Довези меня до дома

Честно говоря, с его графиком можно было и помереть. Тренировки по тхэквондо, тренировки по рукопашному бою, стрельба, успешная учеба в престижном университете и фигурное катание — наверное, единственное из всех занятий, которое действительно доставляло ему удовольствие. И вот он прямо сейчас стоит на льду, уже полностью размятый, под холодным сиянием ламп, пока его партнерша Рие опаздывает, несмотря на то что Энджин всеми мольбами выбивал у руководства им время на катке. Удовольствия пока что не намечалось. Она опаздывала уже на 20 минут, и даже если бы она пришла сейчас, им пришлось бы прождать еще минимум 30, пока она разомнется. К слову, им было выделено полтора часа на тренировку. За оставшееся время они успеют лишь пару раз откатать программу и исправить некоторые недочеты. Энджин уже начинал злиться — это было видно по тому, как он сердито смотрел на часы и накручивал бесцельные круги по пустым трибунам. Топот его частых шагов звучал резко и сердито. — Это невыносимо! Я с ней серьезно поговорю, когда она явится. У нас скоро межуниверситетские соревнования. С таким отношением нам не светит даже бронза, — отчаянно сказал Энджин и в очередной раз взглянул на часы, как будто от этого время могло побежать быстрее. Занка оперся на холодный пластиковый бортик катка, чувствуя как холод медленно пробирается под футболку. — Нет смысла устраивать ей взбучку, когда она придет, — только время еще больше потеряем. Дверь на каток резко распахнулась, и оба мужчины тяжело, почти синхронно вздохнули, выпуская в морозный воздух катка облачка пара. — Извините за опоздание, автобус не приехал вовремя, — с виноватой, но в тоже время сияющей улыбкой Рие быстро спустилась на лед. —Дайте мне пару минут на разминку, и начнем. Энджин снисходительно и одновременно тепло смотрел на нее, и только по этому взгляду, смягчившему его строгие черты лица, можно было понять, что он уже простил ей опоздание, да и в целом готов был простить ей даже убийство. В конце концов, она была его любимой дочерью, хоть и приемной. — Лучше не спеши и разомнись как следует, — он по-отцовски нежно взъерошил ее шелковистые темные волосы, от чего она нелепо сожмурилась, похожая на довольного котенка. ————- Тренировка уже подходила к концу, и им оставалось последний раз повторить программу с учетом всех прошлых замечаний Энджина, но, видимо, сегодня все шло по одному месту, поскольку с трибун доносились свисты и возгласы каких-то двух идиотов из университетской команды по хоккею. — Неплохо катаешься для парня в трико! Голос, грубый и насмешливый, эхом разнесся по залу. .Занка резко остановился, вонзив зубья коньков в лед и Рие, не ожидавшая резкого торможения, чуть не упала на спину, но успела поймать баланс, резко вцепившись в плечи партнера. — Занка, какого черта? Я чуть не упала! — она вопросительно смотрела на него, но потом заметила его злобный, прищуренный взгляд в сторону трибун. — Ты из-за них чуть не угробил меня? Забей, они просто придурки, которые только и могут, что обжиматься с потными мужиками в раздевалке. Не то чтобы он не знал, что они идиоты, — он знал, — но наглый, оценивающий взгляд одного из них, высокого парня с дредами, выбесил настолько, что его уже было не остановить. — Что ты там вякнул? Спустись сюда, а то я не расслышал твой писк, — к сожалению, Занка всегда быстро выходил из себя и теперь его голос низкий и опасный, разрезал ледяную тишину катка. Дредастого идиота, похоже, и не нужно было просить дважды. Натянув на лицо язвительную улыбку, он спокойно, с развязанной походкой, начал спускаться ко льду, а за ним, как тень, — его дружок. И вот они стоят напротив друг друга. Этот парень оказался немногим выше Занки, но шире в плечах, массивнее. — Я сказал, что ты неплохо катаешься для парня в трико, — его кривая и самоуверенная улыбка настолько бесила Занку, что тот сжал кулаки до побеления костяшек. — Еще раз вякнешь что-то, и я тебе вмажу. — У танцора оказывается есть зубки? Сомневаюсь, что такая неженка способна на что-то большее, чем стриптиз на льду, — ногти Занки впились ему в ладонь, и одному Богу известно, как он еще держал себя в руках. В висках громко пульсировала кровь. — Последнее предупреждение. — Станцуешь приватный для меня? — Занка прекрасно понимал, что этот мудак его провоцирует, знал это с самого начала, но ехидная рожа перед ним не оставляла ни одного шанса его выдержке. Она с хрустом треснула по швам, как и нос хоккеиста. Резкий звук удара на мгновение заглушил все. Да, не сдержался, но разве можно его осуждать за это? Дредастый резко отшатнулся назад, согнувшись, и схватился за нос, из которого между пальцев уже сочилась и капала на лед яркая кровь. Он с огромным,неподдельным удивлением смотрел на Занку широко раскрытыми глазами. Рие в ужасе зажала себе рот руками, ее лицо побледнело. — Охренеть! Ты реально мне вмазал! Тут же отошедший от шока Энджин выбежал на лед и встал между ними, широко раскинув руки, пытаясь их разнять. — Занка, какого черта ты сделал? — Энджин приблизился к хоккеисту и аккуратно, но твердо убрал его окровавленную руку, чтобы осмотреть повреждение. Нос распухал на глазах. — Я предупреждал его, — спокойно, почти отрешенно ответил тот и отвел взгляд в сторону, глядя на выбоины во льду. Совсем скоро ему станет стыдно за свой поступок, и он будет часами извиняться перед Энджином, хотя тот его сразу простит. Просто Занка по-другому не может, если дело касается его тренера. — Черт, Джаббер, у тебя кровь идет, — неуверенно подал голос второй хоккеист, за спиной товарища. — Ахуеть, а я и не видел! Конечно, у меня кровь идет! — выкрикнул Джаббер, и его голос прозвучал гнусаво из-за зажатого носа. — Так, парень, сейчас я отведу тебя в медпункт, и там тебя подлатают, — спокойно, по-деловому сказал Энджин и уже начал пытаться увести пострадавшего за локоть, как тот резко, с силой выдернул руку из его хватки. — Сам дойду. А ты, — он резко повернулся к Занке, — еще увидимся. Хороший удар, танцор, — Джаббер помахал свободной рукой, в странном, почти саркастическом жесте и начал удаляться с катка, оставляя на чистом льду редкие капли крови. — Справедливости ради, ты сам напросился, — донеслись спокойные слова второго хоккеиста до того, как они скрылись за тяжелой дверью. С тяжелым, уставшим от всего мира вздохом Энджин повернулся к своим ученикам. Он показался им вдруг постаревшим на пару лет. — Занка, не нужно вестись на провокации и тем более не нужно никого бить, — он начал размазывать ботинком темнеющие капли крови по льду, в тщетной попытке убрать следы преступления. — Прости, он просто вывел меня из себя, — стыд, горячий и липкий, постепенно начал охватывать все его тело, заливая щеки алым жаром. — Мне жаль, что так получилось, — на самом деле ему не было жаль, и он считал, что засранец получил по заслугам, но Энджину об этом знать не стоит. Если бы Энджину платили за каждый тяжелый вздох, который он делал, наверное, он бы уже смог купить себе коттедж где-нибудь на островах. — Я не злюсь, но силой конфликты не решаются, — он посмотрел на свои старые наручные часы, подаренные ему младшим сыном на день рождения. — Ладно, нам пора уходить, собирайтесь. На пути к раздевалке Занка встретился с этим типом Джаббером. Тот шел на лед со своей командой, громко переговариваясь, а в носу у него красовался нелепый тампон пропитанный кровью. Хоккеист, заметив Занку, нагло растянул губы в улыбке, демонстративно помахав ему рукой. Занка холодно прошел мимо, сделав вид, что не заметил. ———— Проворачивая ключ в зажигании своей старенькой черной Toyota Corolla, Занка все никак не мог выкинуть из головы ехидную рожу Джаббера и мысль о том, что так глупо потерял контроль над собой. Кажется, он просто очень устал, и день сам по себе выдался трудный, а впереди его ждали две курсовые работы, которые надо было завтра сдать заказчикам, и в лучшем случае 3 часа сна. Не то чтобы он жаловался. За написание платят хорошо, по крайней мере хватает на съем комнаты, скудную еду и содержание машины. Он устало смотрит в телефон: время — почти 9 вечера, надо успеть заехать в магазин до закрытия, иначе ему придется голодать до утра. Неожиданный резкий стук костяшками пальцев в окно водительской двери заставил его вздрогнуть. Занка поворачивает голову и застывает в некоем ступоре. Какого черта гребаный Джаббер хочет от него? На свой страх и риск он медленно, со скрипом опускает стекло. В лицо ударил теплый вечерний воздух. — Что тебе от меня нужно? — Честно говоря, он не настроен сейчас на общение с людьми, особенно с Джаббером, но, кажется, его гневный, уставший тон нисколько не смущает нарушителя спокойствия. Тот просто прислонился к машине. — Нормальная тачка, чувак. Сам купил? — дредастый оценивающе оглядел потрепанную боковину машины. — Диски клевые. Давно водишь? Меня вот недавно лишили прав за вождение в нетрезвом виде. Ебаные менты, я выпил буквально бутылку пива, этого даже недостаточно, чтобы опьянеть, но нет, им же обязательно надо было испортить мне день. И самое главное, знаешь… Занка резко прервал его, не намеренный слушать этот нескончаемый поток речи. — Какого хуя тебе от меня надо?! — Подвези меня до дома, — нагло ухмыльнулся Джаббер и уперся руками в открытое окно, нависая над дверью. Занка резко застывает, полностью обескураженный этой наглостью. — Что?… — Я же сказал, подвези меня до дома. У тебя что, проблемы со слухом? — повторил Джаббер, и в его тоне сквозила раздражающая насмешка. Ему не послышалось. Джаббер просит докинуть его до дома. Гребанный Джаббер. Парень, которому он вмазал по носу буквально полчаса назад. — С чего вдруг я должен это делать? — Ну, смотри, ты разбил мне нос, и из-за этого тренер не пустил меня на лед, сказал, что раненые ему тут не нужны. Ты сорвал мне тренировку, а автобус — только через 3 часа. Про права я тебе уже рассказал, так что ты должен мне за сорванную тренировку. — Кажется, у Занки начал дергаться глаз. Он чувствовал как нарастает уже знакомая волна раздражения. — Я тебе ничего не должен, ты сам виноват, — Занка начинает медленно, с нажимом поднимать стекло и отворачивает взгляд в другую сторону, не желая больше слушать и видеть эту наглую физиономию. Занка резко вздрагивает от громкого звука открытия соседней двери и падения чужой тяжелой задницы на просевшее пассажирское кресло. Он поворачивает голову и открывает рот от немого удивления. — Какого хуя ты сюда сел?! — он готов второй раз разбить ему нос, а потом еще раз и еще. — Я же говорю, ты мне должен. Ну все, давай, поехали. Высадишь меня у старого моста. Ну что ты так смотришь? — Джаббер устроился поудобнее, как будто так и надо. Это было последней каплей. Занка резко срывается с места, впиваясь руками в колючие дреды Джаббера и пытаясь вытолкнуть его из машины. Последний начинает брыкаться в попытках отцепить от себя чужие цепкие руки. Занка тянет его на себя одной рукой, а другой наносит короткие, тупые удары по голове. Джаббер не остается в стороне и бьет водителя по ребрам, выбивая из того воздух с хриплым выдохом. Этой заминки хватило для того, чтобы дредастый перенял инициативу на себя и начал активно пробивать в область груди. Занка хватает его руку и наносит удар Джабберу по лицу, но пропускает встречный в челюсть, от которого начинает звенеть в ушах. Оба чуть ли не рычат, как звери, иногда в этой возне можно услышать смачные, грязные ругательства. Они еще некоторое время продолжают друг друга избивать в тесном пространстве салона, пока Занка случайно не нажимает на педаль газа, и двигатель не начинает реветь, пугая их свои внезапным воем. Джаббер отстраняется первым, откидываясь на сиденье. Он тяжело дышит, как выброшенная на берег рыба, и потирает ушибленные места рукой. Его лицо в свежих ссадинах, губа разбита и опухла, волосы в полном беспорядке, а на скуле начинает расцветать нехилый, багровый синяк. — Ты всегда начинаешь знакомство с драки? — он поворачивает взгляд на Занку, который, честно говоря, выглядит не лучше: дыхание сбито, на скуле краснеет след от удара, под глазом обещает расцвести фингал, а ребра ужасно ноют. — Какого хуя тебе надо? Сначала ты выводишь меня из себя на льду, а потом нагло садишься ко мне в машину, будто бы мы с тобой друзья, — он вытирает пот с лица рукавом своей толстовки. — Подвези меня до дома, я же говорил, — Джаббер пожимает плечами, так будто бы это абсолютно логично и Занка сейчас просто ломает комедию. — А мы разве не друзья? Занка давится воздухом, не в силах даже выругаться. — Нет, мы не друзья! — А, так мы любовники? — еще немного, и Занка окончательно сойдет с ума. Что несет этот псих? — Тебя, блять, что, орки растили? — Занка прячет лицо в ладони и обреченно издает долгий стон, полный усталости и отчаяния. — Для знакомства с родителями еще рано. Давай, танцор, вези меня домой. — Занка пометит сегодняшний день в календаре как самый конченый из всех прожитых им. Даже тот день, когда отец выгнал его из дома, не был так ужасен, как этот. — Не называй меня так, — он слишком устал. На второй раунд у него не хватит сил, и, кажется, выкинуть Джаббера из своей машины уже не представляется возможным. Занка смиренно, почти автоматически выжимает сцепление, переключаясь на первую передачу. — Тебя Занка вроде зовут? Будешь Зан. Ну раз «танцор» тебе не нравится. Меня, кстати, Джаббер зовут, ну ты слышал, Джаббер Вонгер, — он вальяжно разваливается в сиденье, устроив ноги на бардачке. Спасибо, что хоть соизволил снять обувь. — И так тоже меня нельзя называть. Я — Занка. Занка Ниджику. И вообще, я не собираюсь с тобой знакомиться, не разговаривай со мной. Это первый и последний раз, когда я хочу тебя видеть, — он выезжает с парковки, надеясь избавиться от Джаббера как можно быстрее и каким-то образом успеть в магазин. — Грубиян, — Джаббер обиженно отворачивается к окну и замолкает. Наконец-то. Занка очень надеется, что всю оставшуюся дорогу они проведут в тишине. Надежды разбились о суровую реальность на первом же светофоре. — Можно, я покурю? — он, не дожидаясь ответа, достает из кармана помятую пачку Winston Blue и пихает одну сигарету себе в рот, открывая окно. В салон ворвался поток теплого весеннего воздуха. — Нет, нельзя, — Занка даже не хочет смотреть в его сторону, раздраженно глядя на таймер светофора. Джаббер поджигает сигарету и делает глубокую затяжку, заполняя салон едким дымом. — Я же сказал, нельзя! — Боже, дай ему сил не свернуть этому идиоту шею. — Куришь? — Джаббер не обращает внимания на недовольство с соседнего сиденья. Занка исчерпал свой ресурс, слишком устал. — Иногда. — выдыхает он. Джаббер протягивает ему сигарету, и Занка решает, что сегодня именно тот редкий случай, когда стресс настолько велик, что ему нужно хоть как-то расслабиться. Кретин на пассажирском любезно поджигает ему, прикрывая пламя зажигалки рукой. Занка отворачивается к своему окну и выпускает первую затяжку в вечерний город, одной рукой держа сигарету, а другой — руль. Закатное солнце греет, а теплый воздух дает ощущение умиротворенности. Светофор мигнул зеленым, и машина тронулась. — Что-то скучновато, вруби музыку, — просит Джаббер, стряхивая пепел в открытое окно. Занка выбирает не сопротивляться и включает свой плейлист с телефона, подключенного по Bluetooth. Из стареньких, потрепанных динамиков доносится тяжелый, грязный гитарный риф группы “Hell Guards”. — Да ну нахуй! Ты тоже их слушаешь? Это же чистейший андеграунд. Мне казалось, про них знаю только я, участники группы и какой-нибудь героиновый торчок, — Джаббер воодушевленно начинает качать головой в ритм бешенных барабанов, отбивая дробь пальцами по колену. Занка ничего не ответил, но взял на заметку, что у них схожие вкусы в музыке. Этот день стал только что еще абсурднее. — Хорошая музыка, не знал, что ее слушает кто-то вроде тебя. — А что со мной не так? — Занка вопросительно поднимает одну бровь, не отрывая взгляд от дороги. Пальцы сами по себе отбивают знакомый ритм трека по рулю. — Ты буквально танцуешь стриптиз на льду и выглядишь так, будто через час тебе на маникюр, — фыркает Джаббер. — Во-первых, я просто слежу за собой и не хочу выглядеть как немытая горилла. Во-вторых, это не стриптиз на льду, это фигурное катание. Такой же спорт, как и хоккей. — Твое фигурное катание — буквально бабский вид спорта. Все, что тебе надо, — это дрыгать конечностями и стоять на коньках. — Это такой же физически изнурительный вид спорта. Он требует хорошей подготовки и тщательных тренировок. Ты хоть раз видел полное выступление? — Занка останавливается на перекрестке, чтобы пропустить пару запоздалых пешеходов. — Я видел, как ты катаешься и та девка. Не полностью, но мне хватило, — он делает преувеличенный зевок, потягиваясь так, что слышится хруст в суставах. — Но ты, вроде, четкий парень, так что я прощаю тебе твое пидорство. — Мне же так не хватало твоего одобрения. Еще одно негативное высказывание про фигурное катание, и ты выйдешь из этой машины, — прошипел Занка. То ли его слова возымели какой-то эффект, то ли Джаббер просто забил и, наконец-то, заткнулся, уставившись в окно. — На каком факультете ты учишься? — Джаббер начинает ковыряться в своей проколотой брови, и только сейчас Занка замечает, что тот весь увешан железками: по кольцу на каждом пальце, какая-то массивная подвеска на цепочке скрывается под футболкой, пирсинг в брови, пирсинг в носу и по несколько гвоздей в ушах. Когда они были на льду, Джаббер не выглядел как страх для металлодетектора. — Не твое дело. — Какой ты интересный собеседник. Слушай, мы так никогда не узнаем друг друга получше, если ты не будешь отвечать на мои вопросы и задавать свои в ответ. — Я не хочу узнавать тебя получше. Мы приехали. Съебывай из моей машины, — Занка резко тормозит у обочины возле старого моста. Место глухое, безлюдное. — Да ну, так быстро? — Конечно быстро, Занка давил на газ как мог, почти не соблюдая скоростной режим. — Ладно, Зан-Зан, спасибо, что докинул, хотя ты мне должен, — кажется, опять глаз дернулся. — Увидимся! — Джаббер протягивает свою руку, усыпанную кольцами, для рукопожатия. Занка смотрит на нее с нескрываемым отвращением и не двигается. — Ну, как знаешь. Джаббер с неохотой покидает салон авто, и Занка вздыхает с облегчением, которое тут же сменяется новой волной усталости. Он смотрит на время на телефоне и стартует с визгом шин. До закрытия магазина осталось 15 минут, это будет впритирку. —————— Поздоровавшись кивком с шумными соседями, Занка проходит в свою комнату. Она встречает его скудным интерьером, запахом старого дерева и пыли, и открытым нараспашку окном, в которое задувает, уже успевший похолодать, ветер. Не огромный особняк его семьи, но он любит свое жилье. Хотя бы потому что плата за него крайне низкая. Да, отклеиваются обои, да, окно продувает и зимой тут умереть можно без обогревателя, да, район небезопасный, но все минусы перекрывались той самой ценой. Он готов мириться с пьяными и орущими соседями, готов делить с ними замызганную ванну и уборную. Занка проходит внутрь и скидывает тяжелую спортивную сумку с вещами у старого шкафа с расшатанной дверцей. Как же он устал морально. Физически Занка чувствовал себя более-менее, несмотря на несколько ноющих синяков и уже отчетливо проступающий сине-багровый фингал под глазом. Придется завтра придумать легенду о том, как он его получил, желательно такую, чтобы не вызывала подозрений. Он садится за ноутбук на скрипящий стул, надевая на себя наушники, чтобы заглушить громкие звуки за стеной. Пора приниматься за дело. Из динамиков снова, сам по себе зациклившись, заиграл тот самый трек группы “Hell Guards”. Занка его не переключает.