Цена сладкого шёпота

Вечерний эфир подходил к концу. Свет в студии был приглушённым, аппаратура тихо гудела, Шоумен договаривал последние строки. Всё шло так же, как и каждый день. Уиттман стоял чуть в стороне, наблюдая как его сотрудники заканчивают вечерний эфир.  Он всегда так делал, смотрел, как работает система, которую он построил и обожал это. Его работа и империя что он создал было всем для него, и единственным о чем он мог думать.  Пока он не встретил его.  На этой неделе его мысли были далеко не здесь. Они возвращались к одному и тому же человеку. К этому проклятому божьим даром кудрявому совершенству. К Аластору. К той ночи. Она не выходила у него из головы. Она постоянно возвращалась; в обрывках фраз, в воспоминаниях о его голосе, о его взгляде, о том, как он стоял слишком близко, как сердце Винсента было готово выпрыгнуть из груди. Иногда Уиттман даже ловил себя на мысли, что всё это могло быть сном, Но нет. Он слишком хорошо помнил взгляд этих гипнотизирующих карих глаз. Слишком хорошо помнил об этой улыбки, что свела его с ума.  О этих нежных, изящных руках что коснулись его.  О его голосе. О том, как он произнёс те слова. Иногда Винсент буквально физически ощущал, как сильно хочет оказаться рядом с ним снова. Держать. Не отпускать. Владеть. Мысль о том, как они могли бы быть вместе убивала. Она разрасталась в голове, становясь всё более ясной. Он представлял, как всё должно было быть. Винсент видел это ясно; Аластор в его студии, в его офисе, в его жизни. Голос Аластора звучал бы на его канале, лицо принадлежало бы его сети, а сам он принадлежал бы ему. Ему одному. Он представлял, как держит его рядом, не позволяя никому приблизиться. Как решает, где Аластор будет работать, с кем говорить, кому улыбаться. Как весь этот острый язык и эта холодная улыбка со временем становятся мягче только для него. Иногда Винсент представлял не работу. А совсем другое. Он представлял эту тонкую талию под жилетом, узкую линию спины, длинные ноги и стройные бёдра, которые двигались с той естественной грацией, будто он и не пытался быть соблазнительным, просто был таким. И от этого становилось только хуже. Иногда Винсент позволял воображению зайти ещё дальше. Он представлял, как эта холодная, насмешливая улыбка исчезает, когда между ними уже нет расстояния. Как его ладони ложатся на узкую талию, притягивая ближе. Как Аластор, сначала смеётся и сопротивляется из привычки, а потом наконец, перестаёт отстраняться и позволяет удержать себя. В его мыслях Аластор был таким же красивым до раздражения. В близости он был ещё больше изящным, больше совершенным. Пальцы Винсента скользят по его бокам, чувствуя под ладонями гибкость тела, линию рёбер, напряжение в стройных бёдрах. Он представлял, как эта безупречная сдержанность начинает давать трещины. Как голос, привыкший звучать уверенно и ровно для тысяч слушателей, становится тише, ниже и ближе, иногда постанывая имя Винсента.  Как эта безупречная осанка сломалась бы под его руками. Как кукольная талия оказалась бы в его ладонях, именно там, где ей и место.  Он представлял, как провёл бы ладонью по его хрупким бёдрам, медленно, изучающе. Будто проверяя, что этот идеальный силуэт действительно принадлежит ему.  Он представлял как длинные пальцы Аластора вцепились бы в его спину, царапая, когда вся его холодная выдержка начала бы медленно таять. И в этих фантазиях Винсент держал его крепко, не позволяя ускользнуть, не позволяя снова превратить всё в игру. Потому что там, в его мыслях, Аластор наконец принадлежал ему. Потому что тогда это уже было бы правильно. Тогда Аластор был бы его.  Его собственностью.  Полностью. И каждый раз от этих мыслей внутри поднималось тяжёлое, тёплое напряжение. Он часто замечал что при этих мыслях его пальцы непроизвольно сжимались на краю стола или же сжимались в кулак. В груди становилось тесно, дыхание глубже. Будто само тело реагировало на воображаемое прикосновение. Он почти чувствовал это.  Это хрупкое тело под ним. Тепло чужого тела так близко. Лёгкое движение бёдер, от которого по позвоночнику проходила медленная волна напряжения. Иногда Винсент ловил себя на том, что задерживает дыхание, будто боялся разрушить эту картину. «Чёрт.» Даже мысль об Аласторе действовала на него сильнее, чем любой реальный человек рядом. Такой красивый. Такой гордый. Совершенный настолько, что рядом с ним всё остальное казалось жалким. Но каждый раз всё упиралось в одну и ту же фразу которая возвращалась в его голове снова и снова. «Ты должен заслужить меня, Винсент.» Должен заслужить. Должен заслужить. Должен заслужить. Заслужить.  Заслужить.  Заслужить.  И всё же Винсент не злился. Наоборот. Каждый раз, вспоминая их, он чувствовал странное напряжение, смесь желания и упрямой решимости. Как Винсент посмел дать Аластору повод усомниться в себе? Как он мог не доказать сразу? Аластор был идеалом. Слишком красив, как живое произведение искусства, о которое не посмел бы прикоснуться никто, кроме того, кто заслужит его взгляд. Слишком умён, как загадка, которую невозможно решить, если не обладаешь ключом. Слишком совершенным, чтобы его свет мог тускнеть в руках тех, кто не заслуживает его яркости. Если он сомневался, значит Винсент ещё не показал достаточно. Ещё не доказал. Ещё не заслужил.  Но даже если он не достоин… Даже если весь мир кричал бы об этом… Винсент всё равно знал одно. Никто не заслуживает быть рядом с Аластором больше, чем он. Но сейчас он стоял здесь. В Нью-Йорке. В своём здании. Без Ала.  Среди людей, которые смотрели на него с уважением и страхом, что раньше только и приносило ему счастье.  Но теперь он слишком далеко от своего счастья, от того, кого он хотел. Но это было лишь временно. Винсент медленно выдохнул, наблюдая за студией. Он знал одно: это всего лишь вопрос времени. Он докажет. Он заслужит. И когда это случится.. Аластор сам согласится остаться рядом. Навсегда.  – Сэр? Сэ-э-эр? Голос ассистента вырвал Винсента из мыслей. Он медленно перевёл на него раздражённый взгляд. – Что. – Ничего. Просто вы уже минут десять пялитесь в одну точку, — Родрик слегка улыбнулся.  – Я начал думать, что вы практикуете астральные путешествия. – Очень смешно, Родрик. Вычтем эту шутку из твоей зарплаты. Улыбка молодого парня мгновенно исчезла. – Сэр, там уже почти нечего вычитать. – Тогда начнём вычитать из будущей. Винсент развернулся и направился к своему кабинету. Родрик, тяжело вздохнув, пошёл следом, перебирая бумаги. – Сэр, насчёт церемонии мистера Купера— – Нет. – Но вы даже— – Всё ещё нет. – Но вам нужно там появиться. Мистер Купер специально— – Родрик. – Да, сэр? – Ты сейчас останешься вообще без зарплаты. Родрик закатил глаза. Уиттман уже открыл дверь кабинета, как ассистент вдруг добавил почти между прочим: – А ещё, там будет тот радиоведущий, в котором вы заинтересовались. Винсент остановился и очень медленно повернулся. – …Аластор Хартфелт? Родрик моргнул от неожиданности и кивнул. – Он самый, сэр. Несколько секунд директор просто смотрел на него. – Так хули ты блять с этого и не начал с этого, идиот?! – Вы меня перебивали, сэр. — Хмуря брови ответил парень.  – Так если бы ты начал с его имени, я бы не перебивал! Это тоже вычтем из твоей зарплаты. У Родрика заметно дёрнулся глаз и он что-то записал в блокнот. – Так… вы поедете? Винсент уже заходил в кабинет. – Подготовь всё. — Дверь за директором закрылась. Родрик остался стоять в коридоре, смотря в блокнот. – В следующий раз начинать любое предложение с имени Аластор. — тихо пробормотал он и вздохнув пошёл работать, думая, какая именно часть его зарплаты ещё осталась.

***

Тёмная ночь леса Нового Орлеана скрывала множество тайн: Таинственные шепоты, что летели в ночном воздухе, беззвучные движения в тени деревьев, и лёгкие вспышки золотых глаз в густой мгле, и… Двух хищников, чьи улыбки днём сияли ярче кого либо, внушая доверие. Но никто не подозревал, что скрывается за этими масками добродушия. Река в лесу текла тихо, её тёмные воды отражали зелёные ветви деревьев, словно скрывая всё, что происходило под поверхностью. Берега были заросшими, корни деревьев тянулись в воду, а иногда, при столкновении с камнями, река тихо бурлила. Вдоль ручья, что пробегал между мхом и камнями, вода переливалась через камешки, создавая лёгкий шум. В солнечные моменты на её поверхности появлялись блики, словно маленькие огоньки. Когда тело Ричарда коснулось воды, она приняла его безжалостно, словно не замечая. Вода, холодная и тёмная, мягко обвила его, поглощая каждое движение, как если бы она ждала его. Тело медленно погружалось, подрагивая от лёгкого течения, которое, казалось, пыталось забрать его в глубину. Вода, впрочем, не торопилась, она лишь касалась его, словно подчиняя себе, не проявляя ни страха, ни жалости. Мелкие пузырьки поднимались на поверхность, вспыхивая на мгновение и исчезая, как и сама жизнь Ричарда. Аластор тяжело выдохнул и просто опустился на землю, и Винсент замер, не в силах оторвать взгляда.  Его сердце забилось быстрее, когда он увидел, как Аластор, с раскинутыми руками и подогнутыми ногами, оказался на полу, а его рубашка, засученная до локтей, показывала полоски крови, которая просачилась на ткань. Аластор был живым воплощением всего, чему Винсент был готов молиться каждый божий день. Худой, почти болезненно стройный. С той самой узкой, словно подрезанной талией. Его кудри больше не были аккуратно уложены, как при первой встрече. Теперь они рассыпались беспорядочно, но это лишь делало его ещё… красивее.  Кожа цвета карамели едва касалась влажной земли.  Уиттман не мог не заметить, как изящно, почти с детской невинностью, его стройные ноги лежали. С какой-то  лёгкостью, которая сводила с ума. С каждым его усталым вдохом, Винсент чувствовал, как его желание становилось всё более нестерпимым, как огонь,  жажда которую он так пытался скрыть. Аластор лежал на спине, глядя в ночное небо, и прекрасно знал, что Винсент сверлит его взглядом, едва не продырявив. Он позволил этому продолжаться секунды тридцать, а затем, резко повернув голову, встретился с его глазами. – Что-то не так, Господин Уиттман? — усмехнулся он, его голос был слишком сладким и милым для человека, с которым он только что бросил труп в воду. Сердце Винсента ёкнуло. Чёрт, как же сексуально он выглядит… А то, как Аластор произнёс «Господин Уиттман», заставило Винсента чуть ли не сдаться. – Нет, я... э, просто... Аластор улыбнулся ещё шире и, с лёгкостью сев, постучал по земле рядом с собой, приглашая брюнета присесть рядом. Винсент на мгновение замер. Аластор только что пригласил его сесть рядом. Простое, ленивое, небрежное движение ладони но почему-то оно казалось чем-то большим, и почему-то выбило его из равновесия сильнее, чем убийство Ричарда . Он вдруг поймал себя на том, что не знает, как правильно поступить: подойти сразу или сделать вид, что не придал этому значения? Смешно. Человек, который только что избавился от трупа, стоял и размышлял, как бы не выглядеть глупо и не испортить всё просто садясь рядом.  Уиттман ещё несколько секунд постоял, будто собираясь с мыслями, прежде чем всё-таки опуститься на землю рядом с ним. Брюнет поймал себя на том, что совершенно не знает куда деть руки. Пальцы то сжимались, то разжимались, будто он внезапно забыл, как вообще сидят рядом с людьми. Карие глаза всё ещё были устремлены на него. Они следили, спокойно, внимательно, за каждым движением. Винсент почувствовал, как внутри начинает нарастать странное напряжение. Смотреть на Аластора? Или, наоборот, сделать вид, что ему всё равно? Почему он вообще так пристально на него смотрит? Он… опасается его? «Или…» Мысль мелькнула и тут же обожгла. «Нет, даже не думай об этом.  Если я неправильно понял этот взгляд и начну лезть, Аластор может просто испугаться.» Чего он хочет? Почему его чёртовы глаза будто светятся в этой темноте? И почему, чёрт возьми, он настолько притягательный.  Винсент чувствовал то, что не чувствовал никогда в жизни. Почему он чёрт возьми вёл себя как девственный мальчишка? Куда пропала вся его уверенность? Тишина растянулась между ними. Наконец шатен заговорил, лениво разрезая её. – Забавно, правда? Юноша сказал это почти рассеянно и снова посмотрел вверх, на тёмное небо, будто происходящее его совершенно не занимало. Что Винсенту не понравилось. Он бы предпочёл, чтобы этот взгляд всё ещё был на нём. – А? — только и выдавил Уиттман. Аластор усмехнулся. – Ну… теперь у нас есть общий секрет. Его голос прозвучал слишком легко для человека, который всего несколько минут назад помог утопить тело. Винсент коротко усмехнулся. – Похоже на это. Не самый обычный способ познакомиться. – Не самый обычный? — повторил Аластор, хмыкнув. – Зато сразу понятно, с кем имеешь дело. Винсент внимательно посмотрел на него. – И что же ты понял? — спросил он, не отрывая взгляда. – Например… что вы гораздо интереснее, чем кажетесь, господин Уиттман, — спокойно, но с едва уловимой искрой в голосе, ответил Ал, снова встречаясь глазами с Винсентом. – Что ж, тогда я рад, что смог зацепить тебя, — сказал брюнет, поддавшись лёгкому соблазнению, и медленно, словно изучая картину, начал пристально рассматривать лицо Аластора. – Перейди на «ты», Аластор. Я не так уж и старше тебя, а после того, как мы вместе прятали труп, думаю, у нас уже достаточно большая связь, чтобы обходиться без формальностей. – А вот это уже звучит интригующе… Но будь осторожен, Винсент, переход на «ты» это первый шаг к тому, что ты можешь пожалеть. – Аластор… — Винсент старался скрыть дрожь в голосе.  – Мне кажется, мы оба слишком хорошо знаем, как играть с огнём. — Он едва коснулся его руки, словно случайно, и задержал взгляд на его губах, вызывающе улыбнувшись. Каждое движение было осторожным, но напряжение между ними ощущалось на пределе. – Возможно, ты и прав, Винсент, — тихо проговорил Аластор, взглядом сковывая его, словно проверяя, насколько далеко можно зайти. Он приблизился так, что их губы едва не соприкоснулись, и они могли чувствовать друг друга дыхание. Винсент почувствовал, как сердце стучит безумно быстро, кровь будто закипела в венах. Каждое мгновение, каждое прикосновение Аластора казалось священным, он видел в нём совершенство, почти божество. Волнение смешивалось с возбуждением, с момента как он увидел Ала он мечтал об этом моменте, и теперь казалось, что наконец всё, о чём он тайно грезил, вот-вот станет реальностью. Его тело реагировало на близость Аластора, а разум пытался удержать холодную маску уверенности, хотя внутри он пылал от желания и восхищения. – Ты убедишься в этом в Нью-Йорке… — прошептал Винсент обхватив рукой щеку юношы, уже закрывая глаза, чтобы наклониться и взять свой долгожданный поцелуй. И тут глаза Аластора вспыхнули, хищная улыбка растянулась по его лицу. Вот оно. Именно это он и хотел услышать. Но вместо поцелуя Аластор резко отстранился, легко выскользнув из опасной близости, будто её никогда и не было. Между ними снова возникла дистанция. Рука Уиттмана всё ещё стояла там, где секунду назад была тёплая кожа Аластора. Пальцы невольно сжались в пустоте, пытаясь удержать тепло, которое уже исчезло. Несколько секунд он просто смотрел на него, не совсем понимая, что именно произошло. Момент назад между ними почти не оставалось расстояния. Он чувствовал дыхание Аластора, видел, как тот смотрит на его губы… всё было так близко, так очевидно, и так волшебно.  И вдруг ничего. В груди неприятно сжалось. Разочарование пришло мгновенно.   Винсент медленно опустил руку. Он посмотрел на Аластора с явным недоумением, пытаясь понять, что именно пошло не так. Он ошибся? Или… Аластор всё это время просто играл с ним? Мысль об этом была оскорбительной. Но хуже всего было другое. Несмотря на это, Винсент всё ещё хотел его поцеловать. – Нью-Йорк, Винсент? — Аластор вдруг рассмеялся, поднимаясь с земли Смех прозвучал очень легко и это почему-то ударило сильнее всего. Винсент остался сидеть, глядя на него снизу вверх, совершенно не понимая, что именно произошло. Ещё секунду назад всё казалось таким очевидным и неизбежным. Он был уверен, что между ними всё уже решено. А теперь Аластор стоял перед ним и смеялся. – Какой же ты самоуверенный ублюдок! Он смеялся открыто, не скрывая насмешки, а Винсент чувствовал, как внутри что-то неприятно холодеет, как будто его только что поймали на чём-то постыдном. На мгновение в голове стало пусто. – …В каком смысле? — наконец выдавил он. Голос прозвучал тише, чем он хотел. Аластор наклонил голову, разглядывая его с откровенным интересом. – Так ты ещё и не понимаешь, в чём проблема? — Усмехнулся он – Ты что, правда решил, что достаточно просто поманить меня пальцем и я сразу отдамся тебе? — Улыбка стала шире – Как ты там сказал?.. Стану твоей собственностью? — Он тихо фыркнул. – Какой же ты… жалкий. Эти слова ударили неожиданно сильно. Винсент резко поднялся на ноги. Земля под ботинками тихо хрустнула, когда он шагнул вперёд. В груди всё кипело, злость, унижение, обида. И хуже всего было то, что он не понимал, когда именно всё пошло не так и в чём его вина. – Какого хуя, Аластор?! — голос сорвался громче, чем он собирался. – Я думал, мы уже всё обсудили! — Уиттман приблизился почти вплотную. – Поверь, тебе будет лучше со мной! Я могу дать тебе всё! Ты обязан— Аластор резко ткнул пальцем ему в грудь. Движение было быстрым и резким. Винсент невольно остановился. – Не советую тебе говорить как мне будет лучше, — тихо сказал Аластор, его голос вдруг стал холоднее. – И тем более, что я обязан делать.  Палец Аластора всё ещё упирался ему в грудь. Винсент резко перехватил его руку. Движение было быстрым и почти инстинктивным. Он сжал её чуть сильно, и шагнул вперёд, заставляя Аластора отступить на полшага назад. – Не указывай мне, что говорить, — тихо сказал он. В его голосе больше не было прежней растерянности, только холодное раздражение. Он наклонился ближе, Слишком близко. – И не пытайся выставить меня идиотом. —Пальцы на запястье Аластора всё ещё были сжаты. – Я всегда добиваюсь своего. — Он смотрел прямо ему в глаза. – И ты… стал тем, чего я хочу больше всего.  Пауза. – Поэтому можешь смеяться, можешь пытаться меня задеть… или сколько угодно сопротивляться, но это ничего не изменит. — На лице появилась едва заметная улыбка – Ты всё равно будешь моим.  Слова Винсента повисли между ними. Аластор смотрел на него холодным, ненавидящим взглядом. И вдруг этот взгляд резко изменился. На долю секунды в нём появилось что-то другое. Растерянность, будто уверенность Винсента действительно задела его. Пальцы в его руке перестали сопротивляться. Напротив, будто расслабились, позволяя держать себя. Он тихо выдохнул и в его лице появилась странная уязвимость. Винсент на мгновение растерялся от этой перемены. Всё произошло слишком быстро.  С насмешки, к злости… и вдруг эта мягкость. Но даже после всех слов Аластора он всё равно видел только одно. Как же он был красив.  Даже когда он пытался унизить его, смеясь над Винсентом, внутри вспыхивало грубое желание притянуть его ближе и заткнуть поцелуем, заставить эти губы замолчать… и подчиниться. Даже когда Аластор смотрел на него с откровенной ненавистью, хмуря брови, чуть поджимая губы, Винсент ловил себя на той же мысли. Хотелось схватить его, притянуть к себе и поцеловать так, чтобы это раздражённое выражение стало ещё ярче. Чтобы он смотрел так же недовольно… только ближе. Но особенно сейчас, с этой неожиданной мягкостью на лице. С блеском в глазах, который делал его почти беззащитным. От этого хотелось только одного, притянуть его к себе и поцеловать так, чтобы этот взгляд остался с ним навсегда. Чтобы впечатать его в память и больше никогда не забывать. Винсент невольно задержал взгляд на его чертах. Тонкая линия скул, из-за которой лицо казалось вырезанным из чего-то идеального, чуть приоткрытые губы, будто он собирался сказать что-то ещё и передумал в последний момент. Кудри беспорядочно падали на лоб, отбрасывая мягкую тень на глаза, в которых всё ещё тлело что-то тёмное и живое. Винсент поймал себя на том, что смотрит слишком внимательно. И отвести взгляд было почти невозможно. – Я очень много раз слышал такое… — тихо произнёс Аластор. – Ты даже не представляешь, насколько. Он опустил глаза, будто признавая силу Винсента, словно принимая её. Со стороны это могло выглядеть почти как покорность. Но затем Аластор медленно высвободил своё запястье из его пальцев, не вырываясь, просто спокойно убрав руку. Он отвернулся и сделал несколько шагов в сторону. – Ну так чем же ты… отличаешься от Ричарда и остальных? — тихо сказал шатен. В голосе прозвучала какая-то  грусть. Но стоило Алу отвернуться, как на его лице снова появилась улыбка. Винсент её не видел. Он повёлся. Сразу. Мужчина подошёл ближе и снова взял его за руку. – Аластор… они тебя не достойны, — мягко сказал он, будто успокаивая. – Ты слишком прекрасен для них. Единственный, кто может быть рядом с тобой это я. Доверься мне. В его голосе звучала уверенность человека, который уже считал победу почти своей. В его голове всё выглядело просто. Аластор всего лишь растерялся. Не понял сразу. Не осознал, что должен принадлежать именно ему. Глаза Аластора на мгновение блеснули хищным светом. «Отлично.» Всё шло именно так, как он и хотел. Этот ослеплённый своей одержимостью в жажде собственности идиот оказался даже проще, чем Аластор ожидал. Он позволил Винсенту держать свою руку и снова надел маску беззащитности. Аластор медленно повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. – Тогда докажи мне это, Винсент. — Он шагнул ближе. Теперь между ними почти не оставалось расстояния. – Ты должен заслужить меня, Винсент. —Лёгкая улыбка коснулась его губ. – И тогда… я буду твоим, полностью.. — взгляд на губы. – Навечно. Конечно же, это было не так. Аластор вовсе не собирался никому отдаваться. И уж тем более такому мужчине, как Уиттман. Он видел это раньше, Сотни раз. Мужчины, которые хотели владеть. Которые говорили громко, уверенно, с вызовом. Обещали власть, защиту, роскошь. Всё, что, по их мнению, должно было заставить его склонить голову. Обычно это было скучно, но Винсент отличился, не словами, а поступком.  Он был готов убить ради желаемого. И не кого-нибудь беспомощного, нет. Такого же ублюдка, как и он сам. И именно это вызывало у Аластора странный, тёмный восторг. Это делало всё… интереснее и куда более веселее.  Он хотел использовать Винсента.  Подтолкнуть его ещё дальше. Заставить делать для него то, на что обычные люди никогда бы не решились. Заставить его убивать, ради Аластора. А когда эта игра ему надоест… разбить все его ожидания одним точным ударом ножа в сердце. Поэтому сейчас Аластор спокойно стоял и слушал. Терпел самоуверенность Винсента, его громкие слова, его собственнический тон. Потому что чем сильнее тот верил в свою победу, тем интереснее будет наблюдать, как он падает. «Ты должен заслужить меня, Винсент. и тогда я буду твоим.  Полностью.  Навечно.» Слова прозвучали тихо, но для Винсента они прозвучали как обещание. Сердце на секунду пропустило удар. Он услышал не вызов. Не насмешку. Он услышал шанс. В груди вспыхнуло болезненное чувство смесь восторга, облегчения и одержимой решимости. Значит, всё это не было отказом. Значит, он просто должен заслужить. И Винсент Уиттман был человеком, который всегда добивался того, что хотел. А теперь у него появилась цель. Одна единственная. Заслужить Аластора.

***

Зал сиял мягким золотым светом. Люстры под потолком отражались в отполированном мраморном полу, музыка оркестра тихо струилась между разговорами гостей, смешиваясь с негромким звоном бокалов. Повсюду мелькали дорогие костюмы, вечерние платья и знакомые лица; предприниматели, продюсеры, ведущие, люди, привыкшие к роскоши.   Церемония мистера Купера всегда собирала именно таких.    Винсент стоял у одного из высоких столиков, медленно покручивая бокал шампанского в руках. Он вежливо кивал и что-то отвечал очередному предпринимателю, который с воодушевлением рассказывал ему о новом проекте.  Со стороны казалось, что директор нью-йоркской телесети внимательно слушает.  На самом деле Винсент почти не слышал ни слова.   Его взгляд снова и снова скользил по залу, выискивая один единственный силуэт.   Кудри.  Тонкая фигура.  Та самая улыбка.   Но его нигде не было.  Предприниматель наконец извинился и отошёл к другим гостям. Винсент проводил его коротким кивком и сразу повернулся к стоящему рядом ассистенту.   – Родрик, где чёртов Аластор? — сквозь зубы процедил мистер Уиттман.   Родрик тяжело вздохнул. За этот час он слышал этот вопрос уже, кажется, раз десятый, если не сотый.   – Сэр, откуда мне знать? — устало ответил он. – Я ваш ассистент, а не его. Может, он вообще не придёт. Откуда мне—   Винсент резко выдохнул через нос. Нервы были на пределе.  Если Аластора здесь не окажется, значит он приехал на эту проклятую церемонию зря.   – Родрик, если Аластор здесь не появится,я—   – Вычтете мне зарплату? — перебил его Родрик с совершенно равнодушным выражением лица.   Винсент снова повернул к нему голову.   – Уволю к хуям.   Глаза Родрика мгновенно округлились. Он уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но в этот момент к ним подошёл высокий седой мужчина с широкой улыбкой.  – Винсент! Мой старый друг, как же я рад тебя здесь видеть! — воскликнул мистер Купер с широкой улыбкой.  – Рад что ты ради меня смог выбраться.   – Ага… конечно. Будто он сюда не ради Хартфелта припёрся. — Тихо пробормотал себе Родрик под нос.   – Что, прости? — поинтересовался Купер, переводя на него взгляд.   В тот же момент Винсент резко ткнул Родрика локтем в бок. Тот едва слышно зашипел.   – Он сказал, что зал сегодня впечатляет, — спокойно произнёс Винсент, словно ничего не произошло.  – Вы постарались, Купер.  Родрик тихо выдохнул сквозь зубы, но благоразумно решил больше ничего не добавлять. – Благодарю, Винсент! — ответил Купер, довольно кивнув. – Приятно видеть, что старые друзья всё ещё находят время для таких мероприятий. Честно говоря, я переживал, что половина гостей сегодня застрянет в своих делах. Нью-Йорк сейчас совсем сумасшедший, переговоры, проекты, все куда-то спешат… Он продолжал говорить, но Винсент уже почти не слушал. Он снова смотрел в зал. Лица сменяли друг друга, смех, блеск бокалов, чьи-то громкие голоса. Всё это сливалось в раздражающий шум. – …но знаешь, что действительно приятно? — продолжил Купер, будто делясь внезапным впечатлением.  – Я только что разговаривал с очень приятным молодым человеком. Поразительно обаятельный юноша. Внимание Винсента мгновенно вернулось и его взгляд резко вернулся к Куперу. – Он, кажется, из Нового Орлеана… — задумчиво продолжил тот.  – Радиоведущий, если я правильно понял. Пальцы Винсента чуть сильнее сжали ножку бокала. – Аластор… как же его фамилия… После этих слов, Винсент замер, а Купер начал щёлкать пальцами вспоминая.  – Хартфелт. — сказал Уиттман.  – Да-да! Вот именно! — он чуть подняв голос подтвердил мужчина.  – Ты его знае..— – Где? — резко перебил его брюнет.  – Да вон там, у фуршетного стола… с Валкером разговаривает. — произнёс Купер, рукой показав в сторону –Так вот, о чём это я… Очень хорошо, что в наше время всё ещё встречаются такие очаровательные— Но после слов «с Валкером разговаривает» Винсент уже не слушал. Он резко развернулся и направился через зал, почти не глядя по сторонам. Купер на секунду растерялся, заметив, что собеседник просто исчез. – Эй, Винсент! Винсент! Ты куда? Я собирался обсудить с тобой кое-что насчёт— – Скажите Родрику, — бросил Уиттман через плечо, даже не оборачиваясь.  – Он мне передаст. Родрик в этот момент делал глоток из бокала и тут же подавился. – В смысле!? — возмутился он, кашлянув и глядя вслед уходящему начальнику. Он перевёл взгляд на мистера Купера, потом снова на спину Винсента, который уже исчезал в толпе гостей. И тяжело выдохнул. «Прекрасно. А мне за это, блять, нормально платить начнут?» Толпа гостей расступалась перед Винсентом неохотно. Чьи-то плечи, смех, звон бокалов, всё смешивалось в раздражающий шум, через который он пробирался почти на автомате. Он искал глазами одного человека. И нашёл. У фуршетного стола, в мягком свете люстр, стоял Аластор. Рядом с ним стоял высокий молодой мужчина, Валкер . Они разговаривали слишком близко. Аластор держал бокал в тонких пальцах и что-то говорил, наклонив голову. Валкер ответил, и Аластор тихо мягко рассмеялся, почти интимно. Валкер коснулся его руки, совсем легко и Аластор не отстранился. Наоборот, он машинально провёл пальцами по его запястью, продолжая что-то говорить. Они снова засмеялись. Слишком спокойно. Слишком свободно. Слишком близко. В груди Винсента что-то резко сжалось. Сначала это было просто раздражение. Затем холодная, неприятная тяжесть. А потом ревность накрыла его с ног до головы, что на секунду стало трудно дышать. Она поднялась где-то глубоко внутри, медленно, как тёмная вода, и за несколько секунд заполнила всё. Взгляд Винсента потемнел. «Он смеётся. С ним. Позволяет ему прикасаться.» Пальцы Винсента непроизвольно сжались. Ему вдруг показалось невыносимым, что кто-то другой стоит так близко. Смотрит на него. Разговаривает с ним. Слышит этот смех. Челюсть у брюнета медленно сжалась. Аластор заметил его почти сразу. Не потому, что смотрел в его сторону, вовсе нет. Он продолжал говорить с Валкером, держал бокал, кивал в такт разговору. Но краем глаза он уловил знакомое движение в толпе. Высокая фигура, тот самый тяжёлый, прожигающий взгляд. «Нашёл.» Уголок его губ чуть дрогнул. Ал не повернул головы и не показал, что заметил. Наоборот, стал слушать Валкера ещё внимательнее. – …и тогда продюсер просто сказал, что— – О, правда? — мягко рассмеялся Аластор, чуть наклонившись ближе. Слишком близко. Теперь их плечи почти касались. Валкер что-то сказал, и Аластор снова улыбнулся, той лёгкой, тёплой улыбкой, которая казалась совершенно искренней. Его пальцы будто невзначай коснулись рукава Валкера. Сначала едва заметно, потом он задержал руку чуть дольше, чем требовала обычная вежливость. Аластор сделал глоток из бокала, склонив голову, и снова что-то тихо сказал, почти у самого уха мужчины. Валкер рассмеялся, коснувшись его предплечья в ответ. И Аластор не убрал руку. Он позволил этому касанию остаться. Даже слегка повернулся к нему корпусом, словно полностью поглощённый разговором. Внутри он прекрасно чувствовал чужой взгляд. Улыбка на его губах стала чуть шире. Винсент, с трудом удерживая на лице спокойное выражение, подошёл к ним. – Даниэль. — Он коротко улыбнулся Валкеру, затем перевёл взгляд на Хартфелта. – Аластор… — Его взгляд стал заметно тяжелее. – Рад видеть вас здесь. – Винсент! — Валкер удивлённо улыбнулся. – Не ожидал тебя здесь встретить, взаимно.  Он перевёл взгляд на Аластора. – Ты знаком с Аластором? Винсент уже собирался ответить, но радиозвезда сделал это первым. – Да, наши пути недавно пересекались, — спокойно сказал он, медленно покручивая бокал в пальцах и глядя прямо на Уиттмана. Их взгляды встретились. – Да, пересекались, — повторил Винсент спустя секунду, после чего перевёл взгляд на Валкера. – А вы? Давно знакомы? – Да нет, буквально только что, — легко ответил тот.  – Ал оказался невероятно интересным собеседником. Честно говоря, он очаровал меня с первой же минуты. С этими словами Валкер снова положил руку на плечо Аластора, чуть ближе притянув его к себе. Аластор тихо рассмеялся. Он опустил взгляд на руку на своём плече и мягко накрыл её своей ладонью, будто принимая этот жест, после чего снова посмотрел на Даниэля.  Винсент прожигал взглядом их руки. Даниэлю не жить.  Раздражение поднималось внутри всё сильнее, почти болезненно. В груди будто нарастало давление, с каждым таким касанием. Он уже был готов шагнуть вперёд и просто оттолкнуть Валкера от него. Но тот вдруг сам убрал руку и легко хлопнул Аластора по плечу. – Кстати, я как раз собирался сходить за бокалами вина для нас с Аластором, — сказал он.  – Здесь, кажется, всё закончилось. Винсент, тебе что-нибудь взять? – Нет, — коротко ответил брюнет. – Хорошо, тогда я быстро. Валкер улыбнулся и направился к барной стойке.  Как только он отошёл, Аластор медленно перевёл взгляд на Уиттмана. Милая, почти невинная улыбка на его лице изменилась. В ней появилось что-то острое. – Что такое, Винсент? — тихо произнёс он.  – Выглядишь… раздражённым. У Винсента злость мгновенно вспыхнула внутри. Наконец-то.  Наконец можно было перестать изображать дружелюбие. Винсент грубо схватил Аластора за запястье и резко притянул к себе, заставляя наклониться ближе. Его губы почти коснулись уха шатена. – Не делай вид, что ты не понимаешь, Ал, — тихо прошипел он.  – Ты всё это делаешь специально. – Возможно, — спокойно ответил Аластор.   – Чем он лучше меня? — голос Винсента стал ниже.  – Почему ты разрешаешь ему к тебе прикасаться, а мне нет? — Он сжал его запястье чуть сильнее. – Во что ты играешь, Аластор? – Я уже говорил тебе, — тихо ответил Ал.  – Ты должен заслужить.  Винсент прекрасно понимал, что им сейчас манипулируют, но это ничего не меняло. Он всё равно не собирался позволять кому-либо прикасаться к тому, что уже считал своим. Он уничтожит его, как и любого другого, кто посмеет так смотреть на Аластора. – Не сомневайся, — тихо сказал Винсент и запястье сжал ещё сильнее.  – Я заслужу. И когда я это сделаю— Он не успел договорить. – Господа? Валкер вернулся. Аластор мгновенно высвободил руку из хватки Винсента, словно ничего и не произошло. В руках Даниэля было два бокала. Он остановился рядом, переводя взгляд с одного на другого. В его лице мелькнуло явное недовольство. И, кажется… ревность. «Какого хуя.» Винсент холодно посмотрел на него. «Кто ты вообще такой, чтобы ревновать его?» Валкер протянул Аластору бокал вина.   – Держи. А затем встал рядом с ним, чуть ближе, чем требовала обычная вежливость. Аластор принял бокал, слегка наклонив голову. – Благодарю, Даниэль. Валкер сделал маленький глоток. – Вы оба выглядите так, будто обсуждали что-то… крайне увлекательное, — произнёс он мягко. Винсент усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего тёплого. – Ничего особенного. Просто старые знакомые вспоминали прошлое, тебе не понять.  Валкер нахмурился. – Забавно. — Он посмотрел на Аластора.  – Ты сказал, что вы только недавно пересекались. – Всё верно, — спокойно ответил Ал. Он чуть повернулся корпусом к Валкеру, словно полностью включая его в разговор, но при этом его взгляд на секунду скользнул к Винсенту. – Но некоторые встречи оставляют… сильное впечатление. Винсент тихо выдохнул через нос. – Это мягко сказано. Валкер перевёл взгляд между ними. – Ладно… — он усмехнулся, но в голосе появилась жёсткость. – Чувствую, между вами есть история, о которой я не знаю. Аластор слегка приподнял бровь. – Разве это проблема? – Возможно, — ответил Даниэль.  – Если эта история заставляет вас смотреть друг на друга так, будто вы собираетесь либо подраться, либо— Он оборвал фразу, но смысл повис в воздухе. Уголок губ Аластора едва заметно дрогнул, а Винсент довольно ухмыльнулся.  – Либо? — повторил Ал.  Валкер сделал глоток вина, не отводя от него взгляда. – Я ещё не решил. Винсент холодно усмехнулся. – Поверь, тебе лучше и не решать. Теперь уже Валкер посмотрел прямо на него. – Это звучит как угроза? – Это звучит как совет. На несколько секунд повисла тишина. – Как хочешь, Винсент, — спокойно сказал Даниэль. Он чуть склонил голову, а затем его губы растянулись в злорадной, почти ленивой улыбке. – Но до того, как ты к нам присоединился, мы с Аластором как раз собирались.. уединиться. С этими словами он небрежно одной рукой обнял Аластора за талию и притянул ближе к себе, будто это было самым естественным жестом на свете. Ладонь уверенно легла на бок шатена. Этого оказалось достаточно. Что-то внутри Винсента окончательно лопнуло. До этого он ещё пытался держать себя в руках, контролировать выражение лица, тон голоса, движения. Теперь же это больше не имело значения. Он смотрел на руку Даниэля так, словно уже видел её отрубленной на земле. Грудь сдавило тяжёлым, горячим давлением. Он хотел убить его. Прямо здесь. Разорвать на куски. Даниэль, кажется, прекрасно чувствовал это. Он только усмехнулся чуть шире. – Доброго тебе вечера, Винсент. И, даже не дожидаясь ответа, повёл Аластора за собой в сторону стеклянных дверей, ведущих на задний двор. Аластор позволил себя увести. Но перед тем как выйти наружу, он на секунду повернул голову и бросил на Винсента быстрый взгляд через плечо. Короткий, но дающий понять что он его ждёт. Винсент стоял неподвижно. Кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони. Он смотрел им вслед, пока их фигуры не скрылись за дверью. Ещё секунда. Две. И он резко двинулся следом. Ночной воздух на заднем дворе был прохладнее. Тихий шум церемонии остался где-то внутри зала. Когда Аластор и Валкер остановились в тени старых деревьев, Даниэль тут же вплотную притянул радиоведущего к себе. – Теперь нам никто не будет мешать, — тихо сказал он. – я не сомневаюсь.  Его пальцы мягко подняли подбородок Аластора, заставляя того посмотреть на себя. На лице Аластора всё ещё была привычная лёгкая улыбка, но в глубине глаз на долю секунды мелькнуло холодное, резкое отвращение. Он не сопротивлялся. Не отстранялся. Но в голове уже спокойно отсчитывал секунды. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Ал прекрасно знал, когда именно Винсент появится.  И почти в тот же момент за спиной раздался резкий звук шагов. Даниэль нахмурился и повернулся. – Да ты издеваешься? — Он даже не успел договорить. Винсент оказался рядом слишком быстро. Без единого слова он схватил Валкера за воротник пиджака и в следующую секунду Даниэль уже летел на землю. Удар оказался неожиданно сильным. Воздух резко вышибло из лёгких. Голова глухо ударилась о твёрдую землю. На долю секунды мир поплыл. Он даже не успел понять, что происходит. Винсент уже был над ним, а в его руке блеснул нож. Первый удар пришёлся прямо в горло. Короткий, точный, яростный. Кровь брызнула тёмным пятном на рубашку. Валкер захрипел. Но Винсент уже не слышал ничего, он был слишком далеко, слишком глубоко в собственной ярости. Второй удар. Третий. Нож снова и снова опускался вниз в шею, в грудь, куда-то ещё. Движения становились всё более хаотичными. Он уже почти не смотрел, куда именно бьёт. Просто бил. Снова. И снова. даже когда тело под ним перестало сопротивляться. Аластор всё это время спокойно стоял рядом наблюдая. Его взгляд внимательно следил за каждым движением. За каждым ударом. И в его глазах постепенно разгоралось что-то тёмное. Самый настоящий восторг, почти детский.  Он широко улыбнулся. Как же с Винсентом всё просто. Наконец рука брюнета остановилась. Дыхание было тяжёлым и не ровным, а кровь стекала с лезвия. Аластор начал медленно хлопать в ладони. Неторопливо и лениво, но в каждом хлопке звучала насмешка. – Браво, браво… Должен признать, это было не так плохо, как я ожидал. Винсент в это время уже поднимался на ноги. В груди всё ещё гудело от адреналина, мышцы были напряжены, но он постарался оставить только холодную уверенность. – Только не думай, что после этого я сразу упаду к твоим ногам. — Юноша развернулся и сделал несколько шагов прочь. И вдруг, резкое движение. Его прижали к дереву так внезапно, что кора неприятно впилась в спину. Чужое тело оказалось слишком близко. Настолько, что Винсент почувствовал тепло Аластора сквозь одежду. На секунду у него перехватило дыхание. «Чёрт.» Сердце Уиттмана вдруг ударило сильнее, слишком сильно и вовсе не от злости. Он посмотрел прямо в те самые карие глаза, которые всё это время сводили его с ума. Теперь он снова мог рассмотреть каждую деталь: изгиб ресниц, насмешливую искру в зрачках которая резко исчезла, и губы, от которых у Винсента постоянно путались мысли. Горячая волна возбуждения неожиданно прокатилась по телу. Он почувствовал, как по коже пробегают мурашки. Запах Аластора, его дыхание, расстояние между ними, всё это действовало на нервы куда сильнее, чем любой бой. Но Винсент не собирался показывать слабость. Он усмехнулся, чуть прищурившись. – Не волнуйся… я уже понял твою игру. —Голос стал ниже, почти хриплым. – И я тем не менее пойду на всё, чтобы ты стал моим. Он поднял руку и взял Аластора за щёки, заставляя его смотреть прямо на себя. Пальцы сжали кожу.  Теперь их лица были так близко, что дыхание смешивалось. – Но не думай, что я тебе просто так прощу мои испорченные нервы за сегодняшний день. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Аластор замер. На долю секунды его привычная уверенность дала трещину. Мысли резко побежали в самых неприятных направлениях. Он не привык терять контроль над ситуацией… а сейчас Винсент был слишком близко, слишком настойчив, слишком… непредсказуем. Он не ожидал такого поворота. Улыбка на лице Аластора стала чуть напряжённее.  – …и что же ты хочешь? — спросил он. Винсент тихо усмехнулся. – О, ничего особенного. — Он чуть сильнее прижался к нему. –Просто маленькое свидание. В ресторане. Ты и я. В голове Аластора на мгновение стало удивительно тихо. «Всего лишь?» Внутри он незаметно выдохнул. Опасность, которую он уже успел себе представить, оказалась куда… безобиднее. Через секунду его фирменная улыбка снова вернулась на лицо, лёгкая, уверенная, будто ничего и не произошло. – Думаю… это я точно заслужил, — добавил Винсент, всё ещё не отстраняясь. Аластор наклонил голову, внимательно рассматривая его лицо с той самой лукавой искрой во взгляде. – Договорились. И его улыбка стала шире.