དིИн᧐ᥔ ᥴцᥱнᥲρᥙᥔཉོ

Феликс открыл глаза, и мир отозвался острой, пульсирующей болью. Слизистую жгло так, будто в веки втерли битое стекло. Он захлебывался в вязком, тошнотворно-зеленом растворе, который облеплял тело, словно холодный желатин. В легкие короткими толчками врывался сухой воздух — кислородная маска работала на износ, насильно поддерживая жизнь в этом оцепенении. Сознание, возвращалось в черепную коробку со скрипом ржавых шестерен. И вместе с ним пришел ужас. Дикий страх заживо погребенного. Феликс рванулся, ударяя кулаками по прозрачной преграде, но движения в жидкости выходили вялыми. Сорвав маску, он едва не захлебнулся горькой химией. Нащупав тяжелое железное крепление, он вложил остатки ярости в один точный удар. Стекло сдалось. С оглушительным треском раствор хлынул на пол, увлекая Феликса за собой. Он рухнул на колени, содрогаясь от боли: из вен и кожи с мясом вырывались тонкие трубки-датчики, связывавшие его с системой. Приподняв голову, он увидел морг для живых. Огромный зал, залитый тревожным красным светом, и шесть вертикальных гробов-капсул. Механический скрежет разрезал тишину. Одна из капсул открылась плавно. Из нее, пошатываясь, вышел мужчина лет сорока — с впалыми щеками и сединой на висках. Взгляд человека, который слишком долго смотрел в бездну. Они не разговаривали. Сейчас слова были лишними. Мужчина уверенно подошел к консоли, приложил ладонь к панели — система считала отпечатки и начала осушение остальных резервуаров. Вскоре все семеро стояли в сборе. Мокрые, дрожащие, опустошенные. — И что это вообще всё было?... — тишину нарушил хриплый голос Помни. Теперь это была девушка с гетерохромией, чьи глаза в полумраке казались двумя осколками стекла. — Кто из вас кто, черт возьми? — Что было, что было… — небрежно отозвался Феликс, пытаясь унять дрожь в руках. — Мы выбрались. — Давайте по порядку, — предложила Рагата, прижимая к себе мокрую робу. — Назовем реальные имена и те, под которыми знали друг друга. Круг замкнулся на самом молодом из них. — Енох, — парень лет двадцати обвел их жестким взглядом. — Сын Кейна. — Чего?! — Джекс, оказавшийся болезненно худым блондином, едва не поперхнулся воздухом. — Времени у нас теперь много. Давайте присядем, — Енох указал на пол. — Я вам всё расскажу. Они опустились на холодный бетон, опираясь спинами о холодные стены лаборатории. — Ладно. С самого детства я был одержим человеческим мозгом. Загадка сознания... — он горько усмехнулся. — Когда мне было шестнадцать, мой брат Каин подбросил идею: «А что, если перенести сознание в цифру?» Это стало нашей целью. Годы пахоты на трех работах, учеба, эксперименты. Год назад нам удалось запустить в систему собаку. Так появился Пузырёк. Каин настоял: я, как создатель, должен войти первым. Позже я понял — он просто хотел занять мое кресло в реальности. Все слушали, боясь пошевелиться. — Я вошел. Моя жена, Королина, умоляла брата отправить её за мной. Он согласился. Мы были там одни, пока Королина не начала «рассеиваться» — её разум не выдержал нагрузки кода. Каин, видя это, окончательно сошел с ума. Он присвоил себе админ-права, оцифровался сам, решив стать богом в созданном мире. Правление компанией он передал нашему отцу, Адаму, а сам превратился в Кейна. Его сознание деформировалось под воздействием власти над кодом. А меня... меня он изменил так, чтобы я никогда не выбрался. Лишил рассудка при ярком свете — именно поэтому в Цирке всегда слепили прожекторы. Абель замолчал, глядя на свои дрожащие руки. — А потом появились вы. — Уже позже, — подхватил Енох, — когда тело отца погибло, мозг просто перестал функционировать, дед Адам пригласил меня в проект. Пел о бессмертии, о благих намерениях... Ну, я и пошел. Далее вы всё знаете. Информация не шокировала. Она просто легла на место последним куском пазла, объясняя всё: и безумие Кейна, и странную забывчивость Королёра, и тот холод, который теперь исходил от стен этого здания. Тишина в зале стала невыносимой, давящей на барабанные перепонки. Первым тишину нарушил резкий звук — Енох поднялся на ноги, пошатываясь, но в его взгляде уже не было растерянности. Только холодная решимость человека, который знает это здание как свои пять пальцев. — Сидеть здесь и ждать, пока дед пришлет за нами «зачистку» — плохая идея, — отрезал он, вытирая зеленую слизь с лица. — Уходим. Сейчас. Он направился вглубь зала, туда, где за массивными серверными шкафами скрывалась тень. Остальные, превозмогая слабость и дрожь в коленях, потянулись за ним. Феликс шел рядом с Кристиной, поддерживая её за локоть; её пальцы всё еще судорожно сжимали край его мокрой робы. — Здесь должен быть технический шлюз, — бросил Енох через плечо. — Его заблокировали еще до того, как систему запустили в обход протоколов безопасности. Они прошли мимо пустых стеллажей и груд битого пластика, пока не уперлись в тупик. На первый взгляд это была обычная стена, обшитая стальными листами, но Енох уверенно нажал на скрытую панель под слоем пыли. С противным скрежетом часть обшивки отъехала в сторону, открывая вид на тяжелую, герметичную дверь без ручки снаружи. На ней красной краской было выведено: «СЕКТОР 0. ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН». — Заперто намертво изнутри системы управления, — выругался Енох, дернув за край стального листа. — Кейн заблокировал её программно перед тем, как окончательно уйти в сеть. — Отойди, — Феликс шагнул вперед, — Программные блокировки не работают против чистого веса. Он подобрал с пола тяжелый пожарный лом, который валялся у распределительного щита. Енох кивнул, понимая его без слов. Они встали плечом к плечу — два человека, которых эта компания пыталась стереть. — На счет три, — скомандовал Енох, хватаясь за край арматуры, торчащей из паза. — Раз... два... ТРИ! Они ударили одновременно. Феликс вложил в этот удар всю свою ненависть к Кейну, к «C&A» и к той несправедливости, что лишила его нормальной жизни. Енох навалился всем весом, используя лом как рычаг. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Петли, изъеденные временем и сыростью подвала, не выдержали. Дверь с грохотом вылетела наружу, в темный коридор, подняв облако вековой пыли. В лицо ударил поток воздуха — холодного, прогорклого, но настоящего. — Есть! — выдохнул Феликс, отбрасывая лом в сторону. Его ладони были содраны в кровь, но он этого даже не заметил. За проемом зияла лестница, ведущая вверх, в неизвестность. — Это путь к черному выходу через старый архив, — Енох обернулся к замершим позади людям. — Там камер нет уже давно. Если поторопимся, окажемся на улице раньше, чем они поймут, что капсулы пусты. Они двинулись в темноту коридора, оставляя позади залитый красным светом зал — свою общую могилу, которая так и не смогла их удержать.