Птичьи права

В отделе царил полумрак, который Давид предпочитал яркому свету открытого офиса. Его новое рабочее место пахло кофе, бумагой и лёгкой паранойей. Идеально. — Роменский, разберись с этим. — Начальница бросила на стол распечатку. — Утечка. Клиентская база ушла налево, но все логи чистые, будто кто-то прошёлся по ним ластиком. Есть один парень — Никита Берг, — прочитал Давид, беря тонкую папку. — Судимость? Работает сисадмином? — Гениальный сисадмин, — поправила она. — На птичьих правах. Золотые руки, но если он решил слить данные — мы его закопаем. Серверная оказалась тесной, как каюта подводной лодки. Мерное гудение вентиляторов напоминало дыхание спящего зверя. Никита сидел в кресле, поджав ноги, и пялился в три монитора одновременно. Худой, бледный, с вечно взлохмаченными волосами и тенью недосыпа под глазами. Когда Давид вошёл, он даже не обернулся. — Комплаенс, — сказал Давид вместо приветствия. — Проверка. — Знаю. — Никита откусил от давно остывшего печенья. — Ты Роменский. Новый. Я твою должность гуглил вчера, когда ты пропуска оформлял. У тебя пароль на ноутбуке «Qwerty123», кстати. Смени. Давид замер. В папке не было никакого «Qwerty123». — Ты взломал мой ноутбук? — спросил он спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Не взломал, а поправил. У тебя критическая уязвимость в драйверах была. Я заодно и пароль сменил на нормальный. Текстовый файл с новым на рабочем столе, не благодари. Давид медленно выдохнул. Вместо допроса он сел на свободный стул и положил папку на колени. — Берг, я не враг тебе. Но утечка — это серьёзно. Если ты что-то знаешь... Никита наконец повернулся. В его глазах — усталых, но цепких — мелькнуло что-то похожее на уважение. — Знаю. — Он понизил голос. — Только ты неправильно копаешь. Данные не сливали. Их прикрывали. Система сама начала отправлять клиентские файлы на левый сервер две недели назад. Я отследил — это не хакеры. Это вшитая закладка в обновлении, которое продавил финансовый отдел. Если бы я не перенаправил трафик в мёртвую зону, утечка была бы в разы больше. Давид молчал. В голове щёлкали детали пазла: чистые логи, странные запросы из бухгалтерии, начальник, который слишком нервно спрашивал про прогресс расследования. — Ты докажешь? — спросил Давид. — А ты прикроешь? — Никита усмехнулся. — У меня судимость, Роменский. Если я предъявлю им реальную махинацию, меня уволят за самодеятельность и посадят за взлом собственной же сети. А ты — чистенький, новенький. Тебе поверят. Давид забрал флешку с логами. В тот вечер он не спал до трёх, перепроверяя каждую строчку кода, которую дал Никита. На следующий день он написал докладную не на Берга, а на начальника финансового департамента. В отделе комплаенс повисла тишина, а потом начальница сказала только: «Хорошая работа, Роменский. Докопался». Никита остался. Больше того — у него вдруг появился доступ к календарю руководства. — Зачем? — спросил Давид, когда они встретились в курилке, Никита не курил, просто стоял на холодном воздухе, чтобы перезагрузить мозги. — Чтобы ты не попал на совещание в следующую среду в три часа, — спокойно ответил Никита. — У начальника встреча с инвесторами, он будет агрессивный и уволит первого, кто слово скажет. Я перенёс твой еженедельный отчёт на утро. Ты занят. Спасибо потом скажешь. Давид не сказал спасибо. Вместо этого он на следующий день пришёл в серверную с бутербродом. Свежим, с сыром и ветчиной, завернутым в пергамент. Никита уставился на него как на привидение. — Ты чего? — Ты вчера забыл поесть, — сказал Давид, чувствуя себя невероятно глупо. — Я заметил. В обед ты смотрел в монитор и даже не моргнул. Ешь. Они молчали целую минуту. Вентиляторы гудели, где-то далеко звонил телефон. — Роменский, — тихо сказал Никита, беря бутерброд. — Ты опасный человек. — Это почему? — Потому что я теперь, наверное, влюблюсь. Давид хотел сказать что-то остроумное, но вместо этого почувствовал, как теплеют уши. В серверной было холодно от кондиционеров, а ему вдруг стало жарко. — Не надейся, — ответил он наконец. — Это просто бутерброд. — А календарь начальника? — Никита жевал, прикрыв глаза от удовольствия. — Это тоже просто? Давид не ответил. Он развернулся и пошёл к выходу, но уже у двери бросил через плечо: — Пароль от моего ноутбука скажешь лично. В следующий раз, когда принесу чай. Никита рассмеялся — хрипло, по-настоящему. В серверной вдруг стало светлее. Через месяц они вместе пили кофе в пустой переговорке, и Никита положил голову Давиду на плечо. На столе лежала новая докладная — уже на двоих, подписанная хитрым способом, чтобы никто не догадался, кто настоящий автор. — Роменский, — шепнул Никита. — М? — У тебя всё ещё «Qwerty123»? Или сменил? Давид улыбнулся в его макушку. — Сменил. На твою дату рождения. Угадай с трёх раз. Никита поднял голову и посмотрел на него так, будто увидел самый красивый код в своей жизни. — Ты идиот, — сказал он ласково. — Я люблю идиотов. — Знаю, — ответил Давид и поцеловал его, пахнущего кофе, серверной пылью и свободой, которую они выгрызли друг для друга по кусочку.