Свет, которого я не заслуживаю

Вечером, когда руку Рейнхарда перевязали и отпустили, они сидели на той же кровати, у камина. Субару сжимал в ладонях кружку с горячим шоколадом (Рейнхард специально попросил поваров сварить «земной напиток» по рецепту Субару). — Я… — начал Субару и замолчал. Потом собрался с духом. — Рейнхард, я не понимаю, что между нами происходит. Ты меня защищаешь, целуешь в лоб, говоришь, что я твой мир. Но… я не могу поверить, что это правда. Рейнхард отставил свою кружку и повернулся к нему всем телом. — Субару, я не умею говорить красиво. Я умею сражаться и умею ждать. Я ждал, когда ты перестанешь убегать. Я ждал, когда ты позволишь мне быть рядом. Я устал ждать. Он взял лицо Субару в ладони. Пальцы были тёплыми, чуть шершавыми от мозолей. — Я люблю тебя. Не как друга. Не как того, кого нужно спасать. Люблю. Всем, чем могу. — Но ты же… ты идеальный рыцарь, а я… — Я не идеальный. И ты не идеальный. Но вместе мы можем быть настоящими. — Рейнхард приблизился. Их лбы почти касались. — Скажи «да». Или скажи «нет». Но не говори, что ты недостоин. Это моё право — решать, кто достоин. Субару сглотнул. Слёзы снова подступили к глазам, но на этот раз другие — светлые. — Я… я тоже. Наверное. Точно. Я не знаю, как это называется. Но когда ты рядом, я перестаю ненавидеть себя. Это… это что-то значит, да? — Это значит всё. — Рейнхард улыбнулся — впервые так широко, так искренне, без маски идеального рыцаря. — Можно тебя поцеловать? — Ты уже спросил? — всхлипнул Субару. — Теперь спрашиваю официально. Субару кивнул. Поцелуй был мягким, неспешным. Рейнхард не настаивал, не углублял — просто прижался губами к его губам и замер, давая привыкнуть. Субару закрыл глаза и почувствовал, как что-то тёплое растекается в груди. Когда они отстранились, Рейнхард прижал его к себе. — С этого момента ты под моей защитой, — прошептал он. — Не от врагов — от тебя самого. — А ты под моей, — ответил Субару, уткнувшись ему в плечо. — От одиночества. Они сидели так долго, пока не догорел камин. А потом Рейнхард уложил Субару спать, накрыл одеялом и остался рядом — как в первую ночь. Только теперь Субару сам обнял его за талию и прошептал: — Не уходи. — Никогда, — ответил Рейнхард. И это было не обещание рыцаря королевству. Это было обещание человека человеку.