Их жизнь

      Последнее время Микаса вела себя странно. Если брать последний месяц в расчет. И дело было вовсе не в её неудовлетворенности общим бытом, не в скорби о прошедшие годы, не в ссорах с ребятами из когда-то существовавшего развед корпуса, и уж точно не в Эрене! – по крайней мере, он так предпочитал думать.       Она была неестественно осунувшейся, но в то же время выглядела как всегда здоровой, не менее активной и такой же любезной. Лишь некогда ровная, как воткнутый в землю штык, осанка была подверженна изнуренной, будто фальшивой, деформации – плечи её всегда были склоненны вовнутрь, а голова опущена, будто она вечно испытывала стыд или смущалась. Опровергало действительность этих догадок только её необычайно нежная улыбка и затуманенный взгляд, скозь все происходящее. Словно она вечно была себе на уме и окружающее мало чем интересовало.       Только Микаса не стала отстраненнее к Эрену. Вся её забота продолжалась литься ручьем в самых обычных действиях начиная от приготовления ужина и заканчивая, пожалуй, самыми второстепенными прикосновениями и словами вскользь их разговоры.       Второе, что его напрягало – это частые походы Микасы в город. Иногда она приходила с небольшой охапкой продуктов с рынка, иногда вовсе без ничего, будто просто вышла погулять на каких-то два часа. Не то чтобы Эрен беспокоился, что сама Аккерман не сможет за себя постоять в центре оживленных улиц или что бы он ревновал её свободное время вне дома, которое она проводила неизвестно с кем – дело было вовсе не в этом! Просто чутье Эрена било тревогу и не давало покоя, так и крича, что что-то здесь не так.       Он слишком хорошо знает Микасу. Будь это что-то несерьёзное она бы никогда не скрывала это от него и не ускользала от встречных вопросов простыми отмашками, которые сеили большую панику.       Но ещё он слишком плохо разбирался в женщинах.       Эрен ни раз слышал, как ребята из кадетки обсуждали свои интриги и симпатии, заявляя, как сложно иногда бывает угодить женщинам. Но он не углублялся в суть их претензий, ведь у него никогда не возникало подобных проблем. Остальные девушки его ни капли не интересовали, а Микаса не вела себя как требовательная любовница, тем более в то время.       Но теперь Микаса не воин, не солдат и не сбройная сила, она – обычная девушка, любящая наблюдать за насекомыми в саду и готовить простые блюда, наблюдая за обольстительной реакцией Эрена, вкушающим вкус её творений, любящая вышивать, усиживаясь в кресле на крыльце их дома и, конечно же, она – его Жена.       Руки её были необычайно нежными, будто тремя годами ранее они не были покрыты мазолями от вечных сражений, будто совершенно не ими она безжалостно убивала титанов, не в них держала клинки. Волосы её отрасли и были заплетены в аккуратный хвост, а мышечная масса, все так же оставалась при ней, но уже не с настолько видимыми рельефами тела. Всё равно она скрывала это под рубашками и длинными юбками, и удавалось видеть красоты её тела Эрену лишь в самые близкие ночи.       Но как бы необычайно мила и красива она не была, Йегеру не давало покоя её странное поведение и отстранённость в интимном плане.       Неужели он уже её не удовлетворяет? Наверняка, ведь Микаса слишком стыдлива в откровенности подобных разговоров и ни за что не сказала бы Эрену, что именно её не устраивает.       Отсутствие каких либо здравз доводов или аргументов, подтверждающих хоть одну из тысячи его теорий не находилось. Что вбивало его в ещё больших диссонанс спорности всей ситуации. – Микаса, – начал он, ковыряя вилкой остатки еды разбросанные по тарелке. – Нам нужно поговорить.       Аккерман чуть нахмурилась, но тут же сменила тон лица, будто осознавая, что хочет сказать ей Эрен. – Тебе что-то не понравилось? Пересолила? – она расстроенно уткнулась взглядом в свою миску. – Последнее время слишком часто готовлю курицу... Тебе надоело? – Нет, – тембр его звучал грубо, но чувствовалось в нем что-то растерянное, будто он просит то, в чем сам не до конца уверен. – Дело не в еде. Ты же явно хочешь мне что-то сказать.       Девушка подняла голову беспомощно смотря в его глаза и напряжённые брови, поджимая губы и переводя взгляд в пейзаж окна, где улавливала знакомый зелёный отлив в деревьях и кустарниках поблизости. Она не выглядела как та, кого поставили перед фактом вскрытия лжи или той, от кого просят неизвестное. Микаса изначально прекрасно понимала, что Эрен имеет в виду, когда уловила изменения в его лицевых мышцах ещё до того, как он подал голос. – Эрен... – Аккерман (уже Йегер!) поднялась со стула с характерным скрежетом ножек о деревянный пол и устремилась размеренным шагом к мужу, прикасаясь кончиками пальцев его лба. – Ты прав. Я давно хотела тебе это сказать, но решила приберечь до нужного момента. – Мика-.. – Ты готов стать отцом, Эрен?       Этот странный вопрос выбивает его из колеи. Ведь она имела в виду именно то самое, о чем он сейчас подумал? Это ведь не шутка и не розыгрыш, так ведь? Микаса никогда не умела разыгрывать с таким серьезным лицом, это работа всегда доставалась Жану и Конни и лишь неудержимый хохот Саши выдавал их намерения. Только ни Саши, ни Жана или Конни он здесь не наблюдал. – Ты серьезно? – Я беременна.       Её руки, находящиеся на лбу Йегера, ласково прижимают его лицо к животу и только сейчас он осознает, насколько глуп был все это время. Ладонью, вслед за головой, он упирается в чуть округлый живот Микасы, который ранее совершенно не замечал, подобно самому тупому барану, и кажется, чувствует поступающую к глазам влагу. – Мика.. Микаса, кто-то ещё знает, скажи? – Нет, – она продолжает переплетать между своих пальцев его волосы, поглаживая и не отстраняя от утробы. – Только Доктор. Он сказал, что сейчас около четвертого месяца.       Теперь то все встало на свои места. И частые походы Микасы в город и её неестественная сутулость была для того, чтобы скрыть разрастающийся живот, и её недвусмысленное поведение и странная улыбка в свои мысли. Ему даже стало как-то не по себе от собственных мыслей, которые он допускал, ужасно грязно (естественно, только для него) оскверняя её честь.       Эрен боится прижаться ближе, распластав щеку по белой рубашке, боится сделать что-то не так, навредить, сделать слишком больно. Он совершенно не знал, как нужно вести себя с беременными женщинами, поэтому его руки нежно расходятся по обе стороны Микасы, обвивая все ещё ощутимую талию и смыкаясь за ее спиной, а на ткани остаются мокрые пятна слез. – Я так счастлив, Микаса, – Эрен прикрывает глаза, позволяя лишней влаге растечься по его лицу. – Ты будешь самой замечательной матерью... Нашего.. Ребенка.       Микаса жмурит глаза, расплываясь в самой счастливой и умиротворенной улыбке. На её душе никогда ещё не было так спокойно, как сейчас. Их судьбы, их кровь сплелась в одной маленькой зараждающейся жизни.       Они обязательно расскажут об этом остальным, вышлют письмо Армину, выловят капитана Леви, соберутся всем разведкорпусом, как в былые времена, и озвучат эту новость для всех, перед этим запретив Жану курить в одном помещении с беременной женщиной. Теперь они станут полноценной семьёй, забыв о ужасах их прошлого. Это лишь их маленькое счастье, в награду за весь пережитый смрад.