодное самое важное мероприятие среди обучающихся. Мирон Федоров из гуманитарного класса из года в год брал первые места: у него был классный слог, и Федя иногда завидовал его способностям складывать строчки в красивые тексты. А еще Мирон один раз купил Феде сосиску в тесте. Короче, классный он чувак, несмотря на спор со Славиком. Но Славик — слоняра. Славик писал еще пизже. Видимо, в этом году решил все-таки показать это не только своим кентам.       — Почему ты не писал? — вдруг спрашивает Андрей, — вот это красиво! — он стучит пальцем по листу в своих руках, и Федя смущенно ковыряет дырку в носке.              — Да все равно же шансов нет, — Федя отмахивается и уже почти даже не чувствует зависти или обиды. На пластинке докручивается последний трек, игла слетает, и Федя считает это отличным поводом закончить тему. Он встает, убирает проигрыватель, чувствуя взгляд Андрея на своей спине.       — У нас контрольная по химии в пятницу, — озвучивает Андрей, и Федя оборачивается. Андрей выглядит недовольным. — Я не готов.       — Андрей, — фыркает Федя. В целом Федя уверен, что Андрей смог бы амфетамин сварить при желании, — я в химии минус единица. Ты вообще не по назначению. Сядь к Юре.              — Это последняя контрольная. Если я ее пропущу, у меня выйдет пятерка.       — Ну. Пропусти? — говорит Федя, и Андрей смотрит долгим взглядом как на идиота, и Федя спохватывается. — Ай, бля. Предки. Забыл, извини.       У Андрея мать — кандидат наук по физике, преподает в вузе. Судя по всему, очень умная тетка. Если у Андрея будет четверка, он начнет биться в истерике. Если Андрей пропустит контрольную, то биться в истерике будет его мать. Скорее всего, она все равно заставит Андрея пойти и написать в другой день. Но Федя молчит, не озвучивая свои догадки.       — Мне нужно заболеть. Желательно до самого нового года, — Федя приподнимает брови. До нового года две недели, на следующей — школьная дискотека. Слава обещал притащить покурить, а Федя вынашивал робкую надежду напиться: одиннадцатиклассники обещали проставиться пивом за спизженный из учительской школьный журнал.       — Можешь походить без шапки, — предлагает Федя и громко высмаркивается в чистую салфетку. Возвращается к Андрею на пол, кинув под задницу подушку. — Или холодной газировки попить. На улице, — добавляет, вспоминая все свои прошлые ошибки.       — Изо рта в рот получается микроб! — говорит Андрей, подняв палец вверх, и Федя тупо моргает глазами. Кажется, из-за насморка он туго соображает.       — Чего.       — Федор, не тупи, — вздыхает Андрей и указывает пальцем себе на лицо, — нам надо пососаться.       Федя криво улыбается. У Феди под носом легендарный дедовский метод для пробития соплей — звездочка, из-за нее у Феди болит голова и слезятся глаза. А еще изо рта пахнет чесноком. И он потный из-за температуры. Хотя вряд ли Андрею интересна вся эта романтика.       — Ну, можно.       — Ну, можно, — передразнивает Андрей и ставит свою руку Феде на бедро. Оказывается в сантиметре от Фединого лица, и Федя опускает взгляд на приоткрытые губы, вдыхает запах столовки, фруктовой жвачки и шампуня. Фантомное прикосновение чужих губ ощущается на собственных теплыми колючками.       Федя хватает Андрея за волосы на затылке и тянет к себе. Андрей бьется об Федю носом и зубами, а потом решительно засовывает язык между губ. Из-за температуры Федя немного неадекватно воспринимает происходящее и не совсем нормально оценивает температуры других. Андрей в руках кажется даже холодным, и Федя пыхтит от облегчения, заводит вторую руку под лопатку и валит на себя.       Андрей вытягивается вдоль тела, соприкасается одеждой с кожей живота Феди: у него задралась футболка. Со стороны это, наверное, похоже на борьбу или на пожирание друг друга в режиме реального времени. Федя отклоняется, и нить слюны растягивается между ними. Андрей облизывается, близоруко щурится. У Феди больно-больно стучит сердце от переполняющей его нежности. Он запрокидывает голову, больно упираясь макушкой в пол, принимает Андрея полностью, расслабляя челюсть. Это слюняво и обоюдоприятно.       А потом Феде кажется, будто он слышит вибрацию шагов в коридоре, кидает быстрый взгляд на дверь и видит, как она приоткрывается. В следующую секунду происходит сразу несколько событий: Федя спихивает Андрея с себя, зарядив ему коленом в подреберье, Андрей неловко падает на руку. Слышится хруст.       — Сука!

***

      Андрею ставят перелом дистального отдела лучевой кости со смещением костного отломка в сторону ладони. Никто не понимает, что это такое, но Андрей не может написать контрольную по химии левой рукой. Он с чистой душой прогуливает урок. Приносит Феде шоколадку и сигарет и добродушно улыбается.       — Извини, — снова говорит Федя. Они стоят на пролет выше от его квартиры и дымят в распахнутую форточку, передавая одну сигарету из рук в руки. Внутрь залетают и тут же тают снежинки. Пахнет бензином. Андрей отмахивается.       — Контрольная проебана, необходимый результат достигнут, — говорит он флегматично и показывает Феде нарисованный на гипсе кружочек с перечеркнутой внутри буквой а, — Слава сказал, что это типа «стоп анонизм».       — Он же через о пишется, — возражает Федя.       Оба замолчали. Федя перекатился с пятки на носок и глянул в дыру между ступенек. Кто-то поднимался вверх, цепляясь за перила. Гудел лифт.       — Блин, даже насморка от тебя нет, — с досадой отозвался Андрей и забычковал сигарету об стену, где было написано «серега = лох», «верните долг, мрази» (замазано) и номер телефона с подписью «глубоко отсосу кавказцу».       Федя обернулся. Подмигнул.       — Зараза к заразе не липнет. На чай зайдешь?