Земля обетованная

      Федя приносит в квартиру запах улицы и ощущение холода. Замирает на мгновение на пороге.       — А под шубой что-то присутствует? — спрашивает Федя, разуваясь.       — Хочешь проверить? — спрашивает Андрей игриво, и Федя смотрит долгим залипнувшим взглядом в вырез между отворотами. Пушистый розовый мех контрастирует с белой кожей без единого изъяна. Федя поднимает глаза выше и громко вздыхает.       — Я бы пожрал. — Признается он честно, и Андрей давит широкую улыбку и небрежно смахивает с плеча Феди шерстинку.       — Может быть, я?       — А посущественней? — интересуется Федя, и Андрей возмущенно фыркает. Собирается возразить, что в их отношениях он вообще-то хозяйка в постели и проститутка на кухне, и никак иначе. Но потом смотрит на Федю и все возмущения умирают на кончике языка: у Феди усталые складочки в уголках губ и совсем никакого блеска в глазах.       Андрей чувствует растерянность.       Федя молча обходит Андрея и уходит на кухню. В раковине навалено посуды, и Федя никак не комментирует это. Он аккуратно просовывает руки в пространство между тарелками и краном.       — Бич пакета нет?       — Какой еще бич пакет? — ворчит Андрей и отодвигает Федю от навесного шкафа. — Давно трубку не глотал?       На холодильнике висит справка от гастроэнтеролога и рекомендательное меню, на которое Федя, если не забывает, иногда обращает внимание. Андрей вываливает в подогретую сковородку остатки вчерашних макарон и масло. С яйцом, видит Федя и радуется.       Андрей скачет по кухне, подсовывает Феде подставку под горячее, хлеб, сгребает с полки в холодильнике последние овощи. Потом заваривает новый чайник и шуршит пачкой «Юбилейного».       Все это время Федя подпирает кулаком подбородок и любуется, как нелепый розовый ком шерсти скачет вокруг него и причитает про цены на квартиру, про заказы, про порванную Федькину куртку и дырявые разбросанные носки.       У Феди пальцы и губы в масле, и все равно Андрей не морщится, когда Федя хватает его за ладонь, тянет к себе на колено и любовно целует в щеку.       — Побреем тебя в выходные, — обещает Андрей, придирчиво разглядывая Федины заросли, пальцем вытирает над губой майонез, — ты так на хача похож становишься. Федя фыркает и хрустит огурцом. Предлагает Андрею, но тот отказывается, пригревшись на груди. Как змея, с нежностью думает Федя и оглядывается по сторонам. Кота нигде нет. Спит, наверное.       — Я лампочку сегодня менял. Чуть не уебался, — говорит Андрей, и сытый Федя рассеянно мычит и гладит Андрея по голой волосатой ляжке. Рисует тройки, восьмерки и кружочки. Обозначает свой аванс в цифрах, так сказать.       — Ты молодец, — бормочет Федя, засыпая на чужом мягком плече, и Андрей треплет Федю по волосам, слегка тянет на себя.       — Пойдем в кроватку, — зовет, и Федя послушно бредет в спальню. Валится без сил на расстеленную половину кровати и обхватывает чужую подушку. Мычит в полубреду что-то про увольнение, про шубу для себя и тут же отрубается от переутомления.       Андрей, окинув Федю взглядом, выходит за дверь, тихо прикрывает за собой. Вешает шубу на крючок и напяливает обратно шорты и майку, запускает стирку и идет мыть посуду, затем проводит ревизию холодильника и подцепляет под другой магнит свежий список покупок.       Под теплый Федин бок Андрей возвращается через час, гладит чужое плечо и думает: «Да в целом похуй на сексуальное разнообразие». Засыпать, ощущая Федино дыхание на щеках, пизже.