И мир ослепнет

Наруто не спал уже больше суток. Это было не редкостью в его жизни до апокалипсиса. Он еще помнил, каково это: бодрствовать ночью перед важным тестом, событием или просто от беспокойства, постоянно терзающего любого подростка. Но в новом мире бессонница ощущалась совсем иначе: не как протест против режима, не как забавный факт, которым хочется поделиться со сверстниками, а как горькая плата за жизнь, продолжающуюся «вопреки». Он стоял у северной стены Конохи, только-только вернувшись из лагеря «Пески». Обернувшись в сторону Новой дороги, построенной когда-то для связи между лагерями, он вспоминал: всего пару часов назад он был будто в другом мире. Пески. В голове всплывали очертания крепких шатров и тёмных башен из ржавого металла и песчаника — Гаара всегда настаивал, чтобы лагерь отражал дух их родины. Даже у самой реки, где зелень лизала сухую землю, всё там будто дышало пустыней. Не приручённой, но уже знакомой Наруто. Прошлой ночью он должен был быть в другом месте — с Хинатой. Она ждала. И он пришёл. Они даже успели выпить по чашке чая с персиком. Но в итоге вместо неё он смотрел на обожжённые солнцем платки, фляги, карты и людей, которые не задают лишних вопросов. Это случилось около полуночи. После прихода странного новенького, представившегося чужим именем, Наруто отдал приказ патрулировать Главную дорогу на западе — ту самую, по которой этот парнишка с катаной наперевес и пришёл. Люди не вернулись. Второй отряд, отправленный следом, нашёл лишь их тела. И не только их. Тел оказалось больше, чем должно было быть. Одним из погибших оказался паренёк из Песков. Его узнали. И тогда Наруто оседлал лошадь и помчался. Полтора часа по самопальной дороге — к Пескам. К той части их полуострова, что всё ещё считалась «безопасной». Пески не видно в темноте. Они не горят маяком, как Коноха. Скрытные, неприветливые, но ставшие когда-то родными для Наруто. Он въехал в лагерь на уставшей лошади, на посту его уже ждали. Ни крика, ни тревоги: только молча поднятый факел. Смена узнала его сразу. В Песках не имели привычек уходить с постов, и от этой мысли Наруто разозлился. Он до сих пор не отчитал своих людей, решивших пропустить дежурство этой ночью, хотя стоило сделать это сразу. Его провели мимо сторожевых вышек и баррикад из старых шин, металлолома и досок. Лагерь пах горячим железом, выдохшимся топливом, пылью и нервами. Пах тревогой. На пригорке стоял главный шатёр. Перед ним — всё так же недвижим, как и много лет назад на поле боя, — ждал Гаара. Его волосы, алые и свежо окрашенные, трепал ветер. Под глазами — тень усталости, на лбу — свежий порез. Его бледная кожа, нетронутая солнцем, казалась почти неестественной на фоне загорелых дозорных. «Как у того новенького», — почему-то подумал Наруто. Гаара стоял прямо, подобно укоренившемуся дереву. И словно знал, что Наруто приедет. Словно ждал. — Ты приехал раньше, чем я должен был, — тихо произнёс он, протягивая ладонь. Не упрёк, не вопрос. Скорее инстинктивное считывание тревоги. Раз в месяц они навещали друг друга, делясь припасами и разведданными. И следующий такой сбор был назначен только на конец месяца. — Я бы хотел сказать, что рад тебя видеть, друг, но у меня плохие новости, — хрипло от пыли, бессонницы и тревоги ответил Наруто и, опершись на протянутую ладонь, соскользнул с лошади. Ладонь Гаары была крепкой, тёплой. Надёжной. Как якорь. Это действовало на него успокаивающе. Гаара кивнул. Без удивления. Лишь затаённый блеск в глазах. — Что случилось, Наруто? Прямо. Без обиняков. Кризис он чуял кожей и не тратил слов. — Внук Чиё. Мы нашли его труп. — Сасори, — коротко поправил Гаара. — Его звали так. Молчание. Ни вздоха, ни лишнего жеста. Только напряжение, которое Наруто чувствовал почти физически. И как бы спокойно он ни выглядел, Наруто знал: для Гаары был важен каждый солдат. — Он ушёл от нас. Сам. Оставил записку, — Гаара развернулся, вошёл в палатку. Наруто двинулся следом. Внутри было сухо и тепло. Так Наруто видел Гаару: сух, как закон, тёпл, как верность. — Но это не всё, что мне нужно знать, да? — он молча подошёл к ящику у складного стола, достал клочок бумаги и сжал его в руке. — Его нашли в окружении моих людей. Точнее их трупов. Я не знаю, что произошло, брат, но это не случайность. Что-то приближается. Гаара молча протянул записку. Почерк был дрожащим, рваным. «Бабушка. Я нашёл другой путь. С другими людьми. Прости. Я не вернусь». — Думаешь, эти «другие» и убили наших людей? Гаара кивнул. В его голосе не было злости. Но в глазах пылал огонь знакомой войны. Он подошёл ближе, так, что между ними осталось полшага. — Ты знаешь, я не гадаю. Я действую, — тихо произнёс он. Наруто кивнул. Его ладони дрожали от усталости, но внутри зарождалось то, что он почти забыл, разбираясь с последствиями его последней вылазки в город. Уверенность. В этом человеке. — Да я и пришёл не за твоими догадками. Я пришёл за тобой. Если что-то начнётся, ты должен быть рядом. Как раньше. — Я всегда рядом, Наруто, — голос Гаары стал чуть ниже, вкрадчивее. Почти интимным. Он смотрел прямо в глаза. Без ожидания. Без требований. Он не нуждался в ответе. Только в возможности снова быть рядом. — Я знал, что ты поймёшь, — Наруто сделал шаг назад, осторожно, чтобы не сломать этот хрупкий момент. — Поспи, если сможешь. Ждём тебя в Конохе к десяти. — Я поеду с тобой. Темари с Тайпанами вернётся только завтра, но сразу же двинется к нам. Конкуро с Песчаными змеями прикроет здесь. Сейчас нужно решить, что мы будем делать дальше. Наруто посмотрел на Гаару с неимоверным облегчение и благодарностью. Но не сказал спасибо. Между ними этого и не требовалось. Поэтому сейчас, спустя несколько часов он стоял у северной стены Конохи. Светало. Впереди его ждали еще сутки без сна, бесчисленные собрания Совета и тяжесть ответственности за все принятые сегодня решения. Позади спешивался с лошади лидер лагеря Пески — его союзник, его друг, с которым они уже воевали вместе. И выжили. Но новая война подбиралась без объявления. Без формы. Без лица. И Наруто был не готов.