Свет, которого я не заслуживаю

Субару проснулся от запаха свежего хлеба и мёда. Он не сразу понял, где находится — слишком уютно было под тяжёлым одеялом, слишком тепло. А потом открыл глаза и увидел Рейнхарда, который сидел на краю кровати с подносом в руках. — Доброе утро, — улыбнулся рыцарь. — Завтрак в постель. Субару моргнул, сел, натягивая одеяло до подбородка. Вчерашние события обрушились на него лавиной: дождь, переулок, поцелуй в лоб, битва, кровь на синем плаще, и наконец — тот самый поцелуй у камина. — Ты… ты не обязан, — пробормотал он, краснея. — Я хочу. — Рейнхард поставил поднос ему на колени. — Ешь. Ты вчера почти ничего не ел. На подносе были тосты с маслом, мёд в маленьком горшочке, свежие фрукты и большой кубок с травяным чаем. Субару вдруг понял, что дико голоден. — Спасибо, — сказал он и откусил кусок хлеба. Рейнхард смотрел на него с такой нежностью, что Субару захотелось спрятаться под одеяло. — Что? — спросил он с набитым ртом. — Ничего. Просто… я никогда не завтракал с кем-то в постели. — А со мной, значит, можно? — усмехнулся Субару. — С тобой — да. — Рейнхард протянул руку и убрал крошку с его щеки. — С тобой — всё можно. Субару поперхнулся чаем. — Ты меня добьёшь своей серьёзностью, — прохрипел он. — Не добью. Обещаю. Они доели завтрак в тишине — но не в той тяжёлой, которая давила раньше, а в спокойной, домашней. Рейнхард убрал поднос и вдруг сказал: — Нам нужно вернуться в «Милоту». Эмилия-сама и остальные волнуются. Я послал весточку, что ты у меня, но… — Они знают? — испугался Субару. — Что мы…? — Что ты остался на ночь у друга, — мягко перебил Рейнхард. — Пока ничего больше. Всё остальное — только когда ты будешь готов. Субару выдохнул с облегчением и тут же почувствовал укол вины. — Я должен им объясниться. За вчерашнее. Я накричал на Эмилию, на Отто… — Извинишься. Они поймут. — Рейнхард встал и протянул руку. — Но я пойду с тобой. — Это не обязательно. — Я знаю. Но я пойду. Потому что, если ты снова начнёшь себя винить, я буду рядом, чтобы напомнить: ты не один. Субару взял его за руку. Пальцы Рейнхарда были тёплыми и надёжными.