The Doll

Сеул 2030 год Посещала вас когда-нибудь мысль, что двадцати четырёх часов в сутках катастрофически мало, что не мешало бы добавить парочку, чтобы элементарно перевести дух? Мне она не давала покоя с детства, но я не волшебник и не один из гениев корпорации Розен, штампующих бузупречных био роботов нового поколения, высокая материя мне неподвластна. Увы. То, за что отвечаю я - сомнительного качества стряпня Кэпа на вашем столике за завтраком или ужином. Но даже в столь незначительном деле важно не лажать, не мылить без толку гостям глаза. Довольный посетитель - залог бонуса к зарплате. Забегаловка в Кванджингу - одно из множества однотипных заведений общепита Сеульской пром зоны, пристанище полунищих работяг местных заводов, однако у официанта в арсенале всегда имеется пара трюков, чтобы выманить сотню другую вон чаевых даже у самых прижимистых. Ловкость, сноровистость, скажу я вам, никогда не лишние, если деньги нужны позарез. У каждого свои фишки. Айрин, форменная юбка которой аккурат прикрывает пятую точку, густо мажет губы жирным розовым блеском с клубничным вкусом и не расстаётся с бабл гамом. Обычно, когда пузырь жвачки лопается, накачанные под завязку тестостероном здоровяки судорожно шарят по карманам, не сводя голодного взгляда с её буферов - слипшихся близняшек, озорно выглядывающих из ворота рубашки цвета яичного желтка. С моей загорелой веснушчатой физиономией, щуплой, как у цыплёнка фигурой и низким басом, от которого, не видя обладателя, можно запросто обделаться, вариант не рабочий, а жаль. Приходится из кожи вон лезть. Иногда завидую тому, как легко девушкам достаются деньги. - Ликси, зайка, - реакция на сострадательную мину Айрин - содрогание, и всё же на её вызывающе сочных губах даже я, предпочитающий крепкий мужской член киске, нехило так зависаю - серьёзно, подобного рода провокационная сексуальность обязана быть уголовно наказуемой, - Чонвон с дружками только что приземлились за твой столик... Блядь. За два часа до конца смены. - У нас заказ примут, где ваш менеджер? - за недовольным возгласом следует хохот Чонвоновских товарищей - макак. Глядя на них, понимаешь, что мегаполисы не без основания зовутся каменными джунглями. - Уже иду. Айрин провожает в последний путь. В томном с поволокой взгляде её откровенно читается - хорошим ты был парнем, Ликс, уже скучаю, возможно пролью пару слезинок о твоей скоропостижной кончине. Подойдя к столику, плотно сжимаю губы и заранее прикусываю язык. Сычён ковыряет зубочисткой в зубах, Зико натужно, словно энциклопедию изучает ламинированное, потрепанное и умасленное сотнями пальцев меню, которое должен был выучить наизусть - компашка их вечно поблизости ошивается. Склоняюсь к тому, что плавающее глупое выражение одутловатого лица не случайность, а следствие врождённого недуга...из ебаной троицы он менее всех напоминает хомо сапиенс - человека разумного. - Чем могу помочь? - Ты поможешь, если обхватишь своими пухлыми губками моего бойца, красавчик, как насчёт эксклюзивного предложения для постоянного посетителя? - самодовольно пыжится Чонвон под гиенские ухмылки друзей, а я давлю дежурную улыбку - эти ублюдские фразочки он заранее сочиняет, а потом репетирует, сука, у зеркала не один час, отвечаю... - Сожалею, могу предложить лишь заявленные в меню блюда. Чонвон бахвалисто, с видом победителя подмигнув дружкам, разваливается на красном диванчике из искусственной полинявшей кожи. Корону бы ему в дополнение из Бургер кинга на тупую башку... - Так и быть, для начала три больших фри, колы и бургера сойдут...но я всё ещё надеюсь, крошка. Пребывающий в благостном расположении духа Чонвон облапывает похотливыми глазёнками мои обтянутые форменными брючками, словно второй кожей бёдра недолго. Черканув в книжке заказов пару загогулин, со скоростью света улепётываю на кухню. В тесном закутке, оборудованном кастрюлями, поварёшками и прочей утварью, отделённым от зала стойкой витрин и кассой, в дыму и пламени Кэп мастерски орудует сковородой, подбрасывая внушительный кусок тофу. С полуистлевшей сигаретой в зубах, в майке алкоголичке и в недалёком прошлом белом фартуке, с впечатляющим шрамом на пол щеки он ругается, словно флибустьер, панельные стены ходуном ходят. В старости, завязав с ресторанным делом, мечтаю переехать в конуру поприличней той, что снимаем с матерью, в соседний, не шибко вонючий Гангдом - гу и выпустить книгу афоризмов авторства старины Кэпа. Этот труд озолотит нас, он такие рулады порой заворачивает - дыханье от восторга спирает. - Чонвон с выблядками? - безошибочно угадывает, завидев мою унылую физиономию. - Буду благодарен, если уронишь пару фришек на пол... Кэп понимающе ухмыляется. - Три к носу, Ли. Знавал я таких, как он на флоте. Храбрецы с парнями, а перед красоткой язык в жопу засунут и мнут потные ладошки, словно прыщавые сосунки. Как мама, получше? На металлическую стойку опускается пара тарелок с ядовито - красным супом, бряцает звоночек и подоспевшая Айрин, грациозно уставив на поднос, умыкает их в зал. Кэп, щурясь, погружает полную до верха картошкой фритюрницу в кипящее масло. Накачанные загорелые руки его блестят от пота. - Нормально. Новая доза гарантирует ремиссию по словам дока, возможно химиотерапия в этом месяце не понадобится. Она сжирает половину зарплаты, а нам аренду повысили. Это было бы кстати... - Ты замечательный сын, знаешь? Не многие пожертвуют юностью ради другого. Пахаешь на двух работах, берёшь ночные смены. В твоём нежном возрасте я за юбками напропалую волочился, а ты обиваешь пороги клиник - крутишься, как белка в колесе...- уважительно кивает кэп, и я вместе с ним искренне поражаюсь своему умению удачно лавировать во всём этом дерьме, подобно цирковому гимнасту, вышагивающему по канату на высоте пятиэтажного дома. Наверное, привычка, да и не помню толком времен, когда всё было иначе. Рак у матери обнаружили, когда мне исполнилось девять. Жили мы тогда с отцом в далёкой чудесной Австралии, вполне неплохо, как все. Приличный таунхаус в Мельбурне, подержанный Нисан в гараже и лабрадор по кличке Тимми, добрейший дурачок с ушами лопатками. Мама работала медсестрой в местном католическом госпитале, отец прорабом на стройке - среднестатистическая, обычная семья на которую страшный диагноз обрушился, как гром среди ясного неба. Несколько слов на сероватой бумаге, выведенные корявым неразборчивым почерком, порой делят жизнь на до и после. И возврата к прошлому после таких новостей обычно нет. Семья Ли не стала исключением, счастливое прошлое наше было похоронено под горой больничных счетов. На лечение тратились уму непостижимые суммы, множились долги, а когда в результате несчастного случая на стройке погиб отец, стало совсем невмоготу. Помощи ждать было неоткуда, и мама, загнанная в тупик обстоятельствами, не придумала ничего лучшего, чем вернуться на родину, где остались какие-то связи, друзья, дальние родственники. Тогда она не знала, что больные женщины с балластом в виде малолетнего спиногрыза никому не нужны. На деньги от продажи имущества в Австралии мы худо - бедно перебивались, но болезнь - бочка без дна, у неё ненасытное брюхо. Подобно беспощадному языческому богу, она требует бесконечных жертвоприношений. Родственники благоразумно самоустранились, друзья переехали, так что пришлось справляться в одиночку, однако Сохён не сдалась, не из такого теста была слеплена. Tоugh cookie - ласково звал её отец. - Если бы этого было достаточно... На жалость в глазах сурового кэпа я не рассчитывал, она полоснула по гордости, просто с языка сорвалось то, о чём без конца думал - только бы усилия были не напрасны... правда в том, что зависело от меня и матери ничтожно мало. Мы могли лишь исправно вносить платёж в банк фармацевтической корпорации и не нарушать закон. Хотя назвать законом театр абсурда, в котором существовало человечество, язык не повернётся. Кто поверил первым, что тотальный контроль - охуительное благо? Потом, понятно, сработал стадный инстинкт, иначе это явление никак не объяснить. Социальный рейтинг давно перестал быть милым экспериментом, сегодня он то, от чего напрямую зависит ваша жизнь. Проморгаешь на пешеходном переходе красный - минус балл, терпимо, превысишь скорость - минус три, прощай престижная работенка клерка в сити и залог на дом. Десятка - уголовка, не дай бог, особенно, если болен и зависишь от гос. обеспечения лекарствами. Тут уж доверьтесь воображению. Лишитесь самого ценного. Безвозвратно. Неловкое молчание, разбавленное шипением масла во фритюрнице, всполошила Айрин, яростно прильнув грудью к стойке. - Вы чего? Телек включите, Псы Квандо напали на главный офис Лоджик Фарма... Зал возбуждённо загудел, но просьбу я исполнил неохотно. Эти бешеные собаки раз в неделю стабильно устраивали погромы, не без трупов среди мирного населения. Что это за Сопротивление - гробить таких же, как вы несчастных, из которых ежедневно кровь сосут корпорации? Распыление агрессии без какой - либо четкой цели меня дико раздражало. Возможно потому, что все сознательные годы противостоя смерти, я как никто знал цену человеческой жизни... - Кэп, стой, увеличь... От пронзительного визга Айрин чудом не взорвались перепонки. - Красавчик...- мечтательно подперла ладонью подбородок она, - взгляд, что ветерок из рефрежератора - соски затвердевают. Жаль, что по мальчикам... - Эй, головой не ушиблась? - насыпал в тарелку картошку Кэп, недобро зыркая на Айрин, - прихвостень толстосумов, цепная шавка твой красавчик, на которую мы вкалываем, как проклятые за гроши, без продыху. Надеюсь, псы как следует потрепали нашему премьеру нервишки. - Они ворвались в офис, убили троих сотрудников. Всем известно, чем это грозит - облавами в пром районах, инспекциями в забегаловках и барах, комендантский часом и парочкой казней в назидание на главной площади. Хвану светит очередной орден на петличку за проделанную работу. - Псы - единственная надежда хоть что - то в прогнившей системе поменять, они заявляют о правах работяг, вредят корпорациям, что нами без конца помыкают. Пока мы сидим по норкам и не жужжим, эти отважные парни рискуют головами, молодой человек...- вены на худощавом теле кэпа повздувались, для бывшего военного политика - животрепещущая тема. Спору конца не видать, а у меня сегодня одно желание - свалить пораньше, потому пыл мой мгновенно угас. Грязные мыслишки Айрин и вовсе фокусировались исключительно на сексе. - А что если он би? Кэп задохнулся возмущением, пробормотав нечто невнятное, отвернулся колдовать над фритюром, Айрин задумчиво закусила ноготок, а я без особого воодушевления взглянул на объект мокрых девичьих снов и невольно поёжился. Отталкивающая красота, мужиков вроде него, холеных и бездушных я избегал, от них озноб бежал по телу. Сколько себя помнил, выбирал весёлых парней попроще. Такие для серьезных отношений не созданы, но я в них и не нуждался. Тёплые объятия отвлекали от проблем, такие любовники согревали и главное, не наносили душевных ран - мне своих с лихвой хватало... - Не важно..- сдулась Айрин, когда кадры на тв замельтешили один за одним и остановились на очаровательном улыбчивом юноше, - сложно конкурировать с совершенством. Хван со своего мальчика пылинки сдувает, на каждое официальное мероприятие и званный вечер таскает. Держу пари и на заставке телефона красуется в похабном бельишке - романтично до блевоты... Айрин сощурилась. Выгнув шею, с сомнением ткнула пультом в телек. - А вы похожи... - С кем, Хваном? Моя скептически выгнутая бровь и нервный смешок не утихомирили Айрин, опять на неё напала какая - то блажь... - Да нет же, с парнем его, Ёнбоком... Я одарил её откровенно уничижительным взглядом. Ага, голубоглазый блондин с шелковой кожей, за которую любая модель душу дьяволу продаст, разодетый с ног до головы в кутюр и я - веснушчатое чудо с хитрющими карими глазами, бронзовой, словно всё лето подрабатывал спасателем на пляже кожей и сухими как пакля смоляными волосами - одно лицо. Айрин, да ты гений, блядь... - Кэп, подтверди... - не отступала она, и старина Кэп, подбоченясь, прилип к экрану. Я закатил глаза, пока сбрендившая парочка оккупировала телек и скосился на зал - компания Чонвона гоготала вовсю и бросалась картошкой. Твари - после них зал превращался в конюшню, разгребать это говно теперь допоздна. А сверхурочные в нашей забегаловке не оплачивают, к слову. Кэп с умным видом потёр подбородок, и выпятив грудь, выдал то, чего я от него совсем не ждал. - Вообще - то Айрин права... Заинтересованные лица, обращённые в мою сторону, на которых стыл немой вопрос - последняя капля, переполнившая чашу моего терпения. - Да ну вас на фиг... Забросив мешки с мусором в огромные баки у запасного выхода, я застегнул толстовку до подбородка и, подперев спиной ледяную кирпичную стену, закурил. От ароматов, витающих вокруг помойки, глаза щипало, но без примеси жаркого и специй воздух дурманил свободой, проветривал гудящую после рабочей смены голову. Из тупика проулка зияла зловещая темнота, а со стороны оживленной пешеходной улочки заливался свет искусственных огней, мигал громадный билборд на супермаркете Лидл, на котором воспроизводилась нон стопом реклама. Груда коробок шевелилась, шелестела на порывистом ветру, загораживая обзор. Наблюдая за тлеющей сигаретой, я думал о матери, лекарствах и аренде за квартиру, о том что надо бы поторопиться, ночная смена в Hook начиналась через три часа. От кряхтящего кашля из самой преисподней дёрнулась и едва не выпала моя сигарета. - Блядь, Джиу, я чуть не поседел... Куча коробок словно голум забугрилась, и из недр её сначала показалась косматая грива, а затем и фигура в обносках. Когда нечто не имеющее определённого возраста и пола приблизилось, завоняло аммиаком. - Дружище, тебе бы в душ. Что с начлежкой у храма, там вроде и кормежка имеется... - Какой храм? Проклятые сектанты заманивают бездомных жратвой и одеялами, как американцы индейцев бусами, потом ищи свищи. По твоему вип кукол Розен и Антэк по каким лекалам ваяют? Я за месяц нескольких друзей потерял. - Ты ел сегодня? Джиу неопределенно качнул плечами, и я, не задумываясь, всучил ему бумажный пакет с остатками еды из закусочной, которыми намеревался поужинать. Нырнув туда, выудив гамбургер, мужчина вонзил зубы в булку, словно волк. - Чертово отродье, - шипел он, с опаской косясь на билборд рекламу корпорации Розен, - белые личики, голубые ангельские глазки, божественные тела, созданные для услады богачей...Фальшивки, дешёвые куклы. Ради одной загублено больше сотни искренних, способных любить и плакать - живых. Ничего, дай время, псы уничтожат эту мразь под корень, сравняют их мерзотные лаборатории с землёй... Давясь булкой и плюясь слюной, Джиу проклинал власть, монополистов и церковников - весь постылый мир, а я несмотря на сочувствие, надеялся, что никогда не стану таким, как он. Нет, не бездомным уличным попрошайкой - одержимым ненавистью, верящим в то, что убийство оправдывает великая идея. Он увлёкся, а я ушёл, лишь завернув за угол до меня донесся смущённый глухой окрик. - Спасибо, Ликс, береги себя... ‐ Ты тоже, Джиу... Вскарабкавшись по пожарной лестнице на второй этаж, скрипнув оконной рамой, я незаметно прошмыгнул в квартиру - хозяин дежурил на лестничной клетке, оплатить аренду мы должны были ещё вчера. Сегодня намечалась вечеринка, как раздобуду деньжат, первым делом расплачусь, не отстанет ведь, всю душу вытрясет. - Ликси? Тревога в её голосе отзывается во мне виной. - Прятался от Чона, не переживай, как ты? В полутёмной неуютной гостиной, скудная старая мебель которой выдаёт съёмное жильё, мама кажется болезненно худой и уставшей. Но подойдя ближе, замечаю лучистые глаза и безмятежную улыбку - то, что неизменно вселяет в меня надежду, подпитывает нехитрые фантазии, без которых не выжить. Завтра день выдачи лекарства - плюс немного времени в нашу копилку, значит не всё так плохо, не всё ещё потеряно. - Поспи, приму душ и переоденусь. СынМин отвезет меня в бар. Шаркающая поступь затихает в комнате, оттуда доносится лёгкое шуршание одеяла и скрип кровати, и время возобновляет суматошный бег. Только рядом с ней оно для меня замирает...напряжение, сковывающее по рукам и ногам ослабляет хватку, голова очищается от зуда дурных мыслей. Даже гул машин за окном, редкий вой сирен и лаящая ругань семейной пары за стенкой исчезает, словно кто - то нажимает на невидимом пульте кнопку стоп. Минуты безоблачного покоя в потоке хаоса, в который я обречён возвращаться снова и снова. Клаксон Сынминовского форда под окном согласно сигналит - пора, для верности два раза, и я, матерясь, несусь в ванную, пока он не перебудил весь дом. Ни в какой бар Мин конечно не повезет, припаркуется у дешёвого отеля. Обшарпанный номер, проседающая кровать и полчаса кайфа, пока он трахает меня во всех доступных позах. Полгода  это любимая часть моего расписания, наши короткие безумные ночи в мотеле с тонкими стенами, за которыми слышно как сосед громко дышит и тараканом, мать его, размером с палец, притаившимся в углу потолка. За окном рёв машин и крики выпивох, шатающихся в поисках ночлежки, возможно, потерянные Джиу приятели. Штору развевает прохладный ветер, сигаретный дым белым облачком расползается по номеру, а тело блаженно невесомо - кайф же. - Ты был груб и следов наставил, мы же договорились... Сам не знаю, почему веду себя, как баба в предклимаксе, он и правда мне нравится...чуточку больше тех, кто был до - нежных, смешливых, обаятельных трепачей. – Подай на меня в суд, малыш... Кривая улыбка на тонких губах дерзкая, мальчишеская, поневоле растаешь... – Дурацкие прозвища тоже в списке... – Честно, не помню. Всё, чем была занята моя голова в тот вечер - содрать жёлтые брюки и разложить тебя на столе, какие к лешему списки? Отвожу глаза от худой груди, усеянной потной россыпью, ищу циферблат часов и вскакиваю, как ошпаренный. Ждать в баре не станут, найдут замену втечение пяти минут и захлопнут дверь перед носом. Навсегда. Вторых шансов в местах класса А, куда даже из сити ради экзотики наведываются, не дают. Подработка в Hook - лучшее, что случилось со мной за последние годы, только она нас с матерью и спасает. Одних чаевых за ночь больше суточных в забегаловке раза в два. Укрытый одеялом по пояс Сынмин чертыхается, когда бесцеременно перекатываюсь через него и пихаю нечаянно локтём в челюсть. Он взбешён, но это мелочи. Молниеносно нахожу на полу одежду и, впопыхах нацепив, срываюсь к выходу. – Давай ночь оплачу, может тогда успокоишься...сбегаешь, словно шлюха к следующему клиенту. Застываю у двери. Умом понимаю, что обижен и зол, на язык острый, падла, не сдержался, и всё равно чертовски больно. Лучше бы пощёчину влепил. Во рту сушит, губы дрожат - наверняка от недосыпа, переутомления, от чего ещё? Чувствительностью я давно переболел. У меня к ней стойкий иммунитет. – Похоже, список требует доработки...ещё раз подобное пизданёшь и мы больше не увидимся, – голос хрипит, как у Джиу и от сравнения этого становится как – то гадко. – Так запросто сольешься? – Сынмин горько усмехается за спиной. Лица его я не вижу, но точно знаю, задел. И это странно, шлюхой назвали меня, знатно обмакнули в дерьмо, которого, я не помню, чтобы чем – то заслужил... – Ладно, повёл себя, как мудак, прости. Но ты мог бы показать, что тебе не по хер и между нами не просто трах, а нечто большее хоть раз, в виде исключения? Знаю, и без меня проблем валом, но это же не сложно, Ликс... Времени в обрез, я чертовски опаздываю, оправдываюсь и захлопываю дверь, а по сути молодушно сбегаю от щенячьих добрых глаз и претензий, брошенных с надрывом. Они продолжают настойчиво звенеть в ушах, грызть совесть, но это такое заблуждение - дать волю чувствам вовсе нелегко. Беда в том, Сынмин, что большее при всём желании я позволить себе не могу.... После смены в Хуке ощущаю себя в прямом смысле отмудоханным отрядом SWD, ребята крутые, встречался с одним, было дело, удар левой - месяц не оклимаешься. Сердце от убойной дозы кофеина подпрыгивает до глотки, колошматит, как нарика со стажем. Честно, на этом дерьме не торчу. Хотя, может стоит? Рассказывают, от определённой дури работоспособность повышается, усталости в помине нет, внутри тебя словно бессменная батарейка. Мне суперспособность пиздец, как необходима с моим сумасшедшим графиком. Дым окутывает лёгкие, в глазах по краям слегка рябит, но ничего, три часа сна и я как огурчик на посту в форме цвета яичного желтка, на страже местного общепита. Из распахнутой двери вываливается бухая парочка. Звон пощёчины, женские вопли поневоле привлекают моё внимание. Потассовками здесь никого не удивишь, но размалёванная, в дешевом искусственном меховом полушубке на полуголое тело девчонка шарахается об стену и медленно сползает на асфальт, а на боку её расцветает алое пятно. Сигарета летит на землю. Оттолкнувшись от стены, решаю всё же чекнуть что к чему, хотя соваться в драку очень, очень плохая идея. Но мозги слегка подморожены, нервы оголены, благодаря адреналину и часами долбящей битами музыке. В иной ситуации, на свежую голову, вряд ли бы влез в чужую разборку, но сыграл случай...или же злой рок. – Ей хватит, вызови скорую. – Сука, ты кто такой? Съеби.. Звериная злость на квадратном, не отягощённом интеллектом лице быковатого парня звоночек опомниться, но девчонке и впрямь паршиво. Держится за окровавленный бок, трясётся, как припадочная, а здоровяк всё машет ножом перед ней, явно не довольный, что ему помешали. – Защитник нарисовался? - скалится он, - отлично, посмотришь, как я её разделаю... Инстинктивно ринувшись, я повис на нём, пытаясь выбить нож, но тот словно великан в сравнении со мной. Коренастый, килограмм под сто детина без труда стряхнул меня, отбросил к стене. Отвлёк от расправы его протяжный вой патрульной машины. – Снимите хотя бы наручники... в сотый раз повторяю – нож не мой...– обхватив ноющую голову, втолковываю невозмутимому копу. Чуял же, блядь, жопой, что нужно молча свалить. Какого хуя встрял? После часового допроса, растеряв надежду на службу закона и порядка этого города, бесцельно пялюсь в стену. Создаётся ощущение, что на правду в этом кишащем нарушителями бедламе, называемом участком, всем плевать – копы тупо тянут лямку и чужое время. Иначе, как объяснить идиотизм происходящего? – Пострадавшая заявляет, что общалась с мужем, а вы налетели на них с ножом... – Я официант, какой нож? Эти двое врут, позвоните в бар... – Умник, да? Вздумал поуказывать блюстителю порядка, как расследование вести? – хмыкает недомерок, вальяжно откинувшись в кресле, – бар закрыт, телефон владельца вне доступа...может, ты и говоришь правду, но пока её никак не проверить. Я вскинулся на него с мольбой, мысленно взывая к здравому смыслу, снисходительности, но от поганенькой улыбочки мерзавца внутренности выворачивало. Предчувствие не подвело. – До выяснения обстоятельств по закону ты, Феликс Ли – главный подозреваемый... Челюсть моя едва не выпала на пол от его непрошибаемой наглости и жестокости, хапая ртом воздух, сгорая от ярости, я сверлил самодовольную рожу ненавистным взглядом и клял себя последними словами за глупость. Как было обещано проторчал в камере я несколько часов, а вышел в невменяемом состоянии, паника моя достигла предела. Прохожие шарахались, как от чумного, брезгливо отворачивались, но мне было не до них, не до разрывающегося звонками телефона. Сегодня день выдачи лекарства, а коп, благодушно выпустивший в итоге после всех мытарств, гордо сообщивший, что дело раскрыто - парочка оказалась проституткой и сутенёром, окучивающими в баре выпивох - снисходительно насмешливо и туманно намекнул на временные трудности. У меня сердце на мгновение остановилось, а мерзавец продолжал лыбиться. Еле сдержался, чтобы не вцепиться ему в глотку, знал бы он, чем бюрократическая формальность, оплошность его, могла обернуться... лишение работы, потеря подработки заботили меньше всего, потная рука моя тряслась, вставляя карту в банкомат аптечного киоска на Донсадон. Уронив, я еле подобрал её с асфальта и снова засунул в приёмник, набрал код. Красный крест на экране под сопровождение противного сигнала прикончил мои сомнения, в прямом смысле. Минут пять я таращился на него, убеждённый, что происходящее лишь дурной сон. Это же чушь какая – то, идиотская шутка. Раненая проститутка в мехах, звероподобный сутенёр, медлительный непутёвый коп и минус десятка баллов соц рейтинга, за раз обнулившая мои надежды. Так не бывает, это понарошку, не всерьёз... – Блядь, блядь, блядь...