Talk, Feel, Kill.

Ровно год. Год с пожара на Эстрелле, год с момента, как её приняли в команду Черной Бороды, и уже целый год, как она живет новой жизнью. Но самое главное… Год со смерти Левассера. Именно по этому поводу, она проснулась утром в приподнятом настроении и едва ли не с улыбкой на лице, и даже забыла о похмелье и головной боли, которые должны были послужить хорошим уроком не пить текилу «по мексиканским традициям». Предыдущим вечером Иззи несколько часов сначала просто наблюдал, как она заливала в нос лимонный сок и мешала текилу с солью, и был в полной готовности спасать и откачивать эту не очень умную любительницу латиноамериканских традиций. Весь этот цирк закончился только тогда, когда ровно в полночь она, едва держась на ногах, каким-то образом запрыгнула на бочку, и, победно выкрикнув в небо — ¡Feliz día de tu muerte, cabrón! залпом допила остатки текилы и свалилась с бочки на палубу, заливаясь ведьминским смехом. После этого, по крайней мере, закончились танцы и крики, которые очень веселили капитана в том числе потому, что Иззи отчаянно пытался её угомонить. Полночи он пытался заставить её лечь спать и перестать буйствовать и зазывать сокомандников «веселиться», и когда она, наконец, заснула на полу у спуска в трюм, он на руках отнес её в каюту и укрыл той самой многострадальной шкурой, которая повидала всякое за свою жизнь на этом корабле. Поэтому, в отличие от Исабеллы, Иззи проснулся крайне уставшим и с ощущением, что он и не ложился. В этот день было ужасно, невыносимо жарко. Казалось, что проклятое солнце норовит выжечь всё живое с концами именно сегодня. Даже влажный морской воздух был душным и тяжелым. И обычно прохладное и бодрящее море едва ли только не кипело. Исабелла, удачно пережившая вчерашний вечер, сидела в вороньем гнезде, как обычно, обхватив колени руками. Она была в одной только полупрозрачной просторной рубашке, которая доходила ей практически до колен. Слишком жарко, чтобы надеть что-нибудь более практичное. Точно грустное позабытое привидение, она сидела в вороньем гнезде, стараясь ловить тень от паруса и не сгореть заживо в лучах безжалостного солнца, пока Иззи искал её по всему кораблю. Самые неприятные мысли застигли его врасплох: А вдруг она ночью проснулась и вывалилась за борт? Вдруг умерла и капитан уже избавился от тела? — Исабелла! Доносилось с палубы всё более отчаянно. Но эта самая Исабелла сидела сейчас в вороньем гнезде, аки птенчик, и была полностью погружена в свои мысли. Как интересно меняется жизнь! Уже год она живет в какой-то новой реальности, не похожей на то, что было до этого. А если вспомнить детство?.. Это время вообще казалось каким-то ненастоящим и очень далеким. Как сон, который постепенно забывается, по мере того, как протекает день. Она положила голову на колени, обхватив их руками, так что её черные кудри мягко сползали по её спине и плечам. Ну прямо картина Васнецова - Аленушка. Только вместо Аленушки - Белла. Сколько времени она бы просидела в вороньем гнезде незамеченной остается загадкой. Левша Луи видел, как утром она взбиралась по сетке на мачту, к этому самому гнезду, и он так и оставил бы эту информацию при себе, если бы не случайная стычка с Иззи. — Жарко, как в Аду, никаких приказов от капитана, так еще и Белла неизвестно где. Ругался Иззи себе под нос. В отличие от Исабеллы, он не мог расхаживать по палубе в одной только легкой рубашке. Он и так уже приложил максимум усилий, чтобы не свариться заживо - но даже этого было недостаточно. Проклятая жара пробиралась под кожу и закипала в крови. Хотелось раздеться полностью и скрыться от солнца под прохладными морскими волнами. Перспектива пойти ко дну была заманчива, как никогда. Но, увы, всё что он мог сделать - это расстегнуть верхние пуговицы рубашки, сменить жаркие кожаные штаны на легкие шелковые и пару раз умыться холодной водой. Это, конечно, помогало, но не сильно. Капитан спасался от палящего южного солнца своим проверенным временем способом. Он зашторил все окна темными тяжелыми занавесками, сменил свою одежду на шелковый халат, и валялся себе на диване в тени в своей мрачной и прохладной каюте. В такие дни никаких приказов не было. Главное просто дожить до вечерней прохлады. Кому захочется драться и что-нибудь захватывать в такую то жару? Но на всякий случай, даже будучи в одном халате, капитан держал при себе револьвер. Мало ли кто-нибудь решит на них напасть и застанет Черную Бороду мало того, что в неглиже, так еще и безоружного. Так не пойдет.. Вся команда тоже изнывала от жары и скуки, и большинство из людей не решались покидать трюм. Один только Левша Луи висел почему-то вверх ногами на сетке, как какая-нибудь летучая мышь. Очень странная однорукая летучая мышь. Пропустить такое зрелище и никак его не зацепить Иззи просто не мог. — Эй, Граф Дракула! Прикрикнул на него Иззи, щурясь и прикрываясь рукой от яростного солнца. Левша Луи не двинулся, но отозвался — Слушаю! — Ты хрен ли там повис? Снова крикнул ему Иззи, надеясь, что Луи всё же спустится. Но Луи явно не собирался слезать со своей сетки. — Так жарко же! Я охлаждаюсь. Исабелла вот вообще ещё дальше пошла. Иззи не ожидал вынести из этого разговора что-то полезное, особенно про местонахождение Беллы. — И где она нахрен? Не слишком любезно поинтересовался Иззи. — В гнезде. Лениво отозвался Луи. Ему вообще нормально висеть вниз головой столько времени? И как он вообще забрался туда с его то крюком… Иззи задумался. Докричаться до Исабеллы в принципе было реально, но так и голос сорвать недолго, ведь Белла однозначно блуждает в своих мыслях и, как оно обычно бывает, не слышит никого и ничего. С другой стороны, а зачем её сейчас беспокоить? Может, ей хочется побыть одной. День смерти Левассера, как никак. И в то же время день, когда Иззи спас ей жизнь…. — Ну и хрен с тобой! Крикнул Иззи в адрес Левши, сам до конца не осознавая, зачем. Наверное, вымещал на нем свои внутренние тревоги, проблемы и обиды. На Исабеллу он обычно не орал, у неё к этому своеобразный иммунитет, а вот на остальных членов экипажа это не распространялось. Но Луи не реагировал. Левша Луи был гедонистом, и делал всё ради блаженства и наслаждения, а остальное считал лишь второстепенными действиями на пути к достижению заветной нирваны. И Иззи ничуть его не беспокоил. Сейчас главной целью Левши было охладиться. Остальное его мало волновало. Исабелле иногда нравилось проводить время с Левшой, потому что он частенько напоминал ей брата. Только Левша был каким-то более конкретным. Многое мог рассказать. Даже чему-то научить. Как-то Исабелла узнала от него, что раньше Луи был врачом. Но, когда его правую руку съели…Луи сменил профессию врача на пиратство и самозабвенный гедонизм. Льюис Стенли - молодой хирург, отправился в неудачную экспедицию и потерпел крушение у неизвестных островов. Три года Льюис выживал среди островских жителей, надеясь, что когда-нибудь, ему удастся покинуть острова и вернуться домой на Барбадос. Он стал у местных кем-то вроде лекаря, что впоследствии и стало причиной, по которой его решили съесть. Они хотели перенять его знания и умения, и зачем-то начали есть его по частям. И вот, несчастный Луи остался без руки, впоследствии бежал с острова вместе с пиратами и превратился в Левшу Луи. А потом и вовсе присобачил к своей культе крюк, потеряв всякую надежду вернуться домой и вновь заняться медициной. И прозвище Левша Луи как-то за ним закрепилось. И сейчас этот самый Луи висел на сетке вниз головой, наслаждаясь прохладным ветерком и в принципе неплохим, пусть и жарким днем. После побега с жуткого острова от полчища каннибалов, успевших съесть твою правую руку, по-особому начинаешь любить жизнь! День протекал ужасно медленно. Ничего не радовало сильнее, чем приближение вечера, и перспектива того, что жара, наконец-то, спадет. Исабелла так и не спустилась из своего высокого укрытия. Сидела там, как принцесса в неприступной башне. Всё это портило Иззи и без того хреновое настроение. Слишком скучный и бесполезный день. Кто знает, сколько им осталось, нельзя растрачивать время так…глупо! Но, хотя бы солнце больше не стремилось выжечь ему глаза. Близилась ночь. Уже багровое солнце плавно садилось в воду, и вечерняя прохлада была настоящим спасением для всего экипажа. Даже Луи спустился со своей сетки. А Исабеллы всё не было. Да и капитан не вылезал из своего укрытия. Сидел там, как сыч, и радовался. Иззи стоял на палубе, пытаясь прогнать мысли о том, как сложился сегодняшний день. Это всё неважно, пусть девочка переживает день смерти французского садиста как считает нужным. Этот день не про мои с ней отношения. Этот день про Исабеллу и мертвого капитана. Главное, что Иззи сохранил ей жизнь. И теперь может наблюдать за её странным поведением чувствовать её странную любовь. За этот год он ни разу не пожалел о своем решении. Столько раз за это время он смотрел на Исабеллу и понимал, что и сам любит её по-своему странно. Есть только он и она. У обоих нет семьи, какое замечательное совпадение! Мертвые родственники и совершенно разные истории могут потрясающе сближать людей. И еще кое-кто превосходно их сблизил, сам того не зная. Кое-кто уже давно мертвый, но однозначно не позабытый. Этот кое-кто так же звонко смеялся, у этого кое-кого были такие же черные кудряшки, вот только этот кое-кто звался Лотти и был уже много лет как мертв. Мертв по вине Иззи. При мыслях об этом кое-ком слёзы непроизвольно наворачивались на глаза. Пока Иззи думал о своем, Исабелла, тихо и незаметно, точно тень, появилась вдруг сзади и тоже облокотилась на борт корабля. Про серого речь, а серый навстреч. Вот она, красавица. Подумал Иззи, заметив рядом с собой Беллу. Он обрадовался, что она, наконец, соизволила спуститься, но что-то всё таки его раздражало. Хотя черт его знает, что служило причиной его гнева на этот раз. Возможно, эта самая Лотти, возникшая в памяти печальным призраком прошлого. — Привет.. Тихо произнесла Исабелла, и как-то уставше улыбнулась. — Добрый вечер, Белла... Ответил ей он, не оборачиваясь. Какое-то время они просто стояли молча рядом друг с другом. Море умиротворяюще колыхалось, переливаясь черной водой и отблесками корабельных огней. Звезды и луна тихо светили в тоскливом ночном небе. — Странный денёк.. Прошептала Исабелла и так же тихо усмехнулась. — Год назад я была Вампиршей..Но она умерла. Сгорела вместе с Левассером на Эстрелле… Иззи посмотрел на подопечную, а она смотрела вдаль, на черную воду и тихое ночное небо, то самое небо, которое год назад освещалось пламенем её корабля. — И кем ты будешь теперь? Спросил он прежним размеренным тоном. — Я буду как ты, Из. Потому что если бы ее ты, я бы уже никем не была. Неожиданно приятно. Подумал он, не смог подобрать слов, чтобы ответить ей хоть что-нибудь. Он просто по-особенному на неё посмотрел. Со всей своей странной любовью во взгляде. — С днем смерти Левассера. Сказала Исабелла и еле заметно улыбнулась. После чего она повернулась к Иззи, мягко коснулась его плеча, поцеловала в щеку, и, прежде чем уйти, шепнула ему — Ты лучший. И вручила ему небольшой бумажный конвертик. После чего она ушла, вся в своих мыслях и сожалениях. Все таки такой день большая редкость..Ей всё еще было о чем подумать. Иззи остался стоять у борта корабля в полном одиночестве с небольшим конвертом в руках. De Isabella al caballero protector. Гласила надпись на этом самом конверте. Вскрыв его карманным ножом, Иззи обнаружил две вещи - записку и очень симпатичный браслет из камней, ракушек и даже обточенных морем кусочков зеленого стекла. И весь он был так искусно переплетен и подобран по цветам, что выглядел действительно красиво. Иззи достал браслет из конверта и первую пару секунд просто рассматривал его. Какая искусная работа… Записка на слишком хорошем для Исабеллы английском гласила: Я попросила Томаса помочь мне это написать. Этот браслет я собирала весь год, в месяц по одному элементу. Каждый элемент - напоминание о том, что если бы не ты, я бы уже была мертва. Этот день - мой второй день рождения. И всё благодаря тебе. Знаю, этот браслет несопоставим с тем что ты сделал для меня. Но, в любом случае, Gracias. И пусть эта записка действительно была написана Томасом (отсюда и слова вроде несопоставим, да и весь её высоко-интеллигентный стиль), последнее слово и подпись на конверте Исабелла написала сама. Да и что там письмо, сам браслет был настоящим сокровищем. Целый год она собирала браслет с мыслями о нем! Прекрасный, и неожиданно приятный подарок. Он не мог отвести взгляда от теперь уже своего браслета. Он крутил его в руках рассматривая каждую деталь, и даже, кажется, помнил, как про некоторые ракушки, которые были теперь в этом браслете, Исабелла спрашивала «Тебе нравится эта штучка?» А он тогда отвечал что-то односложное, и забывал про эту ракушку в тот же момент. Но все эти несчастные ракушки теперь были здесь! Вот они, родимые, носи на здоровье! Интересно, что было бы, скажи он про одну из них, что она ему не нравится..(хотя ему, конечно же, в моменте было всё равно) Исабелла выкинула бы её обратно в море, где ей, собственно, и место? Иззи вдруг неожиданно для себя вспомнил, как Исабелла показывала ему маленькие мокрые ракушки, лежащие у неё на ладони, и из одной вдруг показались сначала длинные усы, затем что-то вроде глаз и, кажется, лапки. Ракушка с раком внутри. Исабелла долго еще с ним носилась и игралась, как ребенок. — Смотри какие усики! Хочешь его потрогать? (Он, конечно же, не хотел) Спрашивала она, бережно держа на ладони этого неприятного членистоногого как какого-нибудь котенка. И умилялась ему, ну точно как котенку! — Белла, верни это где взяла… Это выглядело как бледно-зеленая сколиозная креветка-инвалид. Вдобавок оно было склизким и с отвратительными волосатыми лапками. Но Исабеллу это совершенно не смущало. Его домик для браслета она бы забрать не решилась, ибо тогда это несчастное создание с усиками и глазками осталось бы беззащитным и одиноким посреди сурового моря, пляжа, чаек и прочих прелестей. Но браслет получился красивый и без его домика. Очень красивый. В нем столько деталей, столько глянцевых камешков, маленьких ребристых ракушечек, блестящих стекляшек, зеленых и прозрачно-коричневых, его можно было рассматривать часами! Иззи хотел было его примерить, как вдруг, по непонятной причине, корабль слегка тряхнуло, и браслет выскользнул у него из рук. Он почти успел его поймать! Почти успел! Но не успел. И браслет, сверкнув напоследок блестящим зеленым стеклышком, с легким плеском навсегда отправился на темное морское дно. Год работы, в которую Исабелла вложила всю душу и любовь, постепенно удалялся к проклятым ракам. Кажется, в этот момент, его сердце разбилось окончательно… Возрадуйтесь, членистоногие уродцы! Сегодня у вас праздник - вещь, на пару мгновений успевшая стать для Иззи самой дорогой, отправляется к вам! Она блестит и переливается! Можете заебашить себе шикарный многоквартирный дом! Осталось только придумать, как сообщить об этом Исабелле. И как доказать ей, что браслет вылетел за борт по трагической случайности, а не по злому умыслу… Как странно всё сложилось! Ровно год назад мертвая Лотти заставила Иззи что-то почувствовать и спасти незнакомую девушку…незнакомую, но такую по-родному прекрасную! Прекрасную, как, наверное, последнее изображение живого на его могильной плите. Прекрасную, как последний выстрел и последние слова. Это нечто большее, чем привычная красота, это красота с флером яда и привкусом горькой утраты. Эти кудряшки, карие глаза, смуглая кожа…всё это не давало пройти мимо и бросить её умирать на пирсе. Он уже уехал однажды, оставив её одну, тяжело больную, в незнакомом ей городе... И к чему это привело?… Пожалуй, к тому, что Исабелла осталась жива. Ведь повторится подобное просто не могло. Это своеобразный второй шанс, будто бы жизнь или кто-то высший, если он достаточно разумный, чтобы давать шансы, сказал ему: «Вот тебе новая Лотти! Но с ней, увы, обойтись надо немного иначе. И проблем с ней будет больше. Это твоя Лотти, вернувшаяся из ада безумной и неправильной. Это твоё наказание и твой второй шанс. Действуй, дьявольское отродье! Пересатани Сатану! Поступи еще хуже, чем в прошлый раз, или докажи, что ты не уебок!» А потом оно однозначно смеялось бы хрипящий смехом отца Йозефа. Как-то так Иззи представлял себе Бога. Или кое-кого другого на его месте.