The Batman

2 ноября. Четверг. Мондштадт

Тяжелый скрип и теперь уже новый комиссар полиции Джинн Гуннхильдр, достала из котельной ещё пока свежий труп по указаниям Тёмного Рыцаря. Она сняла с трупа ткань, которой он и был прикрыт, открывая вид на изувеченного бывшего главу полиции. В горле так и стоял этот комок отвращения вместе с отчаянием, потому что теперь руки Загадочника дошли и до сотрудников правоохранительных органов. И ей было искренне страшно за своих коллег, пускай вряд-ли бы маньяк до них дошёл, мотивация и её жертвы иные. — Его выжидали у спортзала, — Начала раскрывать подробности дела новоиспеченный комиссар, — А он любил туда ходить именно в это время, просто потому что не так много народу и можно побыть в тишине... — На шее след от укола, — Отметил Детектив, рассматривая внимательно жертву. — Он вколол ему мышьяк. — Крысиный яд... — Именно то, что яд был крысиный привлекло Бэтмена. Загадочник был именно тем типом злодеев, который свои деяния проворачивал, учитывая каждую деталь. И вариантов, как расправиться с главой полиции и что ему дать в качестве отравы – уйма... Но почему мышьяк? Вопрос оставался открытым. — Ох, да... Похоже крысы его новая тема, — Заявила Джинн, отходя от трупа к клетке, что стояла на столике, — Ты только посмотри. Эта клетка была похожа больше именно на крысиную, но бедных животных там уже давно не было, либо их уже достала полиция, либо отпустил или убил маньяк. Но то как была устроена эта клетка, куда более привлекало внимание, ведь тут тоже не было всё так уж просто. — Лабиринт... — Заключив это, Тёмный Рыцарь достал небольшой ультрафиолетовый фонарик, начав пытаться что-то разглядеть в этом лабиринте, ведь явно всё не просто так. — И какой подонок сотворит это с любым человеком, — Взглотнув вопрошала Джинн, чувствуя как сердце сжимается от боли. Кровь стыла в жилах вновь при мысли о собственной безопасности и безопасности коллег. А в голове только один вопрос: «Когда этот кошмар закончится?» — Здесь снова его символы, — Не отвечая на вопрос комиссара, заметил Бэтмен, проводя светом фонарика вокруг пометок Загадочника, — И ещё одна шифровка. — Тц, а это он выложил в соцсетях со своим посланием: «Сначала он убьёт тебя, а потом твою репутацию», — Добавила Гуннхильдр, показывая фотографии, которые и выложил Загадочник, вновь насмехавшийся над правоохранительной системой, демонстрируя не самые лучшие стороны прошлого главы полиции. — Этот парень толкает кетамин, — Произнёс Тёмный Рыцарь, указывая на ту фотографию, где жертва покупала у какого-то юноши что-то в оранжевой колбе, — В западной части. — Не понимаю... И зачем он только вязался в этот кошмар? — Отчаянно спрашивала комиссар, с трудом веря в увиденное на фотографиях, ведь какие бы сложные отношения у неё не было с верхушкой полиции, но все для неё в этой самой полиции были большой семьёй. — Хмпф, наверное, из жалости, — Ненаходя иных причин для объяснения подобного, ответил Бэтмен. — Господи, не смеши меня! Мы потратили столько сил, чтобы свалить Имунлаукров. Мы столько всего прошли, ломая их схемы вместе, а сейчас... Тут он с этим дешёвым дилером... — А может он что-то скрывал? — Задал прямой вопрос Тёмный Рыцарь, уже чувствуя негодующий взгляд на себе. — Хочешь сказать... Ему так и надо? — Совсем не туда увела разговор Джинн, пытаясь защитить честь своего погибшего коллеги, но кажется всё было тщетно перед правдой. — Он был полицейским, который перешёл черту, — Ответил совершенно спокойно Детектив, продолжая рассматривать клетку и по ходу этого будто бы что-то нашел.... Странный отсек, похожий на ящичек, на котором клетка и стояла. С осторожностью открыв её, взгляд пал на очередной конверт с подписью: «Для Бэтмена». И так как послание было ему, Бэтмен его и взял в руки, переворачивая и открывая, находя очередную детскую открытку с безумным учёным на обложке. — «Помешан на тебе, но как меня зовут? Открой, чтобы узнать», — Это было и сделано. Раскрытая открытка с красным фоном и белым взрывом с легким ответом, не более, а может...— «Но нет, не скажу, чтоб химию не разрушать». Но это было действительно ещё не всё. Мелкий почерк от руки, тот же которым и были написаны послания «Для Бэтмена», ниже ответа открытки. — «Вот лабиринт, найти в нём крысу... Словно идея. Выведи её на свет и узнаешь, где я». — Архонты! Что за чертовщина..? — Задавалась вопросом та же Гуннхильдр, чувствуя как голова уже трещит от всех этих глупых загадок, — «Выведи её на свет»... О-ох! — Не знаю, — Тихо ответил Детектив подруге. Но пришедший офицер прервал их идиллию, прийдя за своим боссом, даже зная что у неё сейчас идёт расследование... Ведь тем чем сейчас занимались эти оба, не совсем-то и законным было, даже несмотря на то, что Джинн вступила в должность комиссара. — Госпожа комиссар, они пришли и вам срочно нужно уходить, — Попросил аккуратно этот молодой офицер, решивший прикрыть свою старшую коллегу, ведь в отличие от многих, он понимал, что полиция сейчас с делом совершенно не справляется. — Уф-ф, уходим, нам пора, — Подтвердив это сказала Джинн Бэтмену, видя как тот уставился в эту открытку своим алым хищным взглядом. И она позволила ему её забрать, ведь если полиция её не нашла, значит нельзя упускать шанса. Далеко не каждый получит удовольствие надевать линзы, а в особенности на поврежденный глаз, и Кэйа уже проклинал себя за то, что пошел на эту авантюру. Это были те самые линзы, которые могли записывать окружение и не то, чтобы парень был слишком ими удивлён. С этим олухом в бронированном костюме, уже ничему не удивляешься, хотя у него наверняка ещё туча сюрпризов, о которых Кэйа ещё не знает. — Айх... — Ахает и шипит юноша, чувствуя невероятный дискомфорт от такого-то первого опыта с линзами, — Мне уже не нравится эта затея... — Я должен видеть всё, — Прервал негодования Бэтмен, проверяя работоспособность, созданных им же, линз в программе на собственном ноутбуке. — И почему я должен чувствовать себя рыбой на крючке? — Задал прямой вопрос Кэйа, не негодуя из-за этих чертовых линз, а из-за самого факта, как его используют, — Я хочу найти свою подругу. Это не так много по сравнению с тем, что ты с меня требуешь. Но... В ответ лишь молчание и звуки настройки этих дорогих приборов для успешного выполнения операции... Но она ведь была операцией для Тёмного Рыцаря. И Кэйа всё больше ощущал себя в положении, что его скорее всего используют и надурят. — Ох, да ты сама доброта! Тебе ведь плевать, что со мной там сделают, ведь так..? — Спросил он вновь требовательным тонном, пытаясь взглянуть в эти полу мертвые алые глаза. Но внезапно, Детектив повернулся в сторону Кэйи и тому, даже стало на пару секунд страшно, оттого насколько приблизился тот к нему... Впервые Кэйа увидел не этот страшный пронзающий душу алый взгляд, а что-то спокойное и полное умиротворения. Даже черты лица, ниже носа уже не скрытые маской, отражающие эту мертвенно бледную кожу, будто как у вампира, не отражали гнев и дикий звериный рёв.... Это было необычно и если честно даже нравилось юноше. Кажется, он избранный. — Посмотри меня, — Тихим, но удивительно спокойным голосом произнёс Бэтмен, пальцами аккуратно обхватив смуглый подбородок, заставляя чужую голову быть выше и даже ближе к его собственному лицу. Он увидел в этом сером глазе, то знакомое одиночество, полное надежды на лучшее, на благо других. И кажется Кэйа понял, что это не был какой-то приятный интимный момент с немым взаимопониманием, а очередная необходимость для миссии. Этот взгляд был нужен только для миссии, а не для утешений, — Сойдёт и держи. После этого собственного холодного тонна, Тёмный Рыцарь протянул Кэйе очередную свою безделушку для выполнения задания. А у того уже и ничего не удивляло больше. Этот парень был абсолютно безнадёжен. И собственная рука потянулась и забрала очередной прибор Бэтмена, с сопровождающимся вздохом Кэйи, ещё больше теперь ощущающий себя беспомощным и нагло кинутым. В "Элинас" Кэйа приходил уже не в образе мальчишки-официанта для Пингвина, но обстановка всё равно была чуждой. Проходя сквозь шумную толпу, которая угарала по рейву с танцполов, Кэйа не ощущал себя королём этого мира, проходя в глубины клуба, видя всю пошлость, извращенство и грязь происходящего. Цеплялись голодные оценивающие внешность взгляды, а ему не было дело до флирта ради выгоды. Впервые он ощущал от этого занятия скорее отвращение, нежели способ удовлетворения потребностей. Он шёл быстро и резко лишь бы поскорее закончить это дело уже даже без надежды, что ему могут помочь. А Мститель в маске продолжал заканчивать настройку своего оборудования. Из бэтпещеры было невыгодно отслеживать, ведь здесь у него есть хотя бы возможность успеть вмешаться, если дело пойдёт совершенно не по плану. Да, Кэйа вполне мог со всем и сам разобраться, но... Нельзя было так просто взять и кинуть его. У Бэтмена были высокие принципы, несмотря на то как он горел своей целью. Парень уже проходил гримёрку, где скопились танцовщицы в особо открытых костюмах. Они все его прекрасно знают и оттого на душе совершенно не приятно. Не то чтобы было противно от этих людей, скорее от того, что он часть этой зловонной грязной системы. Но... Его мысли прервал сам Бэтмен, который наконец настроил микрофон и ради проверки спросил своим привычным томным голосом: — Ты меня слышишь? — Угу, — Неохотно ответил тот, чувствуя как кровь в жилах кипит. Ох, этот день наверняка можно было вписать в худшие. И как же его всё вокруг раздражало! Эти знакомые бедные лица, бесконечная развращенная толпа, крутящиеся по кругу клуба грязные деньги и этот чертов Тёмный Рыцарь, который использует его совершенно наглым образом. Пожалуй, нужно было действительно всё бросить и самому начать искать Розарию. Кэйа прекрасно знал путь. Этот клуб как «второй дом», но признавать это не то чтобы и очень-то приятно. Наконец, тускло освящённая гримёрка закончилась и собственный быстрый шаг привёл его к лифту, который вёл к самому главному разврату не только клуба, но и всего города в целом. Но Кэйа не остановился на пути к своей цели, его остановил охранник, который простым смертным бы не позволил пройти внутрь лифта. — Эй, ты куда собрался? — Спросил резко неприятный мужчина, преграждая путь этому самоуверенному юноше. — «Законность», — Вдруг назвал пароль Кэйа, чуть ли не тыкнув в лицо охранника карточку, что служила проходом в «Минус сорок два». — С этим я сцепился прошлой ночью, — Прокоментировал внезапно Бэтмен, смотря на то как этот мужчина пропускает парня в лифт, — Кажется, я ему действительно выбил зубы. Лоуренс, офицер не при исполнении... Но это не было так интересно сейчас Кэйе. Пускай хоть как зовут этого очередного бедолагу и какую-бы роль он за пределами клуба не имел, это не имело никакого значения для юноши. Больше его пугало осознавание, что его ждёт, если эти амбалы что-то заподозрят. Они сделают всё для того, чтобы имя Кэйи просто исчезло даже из уст близких. И вопрос самого шпионаза сейчас был более актуален, чем личность охранника. Всё-таки расстаться с жизнью не было в планах юноши. — А если они эту хрень в глазах заметят? — Ох, за глаза он больше всего и переживал. Окончательно ослепнуть было его главным страхом, а зная любовь Пингвина и ему подобных браться за самое больное... Положение было ужасно. — Не бойся и не волнуйся, я буду рядом, — Заверил Бэтмен, ему не было смысла объяснять этому «тревожнику», что ничего в них не видно. Всё равно не поверит. В ответ лишь тяжёлый вздох с надеждой, что опять же его действительно не бросят, а после и звук открывающихся дверей лифта, которые вели в закрытую часть клуба. Тут музыка не такая активная, народ не столь огромный и контингент тут совершенно чистый. Проходя вглубь неохотно медленно, Кэйа чувствовал как на нём зацикливались взгляды мужчин в дорогих и строгих костюмах, пытающиеся заявить о собственном высоком положении всеми возможными способами. — Не отводи взгляда, — Приказал Тёмный Рыцарь, замечая что-то или кого-то в объективе линз, пока Кэйа просто украдкой разглядывал людей лишь бы Бэтмен поскорее нашёл нужных личностей, — Я не успеваю их опознать. — Ох, супер... — С сарказмом ответил синевласый парень, чувствуя уже неловкость от того, как же ему придётся пялиться. Чтобы не выглядеть подозрительно, ну, или попросту странным, пришлось делать вид заинтересованности в человеке, пока Детектив ловил информацию о каждом. — Они смотрят куда угодно, но только не в глаза, — С неприязнью отметил Бэтмен, уже и сам чувствуя отвращение от всех этих личностей. — Приятно правда..? — С сарказмом спросил Кэйа и... — Боже! Да, малыш! Приятно! — Воскликнул в ответ какой-то теперь уже совсем не невзрачный незнакомец, внезапно услышавший болтовню Кэйи. ... И Господи, Кэйа был готов провалиться под землю лишь бы поскорее забыть это постыдство, уходя дальше и чуть прибавив скорости, лишь бы этот полоумный за ним не последовал. Взор на стриптизершу скорее добавил больше неприятной кислости во рту, а чуть повернув за зону танцовщицы, он был готов уже сблевать от одного только вида этого «высокого сброда». — Акгх... Я ненавижу капельщиков, — Заявил Кэйа, смотря на столик с кучкой богатых наркоманов, не тратя времени ни на секунду пробующие товар, как что-то нечто святое в своей паскудной жизни. — Да что ты, а я то думал ты батрачишь на Пингвина, — С грязной иронией отметил Бэтмен, подкалывая напарника с долей укора. — Боже, да что ты вообще в этом понимаешь? — Едко спросил того Кэйа в ответ, чувствуя собственное раздражение от того как в его жизнь лез этот грозный лоб в костюме летающей крысы, — Давай вообще сейчас не затрагивать эту тему. Его мимолетный взгляд пал на стол одной компании, таких же наркоманов, которые были и ранее. Один из них, молодой с русыми волосами и голубыми глазами, которые так и веяли наивностью, что подтверждал его костюм, который наверняка на него напялила его бабушка или кто-то в этом роде... Он так завороженно посмотрел на Кэйю. Но черт побери, разве он был тут такой один? — Стой, — Скомандовал в очередной раз Детектив, увидев кого-то в том юнце, — Это кто был? — Посмотришь позже, — Раздражительно ответил Кэйа. — Обернись, — Чуть ли не рыча потребовал Бэтмен. — Если я обернусь, у меня блять будут проблемы, — Заявил парень, ему уж явно не хотелось общаться с толпой наркош. — А я должен увидеть его лицо. Кажется, выбора у Кэйи действительно не было. Он тяжело вздохнул, опять в душе проклиная себя за то, что ввязался во всё это, теряя ценное время и этого Бэтмена, который потянул за собой в эту дыру, заставив пахать с обещаниями, которые возможно вообще и не выполнит. Но пришлось развернуться, очень медленно, не потому что было страшно, скорее того требовала ситуация. Надо было вновь играть человека, которому так внезапно «понравился» очередной дурачок, с великими сладкими речами, который бы хотел услышать каждый. — Это прокурор... Хоффман Шмидт, — Заворожено отметил Тёмный Рыцарь, понимая что дела в полиции ещё хуже, чемон предполагал. — А теперь он идет сюда ты доволен? — Укоризненно и шипя ответил тому Кэйа, уэе чувствуя как к нему приближается этот паренёк, который совсем и не знал, на то нарвался. — Поговори с ним, — И снова потребовал Бэтмен, возбуждено требуя информации. Выбора не было. Кэйа повернулся к этому наивному парнише, который своим видом так и выдавал безумно семейного человека, которого воспитывали с наставлениями о джентельменстве. Этот красный галстук, нелепый коричневый костюм и белая рубашка так тщательно заправленная в штаны в клетку. Боже, он наверняка был его ровесником, но выглядел так будто его с пятидесятых годов вырвали. — Добрый вечер, — С такой же как и этот костюм нелепой улыбкой до ушей произнёс Хоффман, продолжая играть в благородного и правильного в этом безумно развратном месте будучи в этой безумно развратной компании, — Я Хоффман. — И тебе привет, — По началу его тон общения был явно принудительный и неохотный, но... Всё-таки стоило включить свою игру, — Кхм, а... Ох, ты кажется городской прокурор... — Ха, да-а, — Блаженно подтвердил Шмидт, явно чувствуя гордость за самого же себя, особенно перед таким экзотичным и прекрасным на вид человеком. — Точно! Я тебя видел по телику! — Продолжал Кэйа активно устраивать усладу для ушей молодого прокурора. — П-правда? — Уточнил Хоффман, всё больше смущаясь, особенно в таком-то состоянии, — А... А я тебя раньше здесь не видел... Ох, сейчас всем новеньким, наверное, трудно, ведь все вокруг на взводе... — О-о, милый, поверь у меня вся жизнь на взводе... — Признался напарник Бэтмена уже довольно-таки честно, опять же ради необходимого сближения с этим дурачком. — Серьёзно? Ха-ха... А, а мне нравится! А-а... Сядешь к нам за столик? — Предложил Шмидт то, что и было так нужно для второго этапа вхождения в это общество. — Ну, конечно! — Принял приглашение Хоффмана Кэйа, не дожидаясь команд Тёмного Рыцаря, который странно притих. Направляясь к столику, линзы сканировали лица гостей, которые сидели и как Хоффман пили алкоголь и принимали наркотики. Все были в костюмах, но не которые выдавали в них лицо статусное. Шмидт любезно представлял каждого для Кэйи, но тому это не было особо интересно, как в принципе и всё что окружало и было в этом молодом прокуроре. Они здоровались, также цепляясь взглядами за юношу и приходилось отвечать тем же. — Да здесь вся прокуратура... — Наконец Кэйа услышал томный хрипловатый и завороженный голос Бэтмена, который не был готов к тому, что всё вот настолько плохо. Не только бывший глава полиции грешил, но и эти полудурки, а по клубу наверняка ещё ходит с десяток офицеров. Масштабы коррупции были значительно больше чем сам Бэтмен мог предполагать. Да, именно коррупции, ведь не могут на постоянной основе все офицеры и высшие чины полиции так просто ходить в закрытый для всех «низших» клуб. А по словам Хоффмана, это далеко не первый и не последний их визит. Да что только одно место говорит о них. Были бы они так не коррумпированы, то только за одну открытую часть клуба у руководства были бы огромные проблемы. И наконец представив всех за столом, Хоффман внезапно предложил... — А кетамин будешь? — Протягивая наркотик спросил он. Да-а, не будь он наркошей его образ любимчика бабулек был бы идеален. — Нет, спасибо, но ты принимай, не смущайся, — Конечно же отказался Кэйа, делая невинный вид, несмотря на новое дикое желание сблевать. — Ты извини, если тебе это отвратно, просто... Я как и все на таких нервах из-за этого нового психопата, — Расплывчато оправдался Шмидт. Наркоманы легко найдут причины для своей зависимости, лишь бы возвести из неё «последнее спасение» или боже упаси «лекарство». — Да он обдолбан, — Заявил Детектив, чувствуя уже собственное странное раздражение из-за этого болвана. — Ох, да ты гонишь! — Ответил Хоффману Кэйа с улыбкой на лице и всячески показывая своё совсем "не притворное" восхищение. Хотя за этим столом все под такими наркотиками, что особо и играть не надо, дабы вызвать доверие. — А-ах, ага, ха-ха-а... А... А он ничего, — Произнёс Хоффман, обращаясь к своим таким же как и он обдолбанным коллегам. — Спасибо! Ты тоже ничего! — Конечно, так можно было сказать про Хоффмана, на самом деле, не попади он в это грязное место, среди этого поганого роя ос и шмелей, которые именовались коллегами. Он всячески пытался вызвать у других восхищение и интерес, и он бы мог, если бы не пошёл по этой дороге. Его было даже как-то жаль, но представлять – одно, а истина быть может и совершенно иная. — Ох, этот Загадочник... — Вдруг начал прокурор, покачивая головой, — Он так и гоняется за влиятельными людьми, и... И столько знает! — Да нихрена он не знает! — Вдруг возразил его коллега, которого кажется звали Годвин или Адлер...? В любом случае это не было так интересно Кэйе. — Да что ты несёшь? Всё он знает и наверняка и про «крысу»! — Вдруг ответил тому в своём бреду Хоффман, упоминая кого-то или что-то, что носило за собой по всей видимости некую шифровку в кругах только для «своих». — Эй, Шмидт, хорош! Притормози ты... — Вяло успокоил его ближайший к нему коллега, дабы тот не взболтнул лишнего, но... Было уже слишком поздно. — Хмпф... Спроси его о «крысе», — Попросил Бэтмен, не унимаясь в своих попытках достучаться до истины, даже если это слишком запретный плод. Его просьба уже была вполне ожидаема. И Кэйа быстро сообразил, что даже в таком состоянии, Хоффман с трудом ещё взболтнет о запретной в их кругах теме. Надо было продолжать действовать по той же тактике что и всегда, завлекая собственную жертву флиртов и "мимолетными" прикосновениями. Смуглая ладонь опустилась на колено Шмидта, аккуратно подбираясь к бедру, пока её хозяин не задал вопрос: — А что за история... «С крысой»? — Поинтересовался Кэйа, используя свою сладкую манящую речь. Прокурор уже наверняка проклинал свою нетрезвую голову, за то, что он это сказанул, но в таком состоянии была важна больше не безопасность, а удовлетворение иных потребностей... Особенно будучи таким невзрачным человеком. — Ух-х... — Собрался Шмидт с мыслями, утирая своё лицо свободной ладонью и чуть приближаясь собственным лицом к Кэйе, — Короче... «Крыса» была осведомителем. Мы собрали столько сведений об Имунлаукров и выбили их из капли торговли. — Он говорит о деле Имунлаукров... — То ли для себя, то ли для своего напарника, напомнил сам Бэтмен, вспоминая те «великие» мафиозные похождения за счёт, которых теперь бывший мэр города Эрох и выиграл на очередных выборах. — Если он знает, то расскажет всем... И вот тогда весь город разлетится на куски! — Жестикулируя и дергаясь, что было последствием принятия довольно большой дозы наркотиков, продолжал ведать Хоффман, но тут его прервала то ли одна из его коллег, то ли скорее всего подружка на вечер. — Ох, всё хватит! Я это слушать больше не хочу... Вот после таких разговоров, та итальянка и исчезла! — Устало произнесла девушка, с обиженным тонном. И кажется, последнее было очень зря. — Что ты знаешь о ней? — Спросил напрямую Кэйа. Чëрт, да наплевать ему было на это дело Темного Рыцаря, если сейчас у него была возможность узнать хоть что-то о том, что могло случиться с его подругой. Розалии приходилось крутиться в этих кругах да и итальянкой она являлась, всё слишком сходилось. — Кто-нибудь хочет выпить? — Вдруг отошла от темы эта же девушка, кажется прекрасно поняв, что тут не абы кто сидит с ними. Да и... Говорить лишнего особенно тут никому не стоило, а она была достаточно трезва, чтобы это понимать, в отличие от некоторых. И она встала дабы покинуть стол, дабы направиться поскорее отсюда, в надежде, что от неё отстанут. — Говори с ним, — Почувствовав неладное, приказал Бэтмен. Он уже жалел, что ему было некого отправить сюда, ведь сам он наведёт своим присутствием такого шуму, что информацию он бы в жизни не получил, а без костюма его имя и фамилия были тоже громки и подозрения ему тоже не были нужны. Ему вдвойне не везло, а сейчас и втройне. Но опять же Кэйа плевал на всё это дело, он моментально покинул стол, чуть ли не рванув за той блондинкой с высоким хвостом. В особенности ему было плевать на Хоффмана и про какую крысу он нёс бред. Юноша в принципе считал, что уже достаточно отработал, расхаживая тут и болтая с этими вонючими ублюдками, а гарантий просто нет! Так к чему ему дальше работать на Бэтмена, когда столь заветная информация буквально на ладони? — Гх, черт! Ты куда? — Задал глупейший вопрос Бэтмен, уже не только внутри себя злясь за то, что дело пошло совершенно к чертям из-за лишь одной мелкой фразы. — Она знает Розалию, — Бросил Кэйа, прекрасно зная что и дальше крыса в броне не замолкнет в своих мольбах. — Вернись к прокурору! — Рычал и продолжал командовать Детектив, в надежде что его послушаются, ведь он привык что люди попросту его боятся, как огня, но... Это не тот случай. — А я сказал, что подруга мне важней! — Он ничего не обещал Бэтмену и потому не чувствовал вины перед этим психопатом в плаще, он не намеревался останавливаться и разворачиваться. Нет, Кэйа только ускорил свой шаг и догнав девушку тут же схватил её за руку, несмотря на дикую толкучку, — Где Розалия? — Боже, отвали! — Попыталась отдернуть та руку, но безуспешно, — Я тебя не знаю! — Но ты знаешь её! Кто её забрал?! Блять, она вообще жива?! — Его тон становился наглее и требовательней, а его смуглая рука так и сжимала чужую руку, понимая прекрасно, что упустив возможность, возможно никогда уже ничего не узнает о подруге. А этого он не мог допустить. — Фр! Да не ори ты на весь клуб! Тебе жить надоело? — Прошипела девушка, смотря прямо в лицо Кэйи, чувствуя схожее чувство страха и порой поворачиваясь, чтобы убедиться, что их не подслушивают. — Ну, ребята-ребята! И что вы не поделили? — Вдруг раздался хрипловатый голос с долей восторженности. И этот голос моментально заставил Кэйю опустить голову, лишь бы не попадаться на глаза того господина, который произнес это. Дело было плохо. И до чего же по собственным ощущениям кровь застыла в жилах, а сердце стало биться также свирепо, как Кинг-Конг в свою мощную грудь. — Ох, да всё в порядке!...— Сделав пьяный вид, ответила девушка, понимая тоже в какую передрягу они попали... И перед кем, —... Так, болтаем. Кэйа медленно поднял взгляд, увидев в красном свечении две фигуры, знакомые и пугающие. И поднял свой взгляд он так машинально... Будто от него это так требовалось и объяснение можно было найти легко, но в нём копаться совершенно не хотелось, потому что просто отвратительно и больно. — Одолжите нам услугу... Больше веселья и улыбок, — Произнёс второй мужчина с до боли знакомым для Бэтмена голосом и очертанием фигуры в темноте. И услышав «хорошо», две фигуры направились куда-то дальше вглубь клуба. И да, опасения Бэтмена подтвердились, ведь одним из них был как раз-таки сам Нëвиллет, который прошёл вглубь первым, не оглядываясь и не всматриваясь, но вот второй мужчина чей голос прозвучал тогда первым... Он подошёл вплотную, смотря прямо в глаза. Очень крупный и массивный, мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме и в очках. И на экране высветилась самая первая информация о нём, но произнести Тёмный Рыцарь ничего не успел ведь... Его опередели. — Ну, привет... —... Привет, — Ответил Кэйа, вновь отводя взгляд от столь знакомого лица. — Ох, и давненько я... Не видел тебя внизу, — Подметил мужчина деталь о которой ранее Кэйа соврал Бэтмену. Его тёмные пальцы обхватили подбородок смуглого парниши, заставляя того взглянуть на себя. Страху всегда нужно смотреть прямо в глаза, — Как твои дела? — Да так... Всё в порядке, — Ответил робко Кэйа, чувствуя неловкость и будущий шквал вопросов. Ему было действительно страшно, пускай и знал, что с ним ничего такого не случиться. Он ценен для него, но это не значит, что он может избежать последствий предательства. И он прекрасно знал, что тот видит его насквозь, отчего становилось ещё хуже, — Я просто... Я как раз возвращался на верх. — Угу, ну, что-ж будь как дома, — Произнёс странно тихо мужчина, заботливо погладив по щеке Кэйю, пока линзы того продолжали сканирование... И та краткая информация, которая всплывала на экране заставляла Бэтмена от переизбытка эмоций чуть ли не задыхаться. А как только тот мужчина ушёл, Кэйа выдохнул, почувствовав на долю секунды свободу, но он действительно связался не с тем человеком. Боже, и плевать. Он направился сразу на выход, даже и не предполагая что за ним шли. Но ноги завели в уборную, а чувства так и требовали побыть наедине с мыслями. Кэйа направил всю опору по ощущениям безумно тяжелого собственного тела на руки, которые по таким же ощущениям были ватными, как и в принципе ноги. Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было срочно покинуть это место, но черт.... У него будто сидел дьявол на плече. — Ты знаешь Ю-Янга Альбериха, — Предъявил сначала это Тёмный Рыцарь, не давая шанса побыть, наверное, теперь уже бывшему напарнику наедине. — Гх! Черт! Я же говорил, что это притон! — Оправдался тут же он, совсем не желая поднимать всю эту тему. — И ты не говорил про ваши отношения! — Даже как-то... Ревностно произнёс Бэтмен с желчью и гневом в речи. — Нет у меня никаких с ним отношений! Ясно? — Кэйа и сам уже начал кипеть от злости. Эта крыса в плаще лезла в абсолютно все аспекты жизни, совершенно не смущаясь копаясь в грязном белье. И это не могло не раздражать, да и в принципе не разгневать любого человека. — Да что-то как-то и не вериться! — Ядовито ответил Бэтмен и тут же пожалел. — Тц-с, да пошёл ты! — Прошипев это парень стал снимать с себя эти дорогие линзы, не желая больше терпеть к себе такое отношение. Он пришёл за помощью, а получил унижения в подарок. — Чëрт, стой! — Чуть ли не закричал Тёмный Рыцарь, но его мольбы были бесполезны, ведь связь прервалась, а бежать и умолять у него возможности не было. Эта миссия была насмарку, несмотря на то, что важные зацепки были получены, всё-таки можно было получить ещё больше. Но Бэтмен искренне не понимал, что в абсолютном большинстве вина на его плечах, ведь он требовал слишком многого, не давая никаких гарантий, а покуда информации становилось больше и требовал всё также больше и больше. А пока Мститель в плаще вовсю убивался по собственной неудаче, Кэйа уже давно выбежал из клуба в привычный мондштадтский ливень. Он торопился, зазывая на дороге такси, лишь бы поскорее отсюда уехать ибо была велика вероятность, что этот безумный придурок в маске за ним потащится, либо ради мести, либо требуя вернуться в клуб. Ох, этот парень был действительно абсолютно непредсказуем. Но неудача постигла иная. — Эй! — Крикнул, выбегающий из клуба Хоффман, шатающийся оттого насколько же был нетрезв, — А я тебя потерял! Тот подошёл ближе, но Кэйа к нему не повернулся, а лишь сжался от осеннего холода, от которого даже пальто не спасало. А быть может сжался от странного чувства стыда? И ведь ему самому было непонятно, было ли стыдно за такой обман и манипуляции перед таким возможно всё-таки светлым человеком будь он вне этого общества или же за что-то совершенно иное? Но проявлять сострадание и играть дальше в заинтересованного в мужчине мальчишку, он тоже не мог. — Мне надо домой, — Оправдался быстро Кэйа, пытаясь взглядом разыскать злосчастное такси. — Тебя быть может... Подвезти? Вон там, моя машина! — Махнул рукой Шмидт куда-то в сторону парковки. На долю секунды юноша задумался, повернувшись в ту сторону, но почувствовав странное чувство, будто кто-то за ними следит, передумал, да и рядом проезжающее такси спасло собственное положение. — Такси! — Привлёк внимание водителя Кэйа, — Сам доеду... Пробурчав последнее, он немедленно сел в машину, наконец с чувством реальной свободы, несмотря на то, что Хоффман подошёл ближе к его окнам с неловкими словами: — Надеюсь ещё увидимся! — И машина поехала прочь по улицам мегаполиса, оставляя прокурора вновь глупым и таким неудачником. Настроения возвращаться за продолжением веселья уже тоже не было, лучше было действительно вернуться домой. Тяжело вздыхая, в очередной раз осознавая своë нелепое положение, Шмидт развернулся, направившись в сторону своего автомобиля, по грязным лужам, которые вбирали в себя всё больше воды с тёмного неба стогнирующего города. Машина издала звук того, что она открылась, как только Хоффман нажал на нужную кнопку на ключах от неё. А в остальном тишина, которая следовала за мыслями о самобичевании. Несмотря на то, сколько веществ он всё-таки принял, он был готов вести машину и сам. Прокурор сел на водительское сиденье, тяжело вздыхая и чуть покачиваясь из-за собственного состояния. Но больше не давало ему покоя стекло, которое всё было затуманено и вместо того, чтобы включить дворники, Хоффман рукой стал протирать стекло. Но что-то ещë в душе не давало покоя... Взгляд машинально пал на соседнее сиденье, на котором почему-то валялся отломленный бардачок и документы, которые ранее лежали в нём. Сам он не мог этого сделать да и тревожила возможная обстановка на пассажирских сиденьях. Шмидт медленно повернулся в сторону их и его постиг кошмар в лице Загадочника. А его вопли и противный звук клаксона, заглушили проезжающие вагоны надземного метро. В ход пошла излюбленная серебряная изолента вместе со скотчем, а после и специально подготовленный механизм, который как ошейник крепился к шее прокурора. И в это же время Шмидт стал возвращаться в сознание, постанывая от диких болей причинённых молотком, его руки по инстинкту потянулись к механизму, но было уже слишком поздно. — Главное не дëргайся, — Тихо произнёс маньяк, продолжая работать над своим новым произведением для очередного мондштадтского кошмара. Сейчас ему не нужен был очередной труп, а был бы нужен, он бы давно расправился с Хоффманом. Это всё слишком скучно да и ему была нужна наживка, а Загадочник не глуп, чтобы использовать простых гражданских невежд. *** На улицах мегаполиса наступало утро, а новоиспечённому комиссару всё еще приходилось работать. Пройдя мимо вывески с очередными обещаниеми политиков, та на лифте поднялась на крышу, чувствуя себя ещё не важнее чем когда-либо было. Бэт-сигнал всё еще горел желтым цветом, выделяя очертания эмблемы Бэтмена, на этом серовато-голубом утреннем небе. Она его всегда и включала, когда ей была нужна помощь Тёмного Рыцаря, она и выключала. А еще, наверное, не было для неё удивлением услышать до боли знакомый низкий тихий голос. — Что ты знаешь о секретном осведомителе в деле Имунлаукров? — Спросил напрямую тот, всегда с самого начала требуя правды с Гуннхильдр. — Да, был такой, — Подтвердила та, вспоминая те практически такие же безумные деньки. — Вот он и есть наша «крыса». Загадочник знает кто это, а значит... Если мы найдём «крысу» значит возможно выйдем и на Загадочника, — Предположил Бэтмен, уже предчувствуя будущие недовольства. — К чему ты клонишь...? — Обеспокоенно уточнила Джинн. — У меня есть... Источник. И он говорил с прокурором Шмидтом. А убийца преследует всех тех, кто связан с этим делом, — Ответил Бэтмен, нехотя упоминая об уже бывшем напарнике. — Но я тоже с ним связана... — Утруждающе отметила Гуннхильдр с тишью в последних словах. — Загадочнику ты не интересна, — Успокоил свою подругу Тёмный Рыцарь. — А с чего ты это взял? — Её беспокойства были вполне ясны, ведь совсем недавно погиб её коллега и практически наставник. И после смещения его с должности в виду его же смерти, она стала как никогда близка к вершине карьеры... Прямо на самом пике и на самом видном и удобном месте. — Ты взяток не берёшь, — Легко ответил Детектив. — И Шмидт... Продался..? — И в это поверить было совершено сложно для Джинн, ведь Хоффман особенно выделялся среди всех угрюмых и до боли серьёзных коллег, своей светлостью и простотой. Боже, да он бы и мухи не обидел, но кажется Джинн слишком сильно верит в людей... Хотя кто бы не поверил в парня, который был одной из немногих надежд полиции? — Может, мне самой стоит сходить к нему и разузнать про эту «крысу»... — Это опасно, — Остановил ту Бэтмен, — У него с тем парнем сделка. А значит могут быть замешаны многие, включая: политиков, полицию и даже чертовы суды. Город просто повалиться. — Да это пороховая бочка... — Привела аналогию комиссар, чувствуя в какую же ловушку завела её вся эта ситуация. — А Загадочник лишь спичка, — Это было последнее что заключил Бэтмен в диалоге с ней перед своим всегда таинственным уходом. Никто в этой истории глуп не был, а Загадочник лишь подводил к этому осознанию. Он намеренно заставлял разочаровываться в уже давно прогнившей системе и в людей, что витали вокруг неё, даже если были лишь крупицей от всего контекста дела. Не они шли за маньяком, а Загадочник их сам подводил к самим же себе, показывая их истинное отражение в зеркале. Он был лишь небольшим, но важным винтиком в этом огромном и очень сложном да и скорбном «организме» города. *** Какой бы бардак из снаряжения, листовок, цепей, газет и приборов в пещере не творился, Дилюк раз за разом пересматривал и переслушивал его последний диалог с Кэйей, в котором облажался, как последний пубертатный мальчишка. И из раза в раз огонь внутри всё больше разжигается, а наружу так и хотели вылезти столь нужные и правильные слова, которые сейчас уже никакого значения не имели ведь дело уже было сделано, а Кэйи нет. Но в отличие от обычного привычного грязного и полуголого вида, он сидел за столом в дорогом строгом костюме, с более чем опрятным видом. Свеж и чист даже душой, а главное выглядевший более чем живее. До этого даже трудно было поверить в то, что он Наследник много миллиардного наследства своих почивших предков. Но ситуация, ну, и в особенности сама Аделинда, требовали выглядеть так, чтобы все мондштадтские таблоиды взорвались с сенсацией о возвращении Дилюка Рагнвиндра в свет. У людей видимо действительно не было собственной личной жизни, а у журналистов всякой чести и уважения к самому же себе. — Красивый юноша, — Подметила, внезапно появившаяся сзади, Аделинда. От такого появления мужчина тут же развернулся к ней, закрыв вкладку на компьютере, будто его застали за чем-то непотребным в пубертатном периоде, — У вас новая половинка? Она не могла не поинтересоваться этим. У неё действительно болела душа за то, что она вовремя не сказала «нет» этой замкнутости. И всей душой его опекунша боролась за то, чтобы её дорогой подопечный не был одинок, как бы он не пытался заявлять обратное. Да и играли чисто материнские инстинкты, кои пускай и раздражали Дилюка, но всё-таки это было одно из единственных, что грело его давно уже замороженное сердце. —... Я так не думаю, — Ответил Рагнвиндр после долгого молчания, вернув свой взгляд к экрану, всё ещё смущённый и даже шокированный. — Вы его расстроили... Мне это расценивать, как добрый знак? — Вдруг задала та, совершенно неуместный вопрос со стороны, да и не только. — Что? — Уточнил Дилюк, подумав о том, что Аделинда имела ввиду самого Кэйю. — Ваш костюм, — Заставила горничная выдохнуть того, — Дилюк Рагнвиндр наконец-то выйдет к людям. Для города это будет огромным праздником. — Ты же знаешь, что будет вечер памяти мэра Эроха. Хмпф, серийным убийцам всегда интересно со стороны пронаблюдать за результатами своих деяний. Я думаю, Загадочник тоже может не удержаться, — Даже без маски, он говорил совсем не про Мондштадтскую богему или про планы на вечер. Совсем нет. Вся жизнь и все мысли крутились только вокруг одного единственного дела... А может и не только. — Ох, вы всё также думаете о нём, Аделинда в какой уже раз убедилась в этой общей безнадёжности. Но не пытаясь в очередной раз вызывать разочарование у подопечного, та перешла к иной теме, достав что-то из кармана юбки, — Кстати, о нем же, я тут поработала над последней шифровкой с того крысиного лабиринта. Готова поспорить у этого парня ужасный испанский ибо совсем не переводится его «Ты наш Rat Ailé». — «... Rat Ailé», — Перечитал Дилюк, беря в свои руки распечатку шифра, приглядываясь к ней, — «Крылатая крыса»? — Так обычно называют голубей. Вы думаете в этом есть смысл? — Уточнила горничная будучи внутри очень довольной, что смогла хоть чем-то порадовать своего подопечного. — Да... Стукач, — Вдруг пришёл к одной мысли Рагнвиндр, складывая всю картину воедино очень постепенно в своей голове. Только его ход мыслей прервала сама Аделинда, которая гордо рассматривая внешний вид Дилюка, заметила одну оплошность: — А где же ваши запонки? — Обеспокоенно спросила та, всматриваясь в чужие рукава белоснежной рубашки. — Я не смог их найти, — Признался Дилюк, даже поникнув при воспоминании такой неудачи, также опуская взгляд на свою же рубаху, в которой не было лишь одного мелкого элемента, который вряд-ли бы потерялся, выходив бы тот побольше в свет. — Ох, ну так же идти совершенно нельзя, — Тяжело вздыхая ответила та и вдруг стала снимать свои же, понимая что сейчас они нужнее подопечному. — Я обойдусь и без твоих запонок, — Взъелся Наследник многомиллиардного состояния, чувствуя некий стыд от всей этой глупой ситуации и стараясь даже остановить Аделинду, но та была сильней в своих намерениях. И всё-таки та протянула эти драгоценности Дилюку прямо в руки, не жалея вовсе о содеянном. Это одно из многочисленных наследств всё равно даже одним только видом как-то грело холодную душу. Эти фамильные вензеля, что красовались элегантными черными буквами на золотой поверхности. Да даже за такую мелкую по своей сути вещицу, хотелось гордиться и дальше быть частью этой семьи. — Вы же всё-таки Рагнвиндр, — Продолжала убеждать горничная, но в ответ лишь получила нервный смешок. — А ты что? Тоже Рагнвиндр? — Его фраза была очень колкой. Да, он всё-таки не унимался в своих намерениях показать Аделинде своё место. Она была лишь нянькой которая задержалась на своём посту, даже несмотря на то, что среди всего белого света кроме неё и не собирался усыновлять Наследника огромнейшего состояния. И даже несмотря на то, что та уже этому не удивлялась, в груди будто что-то трескалось на ещё одни болезненные бесконечные крупицы. — Мне их подарил ваш отец, — Тихо и довольно-таки сухо ответила Аделинда, опуская свой взгляд полный реальных собственных горьких чувств куда-то в сторону, лишь бы не на её мальчишку. И почувствовав странную долю неизвестной вины и стыда, Дилюк принял эти запонки. И они были на нём, когда его мертвенно бледная рука сжимала ручку двери машины, которая всё ещё была закрыта. Никто на полном ходу, такого человека не выпустит, а в особенности его давний шофёр Коннор, который исправно выполнял свою работу на протяжении многих лет, ещё при отце своего хозяина. Какая бы шумоизоляция в этой машине не была бы, она не могла не пропустить возгласы, скопившихся у церкви, протестующих, которых едва-ли сдерживала полиция Мондштадта. Была подключена даже конная полиция, которая обходила совсем вблизи с ограждениями, заставляя людей чуть отступить. А машин скапливалось уйма, там были и некоторые машины протестующих, так и полиции с журналистами, а в особенности влиятельных людей города. Пожалуй, практически весь город собрался по-особенному почтить память о бывшем мэре. И насколько же он был противоречив, настолько же противоречива была толпа с абсолютно разных сторон. Каким человек будет на протяжении жизни, так его и проводят в последний путь. Рагнвиндр убедился в этом уже давно ещё в детстве на похоронах своих родителей. Хотя тогда он был слишком мал, чтобы понять истинные настроения пришедших. А ещё видимо у Загадочника действительно появились свои открытые последователи, ведь его символ знака вопроса и фразы, которые он заявлял не только в эфирах, но и на собственных жертвах... Теперь красовались вместо политических плакатов оппонентов или сторонников мэрии. И в душу проник страх за то, что всё станет ещё хуже, ведь вряд-ли маньяк упустит возможность заиметь себе орду своих последователей. Это ему будет только на руку. Но мысли прервались, когда его машина, как и другие встали у здания. Засиживаться не стоило и потому Дилюк вышел из авто, кивком поблагодарив Коннора за очередную помощь. С первой же секунды всё внимание толпы ушло с акции протестов, на восторженные и удивлённые возгласы, ведь... Спустя долгое время мондштадтский тридцатилетний ещё не обремененный браком и открытый холостяк Дилюк Рагнвиндр вышел наконец в свет. Наверное, день города, как и любого праздника, так люди не ждали, как возвращения того из своей каморки родового поместья. Помимо возгласов, заработали фотоаппараты и видеокамеры журналистов, что фиксировали событие. Обложки глянцевых журналов этой недели будут только о нём, как и все новостные порталы, и наверняка и не только городские... Вспышки фотоаппаратов фиксировали владельца собственного мощного тела, мускулы которого были скрыты под дорогими тканями пальто и столь же дорогого костюма. Этот высокий хвост красных волос и лицо будто с картины «Падший Ангел» Александра Кабанеля, которое включало ярость, недоверие к людям, гордыню и печаль от давней потер, рана которой до сих пор не была приглушена в пылком сердце. Он был эталоном мужской красоты и мало кто был способен с этим поспорить. Взгляды, которые цеплялись на Рагнвиндре, тут же становились полными любви, а руки так и тянулись к тому, что было совершено недосягаемо даже для самых избранных. Дилюк потянулся рукою во внутренний карман пальто, дабы достать оттуда бумажку с речью, которую всегда произносил его отец на похоронах... Но тут помимо шума взбудораженной им же толпы и вспышек фотокамер, он услышал до боли знакомый голос сзади с таким же до боли знакомым французским акцентом. — Так, всё в порядке, мистер Альберих? — Обратился француз с чёрным зонтом, пытаясь укрыть под ним человека выходящего из машины. И Рагнвиндр тут же развернулся, зависнув моментально, как только взгляд его зацепился за эти знакомые лица. Нëвиллет со своими охранниками, его союзник, но скорее босс – Ю-Янг Альберих, который как только вышел из машины, протянул руку чужой руке, такой тонкой и элегантной. Он помог выйти из машины человеку, чьи тёмные волосы закрывали лицо, а чёрный кожаный костюм не позволял найти в этом образе хоть какие-то знакомые признаки. Но, черт... Дилюк готов был поклясться, что это тот, о котором он думает. Несмотря на возгласы людей их толпы с просьбами подойти и на кучку журналистов, которые за интервью с ним готовы были помереть, Дилюк быстрым шагом направился за этими фигурами. Как бы много тут народа не было, какие бы личности среди гостей не были, он шёл вперёд за этими двумя, которые поднимались всё выше и выше к входу в Собор. Он тянулся скорее только к одному образу, который любезно придерживал за талию сэр Альберих. А с каждым шагом, Дилюку всё больше хотелось верить, что это именно тот о ком, он думает. Всего вокруг не стало при этой сладкой мысли. Но его мысли в один момент скорбно прервались. — Эй, эй, эй! Полегче, красавчик! — Прервал того как раз-таки Пингвин, положив свою руку на грудь Рагнвиндра, который оказался совсем уж близко к их компании. И нет, Дилюк не увидел в том образе Кэйю, это был совсем другой человек даже чересчур отдаленный от той экзотичной внешности, что когда-то въелась ему в память теперь на уж очень долгое время. И сердце по-странному больно кольнуло где-то в груди, а в голове он так и вопрошал: «До чего же я идиот». Но помимо этого, он нарвался и на другие проблемы. Зависнувший на долю минуты Альберих кажется узнал своего драгоценного знакомого. И, наверное, Рагнвиндру уже было поздно молиться о том, чтобы тот ничего не сказал. Эмоции вновь преодолели его, а ему это было совершенно несвойственно до всей этой истории. Рациональность улетела на ветер, а необдуманных поступков больше.... И он за это себя проклинал. — Хэй, полегче, ребята! — Приказал Ю-Янг своим приспешникам, — Это же «Принц» нашего города!... О Боже, да это событие... Вышел в свет отшельник, ещё больше чем я! — А я думал вы не появитесь, — Съязвил Дилюк, раз узнал – значит можно быть прямолинейным, — И вы даже не боитесь, что вас застрелят? — И что? Твоего отца не будет рядом? — Приблизившись чуть ли не вплотную ответил тем же Альберих, — Нëвиллет, это Дилюк Рагнвиндр. — Надо же, вот оно как, — Поспешно ответил Пингвин, вглядываясь в плэйбоя, ощущая странное чувство дежавю где-то внутри. — М-м, его отец, покойный сэр Крепус, спас мне жизнь. Меня ранили в грудь, вот сюда, — Указал на определенную область груди Альберих, — В больницу, конечно, не стоило ехать и появился удобный случай, появиться на пороге его дома. Прямо на обеденном столе провел мне операцию, а один мальчишк а так с интересом за этим наблюдал, стоя на лестнице... А потом он вырос и пришёл к моей Лиге. Всем бы такую терпимость и смелость, ведь так, Дилюк? *** «Ты утоляешь муки совести гневом, а я научу смотреть в глаза истине и признавать свою вину». Скалы. Снег. Треск льда под ногами. Клинки. Звуки вихря от размаха клинка, а главное – готовность к испытанию. «Ты дрался с ничтожествами, а я научу тебя битвам с Богами. Ты умеешь исчезать, а я научу становиться невидимым». Напротив него человек всегда полный спокойствия, но и такого же азарта от предстоящей битвы. В размах клинка исходит вся злость и ненависть, что копилась годами в сердце сироты, а вместе с ним и животный рëв. «Я знаю, что невидимость приходит лишь с терпением и ловкостью!» Гул наёмников в жарком тесном помещении раздаётся в ушах, как призыв сражаться. Они ещё большие звери чем он ведь были таковы с пелёнок, но он не собирается уступать им. Его движения плавны и быстры, но это не отменяет неопытности. Боль, хруст, кровь и практически падение на шпили. Но он выдержал, несмотря на боль, стараясь сохранить столь нужную рациональность. И опять хруст льда под ногами и звон клинков. Движения с обеих сторон становятся реще. Промах и падение уже знакомы и вновь он удерживается, по-крайней мере чужой клинок не касается его тела. Но это не есть гордость. «Никогда не теряй бдительность!» Он не теряет ни секунды прежде чем атаковать, ловя нужный момент для атаки снизу. Но контратака наступает также быстро, как и прошлое падение, не давая шанса в равном бою. «Мы применяем взрывчатые вещества» Тут же под ноги летит огонёк, который сразу же заставляет небольшое помещение окутаться дымом, закрывая прекрасно вид. — Они для схваток? «Для устрашения и отвода глаз. Трюки и фокусы – это психологическое оружие. Пусть твои враги думают, что ты необычный смертный». Он пробует тот же трюк, что совершил мастер, но клубы дыма еще были совсем уж "детскими" на вид. Но внимание больше привлёк заключенный азиатской наружности, который что-то бормотал в мольбах, будучи заключённым в неудобную клетку кубообразной формы из дерева. — А это кто? «Простой крестьянин, попытался присвоить землю соседа себе, а в итоге стал убийцей. Теперь он заключенный». — И что с ним будет впереди? «Правосудие. Зло должно быть наказано. Преступность процветает, когда общество исповедует терпимость». Удары клинками становятся тяжелее. Это не тот мастер, который ради ученика будет поддаваться. И кажется, он берёт реванш, но тёмная фигура молниеносно уворачивается, а после разворачивается уходя куда-то вдаль. «Родители погибли не по твоей вине...» Это тут же вызывает наружу всю обиду, которая продолжала долгие годы молодое сердце пылать в яростных порывах, с желанием мести и правосудия и душой полной горя и стыда. А давление на клинок становится тяжелее, но эмоции никогда не идут бок о бок с таким сражением. И удача вновь на другой стороне полной своих хитростей, и уже давно наученным опытом. И так было отчасти, ведь клинок оказался в локтевой зоне, закрытой броней. В любом случае на другой стороне должная реакция имеется, а защита спасает. И вроде бы, большой шаг на пути к победе в бою сделан, но тёмная сторона давит своим напором на чужой клинок, надавливая локоть, не боясь последствий и смотря прямо в эти юные алые горящие пламенем мести глаза. «... А по вине твоего отца». Тяжесть собственного горя, заставляет клинки отброситься куда-то далеко-далеко на льду. В бой идут уже кулаки, которые куда лучше раскрывали эмоции, нежели элегантное ношение и размах клинками. Но какое бы отчаяние его захлестнуло, промахи следовали один за другим и он вновь падает после удара в живот, оставаясь в весьма уязвимом положении в этой битве. Темная фигура приближается, а последние силы тратятся на очередную внезапную резкую атаку, которая не увенчалась успехом и его вновь вбили в лёд. «Можешь гневаться! Но знай, что твой отец проявил слабость!» — А как же оружие...? «Тебя бы это остановило?» — Я знаю приемы! «Приёмы? Приёмы ни что, но воля... Решает всё!» И с этими яростными словами очередной удар массивным клинком, что приходится на броню на руках. А в лицо прилетает кулак, который вновь позорно валит того на холодное зеркало природы. И всё равно он встаёт, пока его противник ходит по кругу, рассматривая реакцию своей жертвы. «Сила воли...!» Он налетает на фигуру и по привычке тёмная сторона, воспринимает это, как атаку, но всё это был остроумный манёвр. Хватаясь за руку, он перелетает, проезжать по льду к своему оружию. Несмотря на то, что он в лежачем положении и его тут же зажимают, он держит волю в кулаке, не давая продолжать напор, а после сбивает с ног, легким движением ноги, что выходит ему в этот раз удачей. Теперь он победил в этой схватке, наставив клинок на чужое горло. Но это всё одна большая тренировка и смерти за собой она не понесёт. — Сдавайся... «Ты не победил меня, чтобы нанести последний удар, надо твердо стоять на ногах». И лед проваливается под весом молодого тела, окуная того прямо в холодную до ужаса воду, заставляя в очередной раз убедиться в словах мастера. Он упустил волю в самый последний момент, вновь слишком поверив в победу... А так ли это в нынешних реалиях? *** По спине прошёл холодок от этих воспоминаний, прошло около десяти лет, а тот холод, что окутал тело при падении под лёд, всё ещё будто действует далеко не только снаружи, но и внутри. Только они вдвоём знают, о чем ведует Альберих, будучи удивительно гордым, смотря на нынешнего Дилюка Рагнвиндра. Это его творение. Он слепил из этого сопливого мальчишки, травмированного смертью папаши и мамаши, настоящего мужчину с грудой мышц и серым лицом, каким и должен быть его воин. —... Думаешь, поступок твоего отца ничего не значит? — Продолжил мужчина, продолжая смотреть прямо в эти алые глаза со своей хитрицой, зная за какие ниточки дёргать. — Простая верность клятве Гиппократа, — Рагнвиндр ответил прямо, пытаясь не попасться на уловки того, зная что тот так и ждёт даже секунды слабости, атакуя теперь не клинками, а словами. — Клятве Гиппократа? — Тихо повторил вопрос Дилюка сам Альберих, а после на его лице расцвела странная улыбка, — Это хорошо... — Прошу простить, — Произнёс мужчина, наконец проходя эту мафиозную компанию, продвинувшись ко входу в Собор под смех своего оппонента и гром церковных органов. Даже в Соборе было огромное столпотворение. Несмотря на музыку, гул шёпота проходил по всей Церкви, перекрывая остальные звуки, если только чей-то странный кашель не перебивал всю атмосферу. Полиции было уйма, даже снайперы были на втором этаже. Тем везунчикам из простого люда, которые смогли сюда проникнуть приходилось, как животным в зоопарке быть за ограждениями. В принципе, от животных они не отличались. Один парень из этой кучки хотел выйти за ограждения, но это быстро пресекли, что в последствии закончилось странным рёвом. Кто-то в микрофон зачитывал переодически объявления, а потом впоследствии и достижения мэра, с чем не был согласен простой народ. Таковым представителем оказался странный мужчина, у которого Дилюк остановился, заглядевшись на того странного парня. — Что-то этот «спасательный круг» городу нихрена не помог, — Пробурчал мужчина со шрамами на лице, — Сыну моему он не помог, когда надо было. Такой же был богатый жулик, как и все... Получил по заслугам. Что? Не согласен? Вдруг мужчина обратился к рядом стоящему Рагнвиндру, который сразу почуствовал себя неловко, но он умел многое скрывать за своим фасадом непоколебимости. — Эй... Я тебя знаю...? — Дилюк Рагнвиндр, — Вдруг обратился к нему другой голос, но уже женский и... До боли знакомый. Но явно с этим человеком Дилюк встречался когда-либо лично. И повернувшись в сторону зовущего голоса, он увидел перед собой теперь уже новоиспечённого мэра города – Венессу. Высокая женщина с тёмной кожей, красными волосами и глазами прям под цвет янтаря. Конечно же, исходя их статуса и особенности мероприятия, она была в строгом костюме, на самом деле не на кругленькую цену. Но кажется мужчина оценивал вовсе не то. — Почему вы мне не перезвонили? — Прозвучал укоризненный прямой вопрос женщины, которая смотрела прямо в глаза недоумевающему миллиардеру. — Простите...? — Уточнил тот, не понимая о чем идет речь. — Я бы не стала подходить к вам тут, но ваши люди сообщают, что вы недоступны... Пройдитесь со мной, — Она ему не дала даже выбора, пойдя с ним под руку дальше вглубь Церкви. В зале стала играть «Ave Maria», а взгляд так и цеплялся на того мужчину позади. Почему он показался ему таким знакомым? А он ему? Они будто виделись когда-то при очень особых обстоятельствах, но никто их них двоих... Не мог этого вспомнить. И они смотрели друг на друга, каждый осознавая это, с чувством странного дежавю и беспокойства на этот счёт. Но так не могло продолжаться дальше. — Мистер Рагнвиндр, — Вернула Венесса в чувства миллиардера, который уж слишком странно засмотрелся на что-то, — Мистер Рагнвиндр, я полагаю, вы способнв сделать что-то большее для города. Ваша семья всегда занималась благотворительностью, а вы не делаете ничего. Если бы она только знала, то сразу бы закрыла рот. И это было огромным минусом сокрытия тайны личности ибо в такие моменты, хотелось прям в лицо человека сунуть маску, показывая что ему вполне есть чем заняться, нежели раздавать наследство отца в какие-то совершенно неизвестные Богом фонды, чьи финансы по итогу не идут нуждающимся. Эта тема невероятно раздражала, но у него нет сил, ни эмоциональных, ни физических, чтобы что-то доказывать без толку. — Если меня изберут, то я бы хотела это изменить. Ах, да... Венесса была лишь временным мэром, с ещё неполными обязанностями. Она не могла повлиять на таких как Дилюк, покуда не прошли выборы. Но тот уже чуда не ждёт в отношении их. Коллеги по партии, в которой был Эрох, были слишком слабы для того, чтобы противостоять Венессе. Никто ведь не предполагал, что их главу убьют после долгих лет правления. Да и после появления Загадочника, политические настроения горожан уже давно изменились, в попытках сыскать правду и надежду, а не подстраиваться под друзей сгибшего коррупционера. Кстати про него, пока они шли, взгляд миллиардера пал на семью погибшего мэра, которая уже ждала начала церемонии на скамьях. И Дилюк завис... Его алый взгляд пал на маленького беззащитного мальчишку, это был тот самый сын Эроха, которого он видел в его же доме. Он такой же, как и тогда в день убийства, и наверняка был таковым между тем злосчатным днём и этим. Дилюк это прекрасно знал и чувствовал. Эти бесконечные вопросы: «Почему?» и «За что?»... Засядут у него в голове на всю жизнь. И по правде, Рагнвиндр так и не найдет ответа на них. — Господи, подождите меня тут, мне нужно им кое-что сказать, — Попросила Венесса, покидая миллиардера и подходя к семье погибшего, несмотря на то, что недавно была главным оппонентом Эроха. Дилюк снова ловит на себе взгляд этого убитого горем мальчишки. Он понимает его боль, но он не из тех кто подойдёт к нему и утешит, он едва ли может это сделать с собой же. Никто не приглушит этот внутренний отчаянный звериный рёв, а в глазах будет та самая жуткая картина трупа своего самого близкого в мире человека. Слова не помогут, а время покажет и расставит всё на свои места. — Простите, шеф, на разговор, — Послышался до боли знакомый женский голос, раздавшийся где-то позади Рагнвиндра, на который он в последствии и повернулся, — Хоффман Шмидт пропал ещё со вчерашнего дня и не отвечает. — Боже... — Произнёс уже другой знакомый угрюмый мужской голос, — Только не это... Да, это были Варка и Джинн, стоявшие не так уж и далеко от Дилюка. И несмотря на свою секретность, до ушей Рагнвиндра ужасные вести всё-таки дошли. Взгляд обоих был уставшим и напряжённым, бессонные ночи дали о себе знать, как и особенность данного мероприятия, и как никогда Дилюку было понятно их состояние, он не очень-то от них и отличался. — О, Мистер Рагнвиндр! — Произнёс задорный голос какого-то мелкого офицера. Взгляды Джинн и Варки говорили всё за себя. Им совершенно не было дела до этого странного отшельника-миллиардера. Было, конечно, удивительно его увидеть впервые за долгое время на публике, но у них были заботы получше. Да и они совершенно не знали, кто за маской того мужика с плащом и эмблемой летучей мыши, у них не было никаких оснований начинать с тем диалог. — Срочно организуйте поиски, — Потребовал Варка, вернув свой тяжелый взгляд на коллегу. — Я уже это сделала и опять же – Никаких зацепок, — С долей раздражения ответила Джинн на такую-то просьбу. — А его брат? Малыш Мика? — Тоже, дело плохо... Но последующий диалог было трудно расслышать ибо там где-то за дверьми Церкви все будто бы становилось с каждой секундой всё хуже и хуже. Толпа собиралась кучкой в проходе, маньякально желая узнать, откуда и почему идут эти страшные звуки? Но ответ был давно ясен. Люди вставали из-за своих мест, делали шаги вперёд к жутким крикам там за дверью. Даже тот мальчишка, сын мэра встал, находясь во всеобщей атмосфере детского любопытства. Он вышел прямо в проход, находясь в нескольких шагах от Дилюка. Взгляд Рагнвиндра в какой-то момент оказался на этом мальчишке, пускай напряжение вместе с паникой росли. Что-то будто бы рушилось там, за огромными дверьми Собора. Этот Собор будто являлся некой ловушкой, куда согнали всю мондштадтскую элиту – это лучшие место и момент для пролития крови. Но вдруг собственный алый взгляд будто бы магнитом притянулся к верхнему ярусу Собора. И он прицепился к странной фигуре, которая неподвижно стояла в свете, наблюдая за этим "сбродом" богачей. Будто этот человек наслаждался этим видом и этими криками. Будто он чего-то ожидал с нетерпением. Будто бы это был "он"... Эта загадочная аура уже говорила о многом. И пока все стали убегать в панике с верхнего яруса, он продолжал стоять и ждать. Но звук битых стёкол, разрешения и панических криков, отвлёк от той загадочной фигуры. В Собор влетел на огромных скоростях чёрный автомобиль, сбивая всё что можно и нельзя на своём пути, тараня всё, включая людей. И автомобиль летел прямо по главному проходу, и Дилюк побежал спасать не самого же себя, а того самого мальчишку. Даже если машина его заденет – плевать. На бегу он обнял сына мэра и с ним отпрыгнул в сторону к церковным скамьям, прикрывая тело мальчишки, готовясь к возможному удару на себе. Но автомобиль совершает странный поворот, врезаясь прямо в гроб почившего мэра, а после влетая в одну из колон. Тогда всё и затихло, но ненадолго. Сына мэра поспешно забрали, как только Рагнвиндр принял положение сидя. Но его знакомый алый взгляд вновь был сосредоточен на верхнем ярусе Собора. Дилюк увидел, уходящий медленно и постепенно, скрываясь в глубине обезумевшей толпы, тот самый загадочный образ. Этот человек в этот момент выглядел так, будто убедился в том, что его дело сделано и потому можно покинуть здание. Но время и возможности на побег за этой подозрительной личностью уже и не было. Он априори опоздал. Дилюк поднялся, пока толпа расходилась по приказу сотрудников мондштадтской полиции, которая окружила, влетевший в колонну Церкви, чёрный автомобиль, на котором красовались надписи с очередными призывами. — Выйди из машины! — Прокричала Гуннхильдр, выбегая вперёд, держа в руках пистолет, — Выйди из машины! Руки вверх! Выходи! Медленно, но всё-таки дверца машины открылась из-за чего толпа сделала резкий шаг назад в полнейших шоке и испуге. Сначала показалась рука, которая будто всеми силами пыталась намекнуть на то, что следует убрать свои прицелы. Но всё бесполезно. — Выходи! Руки вверх и выходи спокойно! — Вновь скомандовала Джинн, не спуская курок со странной мычащей фигурой. Но когда мученический образ наконец вышел полноценно из машины, рука дрогнула даже у самых стойких офицеров, —... Черт это же Шмидт... — У него на шее бомба! — Прокричал кто-то из зала и тут же толпа заревела в ужасной панике, покуда курок каждого вернулся на бедного прокурора. Хоффман стоял, аккуратно махая руками и что-то пытаясь сказать, но он практически весь был обмотан сочетанием скотча и чёрной изоленты, из-за чего из его рта выходили только жалобные мычания, которые скорее были немыми мольбами. Но тут в его руке, к которой был приклеен телефон, вдруг зазвенел звонок на полной громкости из-за чего толпа снова закричала, подумав что это какой-то звук бомбы. Полицейские сделали шаг назад, но они продолжали крепко целится на собственного коллегу. Сквозь разбитое кровавое мессиво, которое отражало всю боль и отчаяние на когда-то идеальном лице, Дилюк разглядел в этом отчаянном взгляде жалобную просьбу. Хоффман поднял одну руку с прикреплённым телефоном, без возможности выключить столь пугающий публику рингтон. А на груди был очередной жёлтый конверт, на котором красовалась надпись: «Бэтмену». Дилюк убедился в своей теории. Всё это было делом рук Загадочника. — Выводите отсюда людей! Быстро! — Приказала комиссар своим подчинённым, которые тут же побежали выполнять свою работу. Паника выросла многократно, люди повалили на выход с желанием поскорее убежать от столь опасного места, даже если по тебе пройдутся такие же напуганные люди, как и ты. Лучше так чем оказаться жертвой такого теракта. Но пока обезумевший народ всеми силами пытался выбежать из Собора, Дилюк стоял на том же месте, застыв и смотря на этот конверт, прикрепленный к Хоффману скотчем. Это было приглашение на очередную «игру» от которой страдали пускай и не самые невинные, но всё-таки люди. Кровь стыла в жилах, а пронзающий уши ор балагана даже перестал быть слышен. Казалось, что время идёт о дновременно и медленно, и ужасно быстро. Этот звон, играющий на всю Церковь, перекрывая крики из толпы... Эти травмы и само лицо Хоффмана... ...Всё это было ради Бэтмена.