Не забудь, не отпусти

      Вэй Усянь смог вернуться к задуманному лишь днём позже, решив прежде посвятить время сыну. И хотя Лань Чжаню пришлось отлучиться на обучение учеников, Вэй Ин был рад послушать рассказы А-Юаня обо всём, что происходило в его путешествии. Казалось, что без Ханьгуан-цзюня Юань почувствовал себя свободнее, он активнее вёл беседу и немного чаще улыбался, хотя всё также держался отстраненно. Это убедило Вэй Ина в одном: его муж и сын не смогли преодолеть какие-то внутренние барьеры и это мешало им в общении друг с другом. Это опечалило его, но затем он с упрямством подумал, что нет вещей, которые невозможно разрешить, пока они все живы и рядом. А мини-версия, сопровождающая его всюду, будет верным помощником и советником. К сожалению, вчера вечером план тоже пришлось отложить, ведь на таком сроке беременности его потянуло в спальню уже в девять часов вечера. К сожалению для него. Цзинъи был в нетерпении, чтобы похитить лучшего друга, и Вэй Усянь намеренно тянул до последнего, посмеиваясь про себя. В своей первой жизни он был точно таким же. Сразу после завтрака Вэй Усянь воспользовался тем, что муж должен был помогать старшему брату, и направился на поиски того, кто всегда знал обо всём происходящем в Гусу. Никто не мог винить бедного беременного мужчину за то, что с кухни он забрал самую большую куриную ножку, зажаренную со всех сторон. До комнат учеников придется пройтись, а ребенок требовал пополнение энергией. — Вэй Усянь. — недовольно поприветствовал Лань Цижэнь, столкнувшись с ним на лестнице. Глава Лань держался холодно и уверенно, но весь его вид переменился, едва глаза опустились на округлившийся живот. Он сделал паузу, и Вэй Ин задался вопросом, что же глава хотел сказать на самом деле и от чего отказался. — Сядь и ешь за столом. Сколько раз мне ещё повторять тебе правила? Вэй Усянь ухмыльнулся и постарался сделать поклон. Он быстро пожалел об этом. Становилось всё тяжелее наклоняться, поясница тут же привычно заныла. Пришлось сделать пару глубоких вдохов, как учил лекарь. — Прошу прощения, глава Лань. — успокаивающе поглаживая живот, ответил он. — Мой ребеночек любит вкусно покушать. Должно быть, гены Лань Чжаня тоже сделали своё дело. В ту ночь он так старался, что я и не думал о том, что выживу, все мои мысли занимало… — Лучше тебе не заканчивать это. Иди куда шел. — одернул его Лань Цижэнь, скривившись от отвращения. Глава Лань отвернулся, и уже затем заговорил вновь. — И… Не нужно кланяться. В ближайшие месяцы. Я не сделаю тебе замечания. Вэй Ин удивленно уставился ему вслед. — Надо же, вот это чудеса. Дедушка Лань так добр к твоей матери, малыш. — пробормотал он. — Может, это чудо. Знак, что сегодня нам повезет и мы помирим твоего папочку и да-гэ. Ну что, вперед? А если будешь себя хорошо вести и не станешь пинать меня, я накормлю тебя дополнительной порцией риса за обедом. Ему не понадобилось много времени, чтобы добраться до библиотеки. Где ещё мог отбывать своё наказание ученик, попавшийся за чтением весенних книг? Лань Цзинъи должен был пребывать жертвой своих проделок ещё ровно четыре недели. И каждый день проводить за различными заданиями, которые должны укрепить его дух и сделать выводы о грязном проступке. Вэй Усянь не был уверен насчет духа, но выводы Цзинъи определенно сделал. Когда он вошел в зал, тот тянул себя за волосы, пытаясь разобраться в работах младших учеников и бранясь от души. — Цзинъи. — А! Глава Лань, клянусь, я не ругался! — закричал юноша, в панике подскакивая на месте. Увидев в проеме смеющегося Вэй Усяня, он выдохнул от облегчения, прижав руку к сердцу. — Учитель Вэй, вы меня напугали! — пожаловался он, плюхаясь обратно. — Моя свобода промелькнула у меня перед глазами. — Скажи, ты выбросил все весенние книги, как тебе велели? — нарочито серьезным тоном спросил Вэй Ин. Лань Цзинъи посмотрел на него таким взглядом, словно видел впервые. — Хм, так я и думал. Не переживай, я никому не скажу. Но взамен мне понадобится от тебя ответная услуга. — Помню-помню, едва появятся те, что с пристрастьями на связывание, я скопирую их и передам вам. Фу. Неужели Ханьгуан-цзюнь и правда… Фу. Зачем вы мне это рассказали. — проворчал Лань Цзинъи. Затем он снова вскочил на ноги и стал быстрыми движениями разбирать хлам с лавок. — Сейчас-сейчас, учитель Вэй, я совсем не подумал, прошу, присаживайтесь скорее. — Всё в порядке, путь выдался сносным. — с мягкой улыбкой сказал Вэй Усянь. Милый мальчик. В следующий раз он обязательно прикупит ему книжных новинок. — У меня к тебе совсем другой вопрос. Скажи-ка, что такого ещё произошло в Гусу, что могло заставить всех возненавидеть меня? Может, что-то связанное с Лань Чжанем, с другими кланами, с… — он не договорил, но уже увидел перемены в поведении юноши. Лань Цзинъи замешкался всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Вэй Ин понял, — что-то определенное пришло ему на ум. — Даже не знаю, учитель Вэй. — задумчиво произнес Лань Цзинъи, с кислым видом возвращаясь в окружение работ учеников. — Глава Лань заставил меня проверить всё это до ужина. Разве это честно? Я едва могу разобрать почерк. Что это за иероглиф? — Думаю, вон тот иероглиф означает «лжец». — хмыкнул Вэй Усянь, откидываясь на спинку сидения. Ноги заныли. Мимолетно он подумал о том, что на девятом месяце ходить станет совсем тяжко. — Что, разве? — Лань Цзинъи повертел свиток со всех сторон. — Может и похоже… Но я не уверен. За что мне всё это! — он возвел руки в молитвенном жесте. — Разве я сделал что-нибудь плохое? Всего лишь читал книги о естественной части жизни. Глава Лань вообще знает, что без весенних книг не родился бы ни он сам ни клан Гусу Лань ни вообще никто? — Цзинъи, не отвлекайся. — устало позвал его Вэй Усянь. Живот снова скрутило, и пришлось отвлечься на дыхательные упражнения. Вряд ли ему удастся задержаться здесь на планируемое время. Ребенок требовал свежего воздуха и медитацию. Как же неудобно с таким строгим графиком и ещё более строгим надзорным. Пожалуй, он ещё никогда не вел настолько правильный и скучный образ жизни. Ребенок взял весь свой характер от рода Лань. Ну и хорошо, может, он даже будет спать, как полагается, с девяти до пяти без перерыва на ночные истерики. — Что случилось, учитель Вэй? — тут же обеспокоился Лань Цзинъи. — Вам нехорошо? Мне позвать Ханьгуан-цзюня? — Со мной всё будет хорошо, если не придется применять темную магию, чтобы разговорить тебя. Выкладывай всё, что знаешь, Цзинъи. — Но о чем вы, учитель? — с самым невинным видом удивился Лань Цзинъи. Вэй Усянь даже фыркнул от такой наглости. Он сам изобрел эти глазки, а теперь новое поколение пытается использовать это против него. — Многие относятся к вам с предрассудками из-за того, что… Ну… История с кланом Вэнь, Старейшиной Илин… Но они наглые идиоты. Скажите мне, кто это был, я разберусь. Младшие ученики позволяют себе слишком много, я научу их уважать старших. Не переживайте, учитель Вэй, вам и ребенку это вредно. Положитесь на меня. Вэй Ин закатил глаза. — Брось все эти игры. Я знаю, что ты знаешь об этом. И, вообще-то, я тоже знаю. — вдруг добавил он. — В самом деле? — с сомнением спросил юноша, почесывая затылок. — О чем именно? Потому что я только запутался в нити разговора. Что именно мы обсуждаем? Хотите, чтобы я позвал Ханьгуан-цзюня? — Знаю про… — и тогда Вэй Усянь стал стремительно соображать. Что такого он мог выдумать, чтобы подтолкнуть Цзинъи разболтать все тайны? Конечно же, нужно упомянуть главных действующих лиц. А дальше он сможет импровизировать. Он намеренно замахал руками, словно ощущал невероятную духоту. — Прошу тебя, Цзинъи, не заставляй меня продолжать бесконечный диалог. Ты же видишь, мне и без того непросто. Я знаю всё про Лань Чжаня и А-Юаня. Они оба такие упрямцы, конечно же, я быстро всё узнал. Но как ещё они примирятся, если не подтолкнуть их? Просто расскажи мне подробности их ссоры. Реакция его обеспокоила. Лань Цзинъи замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он выглядел напуганным и обеспокоенным одновременно. Атмосфера в зале резко переменилась. Он смеха и улыбок не осталось больше и следа. — Вы… Вы… Но зачем? — он отвел взгляд, поджав губы. — Учитель Вэй… Я не знаю, что вам известно, но… Наверное, вам лучше поговорить с Ханьгуан-цзюнем. Всем запретили об этом говорить. Единственное, что я могу сказать это… Прошу, пожалуйста, не давите на Сычжуя. — Цзинъи посмотрел на него своим самым серьезным взглядом. Его пальцы в тревоге сжали края ханьфу. — Пожалуйста. Ему и без того пришлось непросто… Всё это отвержение, насмешки от других, обзывательства… Он ведь только стал приходить в себя. — Что? — сердце Вэй Усяня учащенно забилось. Кто посмел обидеть его А-Юаня? Кто потревожил его покой, заставил перенести издевательства? Почему он об этом не знал? Почему Лань Чжань не сказал ему? Ему стало дурно, но в этот раз по-настоящему. Его сын был в опасности всё это время, а он даже не знал? Как он мог быть настолько слеп? А-Юань страдал всё своё детство, он перенес уже достаточно, неужели в мире нет ни капли справедливости, и бедный ребенок должен страдать вновь! Гнев стал подниматься в груди. — Цзинъи… Что ты знаешь? Расскажи мне. Это мой сын. Кто ещё защитит его, если не я? Я должен знать, если ему плохо, если у него трудные времена. Я знаю, что ему может быть неловко, но обращаться за помощью никогда не стыдно. Я и Лань Чжань всегда защитим его. Ты должен сделать это, как его лучший друг. — Вы!.. Вы!.. — Лань Цзинъи вскрикнул, а затем вдруг опустился на колени, запуская ладони в волосы. — Вы ничего не знаете! Учитель Вэй, вы меня обманули! Теперь меня выгонят из Гусу, потому что я болтал, о чем не следует… — застонал он. Вэй Ина только разозлила эта реакция. Он уже не мог сидеть на месте и вскочил на ноги. — Что же делать, что же мне делать… Ханьгуан-цзюнь меня убьет… Мне придется переписывать правила миллион раз… Сычжуй… Я ведь обещал ему, что буду молчать… — Скажи мне правду. — Прошу, учитель Вэй, прошу, оставьте Сычжуя в покое. Я столько пытался помочь ему, он лишь недавно позволил… Вы сделаете только хуже. — Цзинъи. — Просто дайте ему время. Не нужно никаких примирений, не нужно спасать его, он этого не примет. Оставьте его, он дорог мне, я помогу ему сам. — Я должен помочь ему, я смогу помочь ему. — Вы не сможете, в том то и дело. Он не примет… Ну почему я так много болтаю… — Разве можно сейчас беспокоиться об этом! Я никому не скажу, от кого узнал! Но если Юаню нужна помощь, ты обязан рассказать мне. Цзинъи! — юноша продолжал бормотать что-то невнятное, но у Вэй Усяня больше не было терпения. — Скажи мне правду, это мои муж и сын. — не дождавшись реакции, он демонстративно вскрикнул и схватился за живот. — Ребенок совсем разнервничался, ох, мой живот! Ой-ой-ой! Как же тянет живот! Это возымело эффект. Юноша ахнул, лицо исказилось в панике. Понадобилась лишь мгновение, чтобы он осознал весь масштаб происходящего. — Что, уже? Это началось?! — он забегал вокруг Вэй Ина, не зная, что делать. — Нужно позвать лекаря! Сейчас, я сейчас… — Не нужно никакого лекаря, просто прекрати меня волновать! Говори, а не то тебе придется принимать роды! — Прошлый супруг… Прошлый супруг Ханьгуан-Цзюня, Лань Сычжуй, приходился старейшинам по душе больше, чем вы! Они уставились друг на друга. Цзинъи ахнул, не веря, что действительно произнес это, и тут же закрыл свой рот руками. Вэй Усянь почувствовал, как воздух наэлектризовался. Каждый вдох требовал усилия, будто в грудной клетке застрял камень. Прошлый супруг… Прошлый супруг — это тот, с кем Ханьгуан-цзюнь был помолвлен… Вэй Усянь никогда не ждал от него верности, две жизни он даже не подозревал о том, что Лань Чжань влюблен в него. Он никогда не спрашивал, а муж никогда не рассказывал. Но… Но почему он никогда не слышал об этом? Об этом запретили говорить. Почему об этом никто не говорил? Почему Лань Чань никогда не упоминал о том, что был помолвлен? Ведь, это дело прошлого. Даже, если он не хотел давать повода для ревности и сомнений, это же абсолютная ерунда. После стольких лет страданий и разлуки, разве Вэй Ин разочаровался бы в нем, если бы узнал, что у Лань Чжаня были отношения когда-то в прошлом. Ведь главное, что они вместе здесь и сейчас. Но это не страшно, если он умолчал об этом. Может, за этим стояла неприятная история с браком против воли, и Лань Чжань не желал больше вспоминать этого. Вэй Ин принял бы это объяснение. Но это не дало ответ на главный вопрос… Почему Цзинъи сказал, что… Почему в этом предложении есть имя… Почему рядом с именем Лань Чжаня имя Лань Сычжуй?.. Мозг отказывался собирать кусочки пазла в единое целое. Это… Это же абсолютно глупая мысль. Он, должно быть, понял всё совершенно неправильно. Внутри Вэй Усяня всё сжалось в холодную дугу. Мысленно он повторял одно и то же, одни и те же слова раз за разом… Лань Чжань не мог. Лань Чжань не мог. Лань Чжань не мог. Он не стал бы. Он не сделал бы. Почему? Зачем? — Что ты сказал? — Лань Сычжуй ведь из ордена Гусу Лань, блистает в совершенствовании, внутренними качествами, силой духа, красив и не является кем-то, вроде Старейшины Илин. Этого было достаточно, чтобы брак назвали благоприятным. Прежде, все замечали их близость и теплоту в общении, но считали, что это нечто семейное, чем романтическое. Известие немало всех потрясло. Я и сам тогда с трудом принял это. Я всегда считал Ханьгуан-цзюня его отцовской фигурой, чем… Это не казалось мне правильным. Это звучало ужасно. Их венчание. — Лань Цзинъи сжал кулаки. — Помолвка была разорвана незадолго до того, как вскрылась правда о клане Вэй и Цзинь. Сычжуй… Тяжело перенес это. Когда помолвка расторгается, это и без того непросто, а вы представьте, какие насмешки получал он? Все только и говорили о том, что Ханьгуан-цзюнь променял его на… Нечистого, еще и сумасшедшего юношу, едва достигшего совершеннолетия. Когда всё случилось… Он ведь совсем один, без семьи, кто мог заступиться за него и его честь? Единственный, кто мог, оказался тем, кто начал всё это… А затем оказалось, что это еще и вы переродились в этом теле. Об этом запрещено говорить. — он тяжело вздохнул. — И лучше вам не поднимать всё это наружу, учитель Вэй. Так будет лучше для всех. — Что ещё ты знаешь? — тихо спросил Вэй Усянь. — Ничего. Просто Сычжуй, он… Он сам не свой с тех пор. Его душевное равновесие пошатнулось. Не нужно давить на него. Когда он будет готов сделать шаг, он его сделает, но может согласиться тогда, когда будет не готов. Это приведет к плохим последствиям. — Полагаю, после таких событий… Кто угодно станет странным. Цзинъи всё ещё выглядел неуверенным, но ничего больше не сказал. Как только Вэй Усянь оказался на улице, его тут же стошнило.