Таков мой путь!

      Предательство… Оно происходит внезапно, разрушает планы, доверие, жизненные установки, иногда даже саму жизнь.       Жан шёл медленно, прихрамывая. Колено болело от ушиба, но в целом он считал, что ему очень крупно повезло в этой ужасающей заварушке. Сражаться с Бронированным и Колоссальным лицом к лицу казалось невозможным — и всё же они выстояли. Вот только какой ценой? Можно ли вообще назвать это победой? В конце концов, он жив. Это уже достижение. Но внутри почему-то пустота и чувство чего-то неизбежно дурного. За пару лет службы в разведкорпусе Жан прошёл немало битв с титанами, видел смерть своих товарищей, пережил множество потрясений, чтобы почти привыкнуть к этой боли. Но сегодняшний день оставил особенно гадкий след. Будто раскалённой кочергой проткнули насквозь тело прямо посередине и провернули внутри. Это чувство растекалось по телу липкой смердящей субстанцией, забираясь в самые укромные уголки души. До тошноты. Боль. Утрата. Разочарование. Полное. Сначала Энни. Потом Имир. А затем Райнер и Бертольд. Вот от кого он меньше всего ожидал удара! Люди, с которыми он сражался бок о бок. С кем делил пайки, дежурства, шутки и планы на жизнь в конце концов. Они оказались врагами. Нет, хуже. Предателями, что пошатнули его веру в товарищей. Почему они так поступили? Какая у них цель? Жан знал: без доверия к товарищам в разведкорпусе просто не выжить. Но теперь это знание было пощёчиной. Жестокой пощёчиной с циничной усмешкой. Отныне он будет осторожен. Обязан.       Райнер.       Жан видел в нём друга. Товарища. Человека, на которого можно положиться. Он доверял его решениям. Равнялся на него. Считал сильным солдатом и надёжным лидером. Райнер казался человеком с добрым сердцем — тем, кто берёт на себя тяжёлую ношу ради других. Тем, кто готов умереть за товарищей. И всё это оказалось ложью. Или… не совсем? Почему он это сделал? Из чувства долга перед родиной? По указке тех, кто сильнее? Судьба? Приказ? Он задавал эти вопросы внутри себя ещё с того момента на стене, когда вся правда вскрылась. И ответов не находил.       Задумавшись, он не заметил под ногами булыжник и запнулся. Боль прострелила колено и голеностоп. Он выдохнул сквозь зубы и потёр ногу.       — Чёрт… Если бы знал, что выживу, падал бы аккуратнее!       — Ты ещё легко отделался, — фыркнул Конни рядом. — Армин почти сгорел заживо.       Жан ничего не ответил, лишь горько усмехнулся.       После битвы за Стену Мария воздух был густым от пыли и дыма. Даже ветер не мог разогнать тяжесть, нависшую над разрушенным городом. Разговаривать не хотелось. Они шли молча. Каждый думал о своём. Конни — о тех, кто не вернётся.       Бронированный, Звероподобный и Перевозчик сбежали. Чистые титаны уничтожены, Эрен запечатал стену Марию. Цель выполнена. Но какой ценой? Они потеряли больше пары сотен товарищей. Потеряли командующего Эрвина. Что теперь будет с разведкорпусом без него? Сколько им ещё осталось жить? Смогут ли они вообще победить?       Конни сжимал кулаки, стараясь унять дрожь. Мысли становились всё мрачнее. Нужно было что-то сказать.       — Слушай, Жан… — устало начал он. Остановился, пнул носком сапога камень. — Ты тоже думаешь… об этом?       Жан остановился, но не обернулся.       — О чём? — всё равно спросил, хоть и догадывался, что Конни имеет ввиду.       — Ну… — Конни замялся. — О них… о Райнере с Бертольдом. Как могли так поступить? И ради чего?       — С того момента каждую чёртову минуту! — тихо ответил Жан.       Конни сглотнул и медленно пошёл дальше. Жан последовал за ним.       — Я пытаюсь вспомнить… — продолжил Конни. — Были ли какие-то знаки. Ну, что с ними что-то не то. Может, мы просто не замечали?       Жан усмехнулся безрадостно.       — Если бы и были, то мы бы всё равно пропустили. Мы не могли ожидать, что наши же товарищи окажутся… — он запнулся, — вот такими.       — Райнер и Бертольд… — пробормотал Конни. — Они ведь нормальными казались. Даже слишком нормальными. Только Энни… эм… была сама себе на уме.       — В этом и проблема, — ответил Жан. — Когда человеку доверяешь, ты даже и не думаешь его подозревать в чём-то. Перестаёшь проверять. А потом – бац! И всё рушится.       Конни нахмурился.       — Ты их ненавидишь?       Жан несколько секунд молчал, вглядываясь в разрушенные крыши зданий.       — Хотел бы. Ненавидеть легче, чем пытаться понять. Было бы… проще.       — Понять? — Конни удивлённо посмотрел на него.       — Да! Потому что если начнёшь понимать, — Жан выдохнул сквозь стиснутые зубы, — придётся признать, что они были такими же, как мы. А значит — любой может оказаться врагом.       Жан крепко сжал кулаки. Эрен тоже носил силу титана. Сколько ещё таких среди них? Кто следующий раскроется?       Конни поёжился.       — Спасибо, вот так сбавил напряжение… — не без иронии в голосе произнес.       — Я стараюсь, — сухо ответил Жан.       Они снова замолчали.       — Знаешь, а я всё-таки рад, что ты жив! — вдруг сказал Конни.       Жан бросил на него короткий взгляд.       — Ты тоже, балда!       — Эй! Сам ты… — повысив голос, с возмущением произнёс Конни, но Жан не дал ему договорить.       — Что «эй»? Если бы ты сдох, мне бы пришлось терпеть на одного придурка меньше. Я бы со скуки помер!       Кони фыркнул — и неожиданно рассмеялся. Жан сначала удивился, потом хмыкнул. Смех вышел хриплым, коротким, но настоящим. Он не сразу это понял, но рядом с Конни стало… тише. Не вокруг — внутри. Будто стресс, сжавший грудную клетку железным обручем, чуть ослаб. Не исчез, конечно. Такое не исчезает. Но рядом с кем-то своим боль всегда переносится легче.       «Даже если этот «кто-то» — с дурной башкой».       Они шли дальше по разбитой улице, и Жан вдруг поймал себя на странной мыслях:       «Раньше тоже было тяжело. Но было… проще».       Он вспомнил тренировочный лагерь. Дурацкие подколы. Споры за еду. Как Саша воровала хлеб, как Конни орал на неё, как Райнер разнимал их, как Имир его подначивала, как Бертольд стоял рядом, неловко улыбаясь, а Энни сидела в стороне и не обращала на них внимание. Тогда всё казалось понятным. Враг — снаружи. Титаны — снаружи. А внутри были только они.       — Помнишь, как Саша пыталась украсть мясо у поваров? — вдруг сказал Жан, сам удивившись, что вообще это произнёс.       Конни хмыкнул.       — «Пыталась»? Она стащила. Ещё и половину съела по дороге.       — А когда её поймали командиры, клялась, что «это был стратегический запас», — добавил Жан и тихо рассмеялся.       Он покачал головой. Странно. Вспоминать прошлое больше не было так больно, как несколько минут назад. Наверное, потому что он не один.       Они прошли ещё немного в молчании. Конни вдруг замедлился, поёрзал и неловко кашлянул.       — Эй… Жан.       — Что?       — Мне это… надо отойти.       Жан скосил на него взгляд.       — Отойти?       Конни выразительно посмотрел в сторону полуразрушенной стены дома.       — Ну… отлить.       Жан фыркнул.       — Герой разведкорпуса, — торжественно произнёс Жан, — победил титанов… и проиграл бой собственному мочевому пузырю!       — Да иди ты! — возмутился Конни. — Я с утра не ходил, между прочим!       — Какая трагедия. Ты только громко не стони там от удовольствия, если струя окажется слишком мощной.       Конни закатил глаза.       — Подожди тут. И не подглядывай.       — Больно надо, — лениво отозвался Жан. — Видел я уже твою героическую стойку.       — Да пошёл ты!       Конни, бурча, отошёл в сторону полуразрушенного дома. Жан остался на месте, прислонился к стене и прикрыл глаза. На пару секунд позволил себе просто стоять. Просто дышать. Просто не думать.       Тишина. …которая резко оборвалась.       — Эй, Жан! — раздался приглушённый голос Конни.       Не возмущённый. Напряжённый.       Жан открыл глаза.       — Чего? Не можешь справиться сам со своим напором?       Пауза.       Потом тише:       — Жан… иди сюда.       В голосе Конни было что-то странное. Слишком серьёзное.       Жан оттолкнулся от стены и медленно пошёл к нему, прихрамывая.       — Если ты решил разыграть меня, клянусь, я…       Он вышел из-за угла и замолчал. На земле, у обвалившейся стены, лежал парень.       Незнакомый.       В потрёпанной, странной одежде. Грязный. Без сознания.       Конни стоял рядом, растерянно глядя вниз.       — Я… просто подошёл… — пробормотал он. — А он тут лежит.       Жан нахмурился и сделал шаг ближе. Ни формы. Ни знаков отличия. Ни снаряжения.       «Точно не из наших».       — Ты его видел раньше? — тихо спросил Конни.       — Нет, — ответил Жан. И сердце почему-то сжалось.       Слишком странно.       Он присел рядом с незнакомцем и осторожно коснулся его плеча.       — Эй… слышишь?       Парень не реагировал. Жан проверил пульс. Живой. Слегка похлопал по щекам — бесполезно. Жан и Конни переглянулись.       — Кажется, — медленно сказал Конни, — у нас появилась новая проблема.       Жан вздохнул.       — Или… головная боль. Поднимай! Тащим к остальным.

***

      Эрен резко открыл глаза. Не от звука. От ощущения. Будто что-то тяжёлое прошло по земле. Сквозь него.       Он лежал несколько секунд, уставившись в потолок, что был знаком. Камень. Трещины. Запах пыли и дыма. Разрушенный район внутри Стены Мария. Они заняли одно из уцелевших зданий на ночь. Кажется, это была какая-то таверна.       Поморщился. Тело ломило после боя, мышцы ныли, но это было ожидаемо и даже привычно. Непривычно было другое. Сердце билось слишком быстро. Словно он бежал. Но куда? Или… от кого? Значит… это был сон.       Он медленно вдохнул.       Это произошло снова.        В последние дни сны стали странными. Не кошмары. Хуже. Обрывки. Вспышки. Иногда ему снилось, как он стоит на равнине. Пустой. Без стен. Иногда — что под ногами дрожит земля. Сильно. Ритмично. Как будто… что-то огромное поднимается и опускается.       Он нахмурился и сел, уперевшись локтями в колени. Влажные волосы неприятно липли ко лбу. Потёр лицо ладонями.       «Просто усталость», — сказал бы кто-нибудь.       «После боя у всех крыша едет».       Но это было другое. Он видел…что-то ещё.       На мгновение перед глазами вспыхнуло.       Следы.       Много следов.       Гигантских.       Эрен резко вдохнул и зажмурился. Картина исчезла. Тишина. Он стиснул зубы.       — Чёрт!       Рядом Армин перевернулся на жёстком полу.       — Эрен?.. — сонно произнёс он. — Ты чего не спишь?       — Ничего. Просто… проснулся.       Армин приподнялся на локтях.       — У тебя снова кошмары?       Эрен не ответил сразу. Смотрел в пол.       — Да, — он усмехнулся без веселья. — Мне кажется, что это не просто кошмары.       — А что тогда?       Эрен прикрыл глаза и шумно выдохнул. Он не стал объяснять. Как объяснить то, чего сам не понимаешь? Иногда ему казалось, что он стоит очень высоко, в вокруг много липкой… воды? И смотрит вниз.       На… людей.       Иногда — что идёт вперёд. И чувство будто, что он непобедим.       Он сжал пальцы.       — Всё нормально, — сказал тихо, почти шёпотом. — Просто устал.       Армин бросил на него настороженный взгляд, но кивнул.       — Завтра… вылазка в подвал, — сказал он. — Может, там будут ответы.       Эрен поднял взгляд.       Подвал.       Ответы.       Правда о мире.       О титанах.       Об отце.       Лёг обратно, но глаза не закрывал. Смотрел в потолок. Слушал дыхание Армина, ветер за окном. И вдруг — снова.       Вспышка.       На секунду.       Что-то большое. Нет. Огромное!       Тени. Крики.       И ощущение, от которого внутри стало холодно. Будто «огромное» - это он!       Эрен резко сел. Сердце колотилось.       — …нет.       Он провёл рукой по волосам.       «Просто усталость. После боя у всех такое. Это из-за титана».       Он встал, тихо, чтобы не разбудить Армина, и подошёл к окну. Снаружи тянулись разрушенные улицы Шиганшины. Луна освещала обломки крыш, дым, пустые проёмы окон соседних полуразрушенных зданий. Тишина была тяжёлой, как после бури. И вдруг его накрыло странное чувство. Будто произошло… что-то ещё. Присутствие… кого-то?       Эрен нахмурился и оглянулся через плечо. В темноте помещения спал Армин. Его дыхание было ровным, еле уловимым слухом. Всё как обычно. Ничего странного. Но ощущение не исчезло. Словно где-то параллельно разворачивалась какая-то история. Явно чужая. Но почему-то… знакомая. Он покачал головой.       «Бред!»       Вернулся на своё место и лёг. Закрыл глаза. Сон не приходил. Вместо него — ожидание. Тягучее. Непонятное. Будто что-то уже началось. И остановить это нельзя.       Ночь перед походом в подвал казалась ему длинной. И слишком тихой.