དིИн᧐ᥔ ᥴцᥱнᥲρᥙᥔཉོ

Хоть девушек и не устраивал способ Феликса с шантажом, это был единственный «билет» обратно в реальность, который не подразумевал решетки на окнах или смирительную рубашку. Феликс принялся обзванивать остальных. Он не вдавался в подробности по телефону — слишком велик был риск, да и объяснять такие вещи голосом, который до сих пор подрагивал, было плохой идеей. Он просто назначал время и место, обрывая любые встречные вопросы. Закончив последний разговор, Феликс с раздражением откинул телефон на диван. Смартфон глухо ударился о старую обивку, а парень уставился на свои руки. Пальцы мелко дрожали — не то от выкуренной одна за другой пачки сигарет, не то от осознания того, какую опасную кашу он заварил. Кристина стояла у окна, зажав плечи руками, и молча наблюдала за ним. Её взгляд был тяжелым, пронизывающим. — Сказал им адрес? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Сказал. Завтра в девять у заброшенного сквера за рынком, — Феликс потер переносицу, поправляя очки. — Там лишних ушей нет, место глухое, заросшее... привычное для нас, в общем. Как раз под стать нашей «воскрешающей» компании теней. Утро выдалось по-настоящему мерзким. Густой, серый туман лип к одежде, пробирая до самых костей и превращая всё вокруг в декорации к заброшенному уровню из их цифрового прошлого. У старой, облезлой ограды сквера уже переминались с ноги на ногу остальные. Агата куталась в поношенное пальто, нервно покусывая губы; её лицо выражало крайнюю степень скепсиса. Рядом стояла Дейзи — она то и дело теребила край шарфа, оглядываясь по сторонам при каждом шорохе, будто ждала засады спецназа. — Ну и? — Агата первой нарушила тишину, как только Феликс и Кристина вышли из тумана. — Феликс, ты нас вытащил в эту сырость, чтобы мы просто полюбовались на туман и ржавые качели? Что ты задумал? Феликс обвёл их всех медленным, тяжелым взглядом. Шесть человек. Шесть призраков, у которых в этом мире официально не осталось даже имен, только пустые оболочки. — Я нашёл человека. Его зовут Артём, он адвокат, — начал он, стараясь придать голосу уверенности. — Он сделает нам документы. Все справки, подтверждения, легенду о потере памяти и насильственном удержании — всё возьмёт на себя. — И с чего бы такому лощеному юристу помогать нам? — Дейзи прищурилась, в её глазах мелькнуло острое недоверие. — У нас за душой ни копейки. Мы сейчас на еду с трудом наскребаем, выглядим как бродяги. Что ты ему пообещал? — У меня на него есть кое-что, — Феликс отвел взгляд в сторону серых гаражей. — Компромат. Он сделает всё, чтобы его прошлое никогда не вылезло наружу. По скверу пронёсся тихий, испуганный ропот. Агата фыркнула, нервно поправляя растрепавшиеся от влажности волосы. — Шантаж? Серьёзно, Феликс? Начать нашу «новую и честную» жизнь с чистой уголовщины? А если он сорвётся? Если он сдаст нас первым же звонком, как только мы выйдем за дверь? — Согласна, — подала голос Дейзи, её пальцы на шарфе сжались до белизны. — Это звучит как чистое самоубийство. Мы и так на грани, а ты предлагаешь играть в такие игры с человеком, который знает законы и лазейки лучше нас всех вместе взятых. Он нас в порошок сотрет при первом удобном случае. — А у вас есть другой вариант?! — сорвался Феликс. Его крик эхом отразился от бетонных стен гаражей, заставив девушек вздрогнуть. — Сидеть по подвалам? Ждать, пока нас примут как неопознанных бродяг и закроют в дурке на опыты? Это единственный выход! Грязный, опасный, кривой — но единственный! Наступила тяжелая тишина. Только капли конденсата падали с веток на пожухлую траву. Дейзи долго смотрела на свои ботинки, потом перевела взгляд на Кристину. Та стояла рядом с Феликсом неподвижно, как скала, всем своим видом показывая, что она уже сделала этот выбор и назад не повернет. — Ладно, — выдохнула наконец Дейзи. — Если Крис доверяет этой затее... я в деле. Но если нас всех посадят, Феликс, я тебе это в аду припомню. — Договорились, — буркнул он, пряча руки в карманы. — Пошли. Нас ждут. Кабинет Артёма встретил их тем лоском, который в их нынешнем положении казался изощренным издевательством. Дорогая кожа, запах хорошего табака и дерева. Юрист сидел за столом, и по его виду было ясно — за последнюю ночь он постарел на несколько лет. Когда шестёрка ввалилась в его стерильное пространство, он даже не поднял головы. Когда все разместились, Артём наконец поднял взгляд. В нём не было сочувствия — только холодный расчёт и плохо скрываемый страх. — Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Второй раз повторять не буду. — Он положил на стол девственно-чистую папку. — План такой. Официально вы все пострадали от действий группировки, занимавшейся незаконным удержанием людей для трудовой эксплуатации. Я уже подобрал пару глухарей, под которые мы подгоним ваши сроки исчезновения. Ваша задача на ближайший месяц — быть никем. — В прямом! — Артём с силой ударил ладонью по столу. — Вы не пользуетесь телефонами, не заходите в интернет, не светите лицами перед камерами в центре. Этот месяц мне нужен, чтобы через свои связи в архивах и паспортных столах «воскресить» ваши данные из мертвых. Мы будем подавать запросы поэтапно, чтобы это не выглядело как массовое восстание зомби. — Я подготовлю для каждого легенду. Завтра получите папки: даты, места, обстоятельства «плена». Вы должны вызубрить их как молитву. Я не знаю, где вы были на самом деле, но если на допросе в полиции — а он будет, не сомневайтесь — кто-то из вас ляпнет не то... — Артём сделал паузу, вперив взгляд в Феликса. — ...тогда я лично прослежу, чтобы вас признали невменяемыми и упекли в самую тёмную палату. И никакие ваши «записи» мне не помешают. Ясно? В кабинете стало так тихо, что тиканье настенных часов начало бить по барабанным перепонкам. Дейзи нервно сглотнула, Агата поджала губы, но никто не посмел возразить. — Месяц, — подытожил Артём. — Месяц абсолютной тишины. Через месяц получите временные удостоверения. Свободны. Когда они вышли на улицу, воздух показался непривычно свежим, несмотря на городской смог. Феликс достал сигарету, но так и не зажег её, просто крутя в дрожащих пальцах. Оставалось лишь придумать, как пережить этот месяц. Рита, на которой уже лица не было, только-только начала хоть как-то приходить в себя. Мысли о том, что нет никакой возможности устроиться на работу и нормально себя прокормить, давили на уши не хуже тишины Цирка. Все разбрелись по своим временным убежищам. Кристина ушла к себе около восьми вечера. Хлопок входной двери гулким эхом отозвался в пустом коридоре, и в квартире воцарилась ватная тишина. Рита сидела на диване, подтянув колени к подбородку и обхватив их исхудавшими руками. Плед сполз с её плеч, обнажая острые, пугающие ключицы. Ей было всего двадцать три, но сейчас она напоминала человека, прожившего вечность в холодном склепе. Месяц в той бетонной коробке, где из развлечений была только пыль, танцующая в луче света, и четыре дня абсолютного голода выжали из неё всё живое. Она пыталась есть, глотала бульон по чуть-чуть, как велела Кристина, но энергия в теле всё еще не ощущалась — только тяжесть. — Рит, иди ложись, — Феликс стоял у окна, рассматривая темные, безжизненные силуэты пятиэтажек. — Завтра будет еще паршивее, надо хоть немного поспать. — Я боюсь закрывать глаза, — тихо ответила она. Голос был слабым, надтреснутым, будто шелест сухой листвы. — Закрою — и снова окажусь в Цирке. Или в той пустоте. Знаешь, Феликс... там хотя бы не было так тихо. Там всегда что-то гремело, Кейн вечно лез со своими дурацкими праздниками. А тут... эта тишина просто давит мне на мозг. Феликс обернулся. Его очки блеснули в полумраке кухни холодным отсветом. — Тишина — это признак того, что мы живы, Рит. В морге тоже тихо, но там некому это слушать. Так что радуйся этому. Он подошел к столу, потянулся к пачке сигарет, но передумал. Рита смотрела на него своими огромными, ввалившимися глазами, в которых плескался страх. — Ты правда думаешь, что через месяц всё закончится? Что Артём не вышвырнет нас на помойку, как только получит своё? — Не вышвырнет. Он боится сильнее, чем ты сейчас, — Феликс криво усмехнулся, хотя внутри у него самого всё скручивалось в тугой узел. — Иди спать, Рита. Я буду в гостиной. Если что-то приснится — просто позови. Они разошлись по комнатам, но атмосфера в квартире была настолько натянутой, что воздух казался наэлектризованным. Феликс лег на диван прямо в одежде. Сон не шел. В голове набатом стучали слова Артёма: «Месяц тишины». Месяц без работы, без гроша в кармане, на одних старых заначках и животном страхе. Кристина как-то держится на своем упрямстве, но Рита... Она же едва стоит на ногах. Ей нужны витамины, нормальная еда, а не этот пустой бульон. Всё слишком сложно, но возможно.