Земля обетованная

      — Ну ты придурок! — орет Серафим Андрею прямо на ухо, — это все чертовщина. От лукавого, — растягивая гласные, уверяет он.       Андрей морщится от громкости и отталкивает лицо Серафима от себя. Тот не обижается, пристает к Юре.       Андрей и сам знает, что ведет себя как придурок в некотором роде. Но руки сами собой крутили былинки в венок, вплетали папоротник и молодые березовые ветки, колокольчики, зверобой и тысячелистник. Андрея просто увлекла вся эта мрачная атмосфера, близость воды и леса. Запах костра и горелых сосисок, да.       — Ты к воде пойдешь, и тебя мавки спиздят, — пригрозил Серафим и в поисках поддержки помахал Глебу. Глеб закатил глаза. — Але. Поэт погибнет. Вам всем че, насрано, что ли?       — Раз боишься так, с ним и спускайся, — предложил Юра и глянул на Андрея с его венком в руках. Судя по лицу, подумал, что все вокруг дали ебу. Но тактично промолчал.       — Он же первым и утонет, — вздохнул Андрей и поднялся с раскладного стула. — Я быстро.       Дорожка к речке была песчаной, и Андрей, подсвечивая себе путь фонариком на телефоне, следил только, чтобы никаких змей не подвернулось по пути. На ветру шумела трава, стрекотали кузнечики, и от воды повеяло холодом и вонючим залежалым илом. На этом вся романтика места и времени закончилась.       Андрей остановился возле зарослей камыша, ища место поприличнее без того, чтобы отступиться и пойти на корм карасям и щукам. Если такие, конечно, тут водились. За утро Юра ни одной рыбехи не вытащил. Вернулся сонный и злой.       Спустя три минуты поисков Андрей нашел более менее пологий спуск к воде и присел. Тронул воду, и она показалась ему теплее, чем днем. Посмотрел вдаль, где клубился молочный туман, и подтолкнул венок в воду. На секундочку сердце сбилось с ритма, и Андрей испытал прилив детского волнения, когда раскапываешь в песочнице поюзанную инсулинку и не цепляешь иглу пальцами.       Венок понесло к нежному изгибу реки, чуть левее, и Андрей той же дорогой последовал вперед, в лунном свете наблюдая, как по воде медленно отползает его ботаническое изваяние.       Андрей опомнился только, когда впереди зашуршали кусты. Угрожающе каркнула ворона. Андрей обернулся и увидел маленькую точку их костра вдалеке и дым в прозрачном ночном воздухе. А потом от куста отделилась тень, и Андрей заорал от ужаса и направил фонарик перед собой, как крест перед бесом.       — Ебаный в рот! — гаркнул бес и взмахнул руками, прикрывая лицо. — Хули ты слепишь, мудила?! Фонарь свой опусти!       Андрей послушно опустил телефон вниз, слыша, как сердце стучит аж в лопатках. В трех шагах от него мужик поправлял одежду, судя по звукам, потом шевельнулась голова, и в свете фонарика отразились блики на глазах.       — Ты кто такой?       — Андрей, — выдохнув, отозвался собственно Андрей.       — Ну, а я Федор, будем знакомы. Руку не пожму, извиняй. Ссал.       Андрей тупо кивает. Хочет спросить, а откуда Федор вообще и что в лесу забыл, где на много километров вокруг только разве что деревня и убогая церковь. Но, подумав, решает, что такой же вопрос мог задать и себе. И ответом было всего лишь одно слово. Нет, два. Цензурное и нормальное. Ебнутые друзья.       — Ты заблудился или че? — спрашивает вдруг Федор. — У нас тут на опушке палатки, пивас. Хочешь к нам?       — Да у нас на берегу тоже. — Андрей машет куда-то вдаль, позади себя. Федор мычит и внезапно бьет себя по шее. Щелчок оказывается звонким в тишине.       — Комары, мошки, бля. Кабаны тут, кстати, водятся. Ты знал? — Андрей растерянно качает головой. — Согласен. Будь я кабаном, тоже бы в таком говнище жил. Не в том смысле, что я чмошник нечистоплотный, а что тут тихо, живности мелкой опять же полно.       Федя продолжает болтать, и Андрей следует за ним. Федя пробирается через кусты, бесстрашно отгибает камыш и садится у кромки берега, зачерпывая воду горстью. Плещется, потирая между пальцами и до запястий. Потом выдает:       — А ты знал, что это рогоз называется. А не камыш?       — Скажи честно, ты маньяк? — серьезно уточнил Андрей, и Федя замолчал. Затих ветер, а потом Федя смешно рассмеялся, аж прихрюкнул и стряхнул воду в сторону Андрея.       — Ты дурак? Маньяки на месте преступления не ссут. — Андрей хмыкнул и искренне улыбнулся. — Ну вот. Улыбнулся. И сразу на человека стал похож.       — А до этого не похож был? — с интересом спросил Андрей и подсветил лицо Феди. Он посмотрел снизу вверх как-то удивленно или очарованно.       — До этого на дриаду был похож. — брякнул Федя и отвел глаза, поспешно смазано поясняя, — с деревьями типа слился. С обстановкой. Ночь сегодня, конечно, странная!       Андрей молча смотрит, как Федя лезет в гущу рогоза, а потом достает из него рассыпающийся мокрый веночек из папоротника, молодых березовых веток, зверобоя, колокольчиков и тысячелистника. И ему почему-то становится радостно и спокойно.