Всегда рядом с тобой

Пятый курс начался с катастрофы. Долорес Амбридж вошла в Большой зал на пиру, и Гарри сразу её возненавидел. В ней было что-то отравляюще-сладкое — как в конфете, которая на поверку оказывается лакрицей. Розовая шляпка, кружевной кардиган, голосок маленькой девочки, которая вот-вот заорёт на всю школу. — Ваша новая преподавательница Защиты, — прошептал Рон. — Выглядит как моя тётя Мюрриэль. Только тётя Мюрриэль хотя бы не носит бантики. — Она хуже, чем Снейп, — ответил Гарри, глядя, как Амбридж улыбается Дамблдору улыбкой крокодила. — Никто не хуже Снейпа, — возразила Гермиона. — Но она действительно… неприятная. Гарри сжал её руку под столом. Тайный ритуал, который они выработали за прошлый год: когда мир становится слишком мерзким, они касаются друг друга — хотя бы мизинцами. И мир перестаёт быть таким уж мерзким. Первый урок Защиты подтвердил все опасения. — В этом году, — щебетала Амбридж, — мы будем изучать теорию. Практика не требуется. Министерство считает, что у вас и так слишком много опасных заклинаний в головах. — Но как мы будем защищать себя от тёмных сил? — спросила Гермиона, подняв руку. Амбридж посмотрела на неё так, будто увидела таракана в супе. — Ваше имя, деточка? — Гермиона Грейнджер. — Так вот, мисс Грейнджер. Тёмных сил не существует. Это пропаганда. Всё, что вам нужно знать, — в учебнике. Она раздала тоненькие брошюрки с названием «Теоретические основы магической обороны, одобренные Министерством». Гарри открыл свою и увидел пустые страницы с редкими картинками, на которых дети в мантиях радостно уворачивались от… ничего. — Это не учебник, — сказал он вслух. — Это оскорбление. — Мистер Поттер, — улыбка Амбридж стала ещё слаще. — Задержитесь после урока. На беседу. Гарри задержался. Вышел через час с красным лицом и сжатыми кулаками. — Что она сделала? — Гермиона ждала в коридоре, и в её глазах горела холодная ярость. — Заставила писать пером, которое режет руку, — Гарри показал ладонь. На ней алела надпись: «Я не должен врать о возвращении Тёмного Лорда». Шрам заживал на глазах, но боль осталась. — Это пыточное перо! — Гермиона побледнела. — Это запрещено Женевской конвенцией! Даже маглы запретили такие методы! — Амбридж плевать на конвенции, — мрачно сказал Гарри. — Она выполняет приказы Фаджа. А Фадж хочет заткнуть мне рот. — Тогда мы будем учиться сами, — твёрдо сказала Гермиона. — Что? Где? — В Выручай-комнате. Её размеры позволяют. Идея родилась за ужином, оформилась в гостиной Гриффиндора после отбоя, а на следующее утро Гарри уже стоял перед стеной на седьмом этаже, думая: «Мне нужно место, где можно тренироваться в защите от тёмных искусств». Дверь появилась. За ней оказалась комната, похожая на тренировочный зал авроров — с манекенами, щитами, стопками учебных палочек и трибунами для зрителей. — Это… идеально, — выдохнула Гермиона, заходя следом. — Ты же не видела комнату до того, как я её вызвал, — удивился Гарри. — Я прочитала о ней в «Хогвартсе: История». Там написано, что комната даёт то, что нужно, а не то, что просят. А нам нужно место для сопротивления. — Она повернулась к нему. — Ты понимаешь, что мы сейчас делаем? — Нарушаем правила? — Создаём армию, — поправила Гермиона. — Армию Дамблдора. Название прилипло мгновенно. Рон, узнав, вызвался быть «генералом», но быстро понял, что Гермиона справляется лучше. Невилл пришёл с горящими глазами — его родители были замучены Пожирателями смерти, он хотел уметь защищаться. Луна Лавгуд принесла с собой ожерелье из пробок от сливочного пива и серьёзно спросила, будут ли они учиться отражать нападения нарглов. — Нарглы не нападают, Луна, — мягко сказала Гермиона. — Вы просто не видели их в гневе, — ответила Луна. Гарри нравились эти вечера. После целого дня притворства — читать брошюрку Амбридж, писать кровью строки на пергаменте, делать вид, что Волан-де-Морт не вернулся, — он приходил в Выручай-комнату, и там была Гермиона. Серьёзная, с книгой в руке, с растрёпанными волосами после тренировки. — Твоя техника «Экспеллиармуса» всё ещё хромает, — сказала она однажды, когда они остались вдвоём после занятия. — Моя техника спасла мне жизнь на кладбище, — возразил Гарри. — А могла бы спасти быстрее. — Она встала напротив, подняла палочку. — Давай ещё раз. — Я устал. — Пожиратели смерти не спрашивают, устал ты или нет. Он вздохнул, поднял палочку. Они сражались десять минут, пока Гарри не выбил её палочку из рук. Гермиона осталась безоружной, и Гарри прижал её к стене, схватив за запястья. — Сдаёшься? — спросил он, тяжело дыша. — Никогда, — ответила она, и в её глазах не было страха — было что-то другое, от чего Гарри забыл, где они находятся. Он поцеловал её. Жёстко, с привкусом крови из прокушенной губы. Гермиона ответила, прикусывая его нижнюю губу в ответ, и Гарри застонал. — Это нечестно, — прошептал он. — Я пытаюсь тебя победить, а ты… — А я пытаюсь тебя соблазнить, — закончила она. — Получается? — Больше чем. Он подхватил её на руки и отнёс на кучу матов, которые комната предусмотрительно сложила в углу. Они целовались, стаскивая друг с друга мантии, рубашки, путаясь в ремнях и пуговицах. — Сегодня я сверху, — сказала Гермиона, толкая его на спину. — Ты уверена? — Я уверена в тридцати семи заклинаниях, а в этом — тем более. Она оседлала его, и Гарри почувствовал, как она медленно опускается на него, прикусывая губу, чтобы не закричать. Комната — умная комната — приглушила звуки, оставив только их дыхание. — Ты прекрасна, — выдохнул Гарри. — Знаю, — ответила она, двигаясь. — Не отвлекай. После они лежали на матах, глядя в потолок, который комната превратила в звёздное небо. — Как думаешь, — спросила Гермиона, — Амбридж узнает про Армию Дамблдора? — Узнает, — сказал Гарри. — Вопрос — когда. — И что мы тогда будем делать? — То же, что всегда. Сопротивляться. Она повернулась к нему, положила голову на грудь. — Знаешь, что я люблю в тебе больше всего? — Мой шрам? — Твою глупую привычку не сдаваться. — Она поцеловала его в сердце. — Даже когда всё против тебя. Даже когда весь мир говорит, что ты врёшь. — Это не привычка, — Гарри погладил её по волосам. — Это ты. Ты заставляешь меня верить, что есть ради чего сражаться. — Есть ради чего, — согласилась Гермиона. — Например, ради того, чтобы я могла делать это. Она провела рукой по его животу, ниже, и Гарри понял, что они не уйдут отсюда до утра. Амбридж узнала о тайных встречах через три недели. В Орден проник предатель — никто не знал кто, но Гарри подозревал Мариетту Эджкомб, подругу Чжоу. Однажды вечером он и Гермиона вернулись в гостиную и увидели профессора МакГонагалл, которая ждала их с каменным лицом. — Поттер, Грейнджер, — сказала она. — Следуйте за мной. Директорский кабинет был полон. Дамблдор, Фадж, Амбридж, Кингсли Бруствер, какие-то авроры. Гермиона побледнела, но не выпустила руки Гарри. — Мистер Поттер, — сказал Фадж. — Нам стало известно, что вы организовали нелегальный кружок по изучению боевой магии. Это прямое нарушение Указа № 47. — Это был не кружок, — сказал Гарри. — Это была подготовка к тому, с чем мы столкнёмся, когда Министерство наконец признает, что Волан-де-Морт вернулся. — Вон! — заорала Амбридж. Дамблдор поднял руку. В комнате стало тихо. — Я беру всю ответственность на себя, — сказал он спокойно. — Организация была создана с моего молчаливого согласия. — Вы… — Фадж побагровел. — Вы превысили свои полномочия, Дамблдор! — Возможно, — директор улыбнулся. — Но вы не можете наказать детей за то, что одобрил их директор. Гарри и Гермиону отпустили. Но Амбридж запретила им появляться в Выручай-комнате под страхом отчисления. А Дамблдора… Дамблдора Фадж не тронул. Пока что. В ту ночь Гарри сидел в своей спальне, глядя в стену. Гермиона пришла через час — через тайный проход, соединяющий мужскую и женскую части башни. Она нашла его в темноте и легла рядом. — Всё кончено, — сказал Гарри. — Нет, — ответила она. — Это только начало. — Они знают про нас. — Пусть знают. — Она взяла его за руку. — Гарри, посмотри на меня. Он посмотрел. В её глазах горел тот самый огонь, который он видел в день, когда они украли карту Мародёров, и в день, когда она сварила Оборотное зелье, и в день, когда она поцеловала его впервые. — Мы не сдадимся, — сказала она. — Мы найдём другой способ. Всегда есть другой способ. — Ты правда в это веришь? — Я верю в тебя. А ты веришь в меня? — Больше, чем в кого-либо. — Тогда мы справимся. — Она поцеловала его в висок. — А теперь спи. Завтра у нас первое заседание нового тайного кружка. В другом месте. — Ты уже придумала где? — Конечно, — усмехнулась Гермиона. — Я же Гермиона Грейнджер. Гарри улыбнулся, прижал её к себе и закрыл глаза. Завтра был новый день. И в этом дне была она. А значит, всё будет хорошо.