Земля обетованная

      — О. Андрюша! — Слава указал на Андрея, который двигался в их сторону. Федя обернулся. Пальто Андрея сложно было не узнать. Он в нем выглядел как лох педальный.       — Он Андрей, — быстро опомнившись, одернул Федя и, сделав последнюю тяжку, бросил под ноги, додавливая пяткой кроссовки. Слава усмехнулся.       — Ты че. Скорешился с ним, что ли? Замай пихнул Славу в живот, а Миша только хмыкнул. Чет шепнул Кириллу на ухо, и тот покивал. Федя только раздраженно обвел их взглядом. Вообще-то больше двух говорят вслух.       — Сигаретой не угостишь? — Андрей встал по правое плечо от Феди и невозмутимо окинул присутствующих взглядом. Федя отработанным движением сунул руку в карман и передал начатую пачку.       Ванька присвистнул, когда Андрей без кашля сделал глубокую тяжку. Сиги он держал как баба, конечно, между двумя пальцами, отставив средний, безымянный и мизинец, но все равно эффектно, учитывая, что до сих пор его считали размазней, которая живет, как мама скажет.       — Я думал библия запрещает. — Слава указал на сигарету. Андрей дернул бровью.       — Библию переписывали тысячу раз. Думаешь, там еще что-то сохранилось?       — Ну, вообще-то, — возразил Кирилл, — это самое строгое копирование. Не та закорючка — и все, пиздец, чернокнижник, ебашь заново.       — А правда, что у нас в церкви священники ебут детей? — встрял Ванька, и Федя захотел ему ебнуть, а потом себе уебать. Друзья у него были все как на подбор дебилы. Слава даже название придумал: дебик клаб. Федя не считал, что был лучше. Раньше он бы тоже подколол и поржал, но сейчас это касалось Андрея, религии, в конце концов, и шутить над таким уже не хотелось.       — Не знаю. — Андрей выдохнул дым. — Я только матушек ебал.       — Бля, Андрей! — рявкнул Федя удивленно, и тот склонил голову и улыбнулся. Слава одобрительно заржал.       У Андрея юмор был такой. Небогоугодный. Феде иногда хотелось, чтобы он либо крест снял, либо трусы надел. Когда Андрей вел себя вот так, становился отвратительно пошлым. Версия Андрея, размышляющая о пути Бога, Феде нравилось куда больше. Почему Андрей ее никому не показывал, загадкой не было, но Федя и не жаловался. Ему нравилось быть чем-то особенным в жизни Андрея.       — Да ты прикольный, Андрюх! Че ты раньше покурить его не привел? — глянув на Федю, спросил Слава, — такое золото спрятал.       — Ниче я не прятал, — смутившись, отозвался Федя и оглянулся на школу. — Там Ехидна Ивановна, шкеримся! И ухватив Андрея за локоть, Федя оттащил их за угол. Для полного счастья не хватало только вызова родителей в школу.       — Ссыкуха, — фыркнул Замай, но тоже завернул вслед за всеми.