(Не)медовый месяц

      Сорок четыре минуты и двадцать пять секунд. Резкий свисток с края площадки достиг ушей Эндрю так же быстро, как вспыхнул красный свет над воротами. Крики фанатов сливались в единый гул, становясь еще громче — соперники забили десятый гол, сравняв счет. Эндрю понимал: придется выложиться по полной, если он не хочет, чтобы тренер снова начал ворчать о его «недостатке энергии». Давление противника было почти удушающим — они объективно лучше контролировали поле, загоняя нападающих хозяев в тупик. Защитники, в свою очередь, едва успевали реагировать на передачи. Сорок четыре минуты и тридцать семь секунд. Один из атакующих противника нашел брешь между полузащитником и защитником Эндрю, быстро проскочил между ними, целясь в узкое пространство ворот. Шесть, семь, восемь шагов. На девятом мяч стремительно полетел к другому нападающему, который сумел вырваться из-под плотной опеки в центре поля и занять позицию на левом фланге Эндрю. Сорок четыре минуты и сорок две секунды. Еще один пас, а затем — раз, два, три — шага, закручивающих траекторию мяча прямо в сторону ворот. Сорок четыре минуты и пятьдесят восемь секунд. Яркий свет, за которым последовал пронзительный свисток судьи, сигнализировал не только о том, что игра закончилась, но и о победе хозяев поля. Эндрю отразил мяч так, словно это было заложено в его мышечной памяти: естественно, эффективно и без лишних эмоций. Честно говоря, Эндрю никогда не хотел становиться профессиональным игроком в экси. Возможно, он работал бы помощником юриста или частным детективом — в зависимости от того, куда было бы удобнее устроиться с дипломом по уголовному праву — если бы ему не предложили чрезмерно высокую зарплату просто за то, чтобы стоять перед воротами и ловить несколько мячей. Следующие минуты были заполнены послематчевыми формальностями, состоящими в основном из рукопожатий и интервью для прессы. Эндрю привык к этой рутине — звукам на площадке, стуку кроссовок по гладким доскам, запаху пота и глубоким, заметным морщинам на лбу его тренера. — На сегодня все свободны. Кроме тебя, Миньярд. — О, тренер. — Улыбка Эндрю была полна привычного сарказма и иронии, которые лишь сильнее подчеркивали следы усталости и раздражения на лице тренера Карсона. — Не говорите мне, что вам не понравилось представление. Эндрю вошел вслед за Карсоном в кабинет, на ходу лениво потирая то шею, то бока от скуки. Это была просторная комната с длинным столом, занимавшим большую часть пространства и предназначенным для длительных совещаний. Эндрю сел на один из стульев рядом с ним, по диагонали, чтобы создать невидимую пространственную преграду между собой и тренером. — Я уже не знаю, как заинтересовать тебя будущим этой команды. — Одна из папок, лежавших перед тренером, скользнула по столу к месту, где сидел Эндрю. — Ты просто не оставляешь мне выбора. Эндрю разжал руки и открыл желтую ламинированную папку. Первое, что бросилось ему в глаза, — приклеенная к верхнему левому углу папки фотография веснушчатого рыжеволосого спортсмена, а рядом — целая кипа личных данных незнакомца, включая, разумеется, и имя: «Нил Джостен». Эндрю не знал, к чему приведет этот разговор, но понимал: это плохой знак. — Наш новый нападающий. Парень хорош, но ему еще нужно поработать над собой, особенно в плане командной работы, — добавил тренер, пока Эндрю листал страницы папки. — Ты будешь тренироваться с ним. Страницы внезапно закончились. Эндрю бросил взгляд на тренера, пытаясь понять по его выражению лица, как это глупое и необоснованное решение вообще сочли приемлемым. — Нет. — Это не просьба. — Тренер встал и направился к Эндрю. — Он — кошмар для пиарщиков, а ты играешь так, будто не хочешь здесь находиться, так что до конца сезона он — твоя проблема. Прежде чем Эндрю успел что-либо сказать, тренер Карсон бросил ему на колени небольшую связку ключей и вышел, оставив дверь приоткрытой и прижимая к груди очередную стопку папок. — С этого дня будешь открывать корт на час раньше. — Брелок был совершенно простым, если не считать черного ободка у основания. — Твои тренировки с ним начинаются завтра. «Как замечательно», — подумал Эндрю, слишком погруженный в оцепенение, вызванное таблетками, чтобы выдать то, что тренер называл «адекватной реакцией».

***

Лицо Эндрю оставалось безучастным, когда он доставал ключи из кармана серых спортивных штанов. Черный шнурок качнулся, когда Эндрю повернул ключ, отпирая здание. Теплый воздух начал просачиваться наружу, пока дверь снова не захлопнулась, оставив позади лишь тишину и эхо шагов Эндрю. Он направился в раздевалку, как и всегда, чтобы сменить хлопковые штаны на тесные вратарские шорты. Эндрю предпочел черную футболку с длинным рукавом стандартной форме со своей фамилией и номером на спине — та уже помялась и насквозь пропиталась запахом пота после прошлой тренировки. Он не привык к полиэстеру и спандексу, но, по крайней мере, повязки на руках под одеждой смягчали дискомфорт от соприкосновения синтетики с кожей. Подхватив тяжелую защитную экипировку и свою ракетку, Эндрю вышел на просторный корт, ожидая застать там полное одиночество. Вместо этого он увидел рыжеволосого веснушчатого парня, которого тренер якобы поручил его опеке под предлогом «укрепления связей между сокомандниками», хотя это больше походило на работу нянькой. Нил крепко сжимал ракетку, с силой вбивая мяч в ворота; тот отскочил трижды, прежде чем Нил заметил Эндрю. Он обернулся, все еще твердо стоя на ногах, чтобы держать спину прямо, и окинул Эндрю взглядом с ног до головы, одновременно смахивая одной рукой выбившиеся из-под тугой банданы пряди волос. Мышцы лица Эндрю дернулись так неуловимо, что это легко можно было принять за обычный спазм. Он не знал, когда и как Нил сюда попал, но, очевидно, доверия тренера к самому Эндрю было недостаточно, чтобы не выдавать новичку лишний ключ. Не то чтобы Эндрю был против — это справедливо, — но одно было ясно наверняка: Нил пробудил в нем любопытство, словно за этим парнем по пятам следовало облако неприятностей. — Я не ожидал, что они выставят вратаря. — В словах Нила, хотя и звучавших резко, слышалось скорее любопытство, чем раздражение. Было вполне ожидаемо, что Нил изучил команду перед тем, как согласиться на переход, и, следовательно, репутацию каждого игрока. В какой-то степени у Эндрю были и фанаты, и уважение, но экси-сообщество сходилось во мнении, что ему чего-то не хватает — возможно, мотивации. Нил не выглядел педантичным типом, но было ясно, что он подготовился. Справедливо было и обратное: Эндрю посмотрел большое количество интервью с его участием, чтобы понять, когда скверный характер становится достаточным поводом для перевода в другую команду. — Ты не единственный, кого наказывают. Ответ Эндрю был импульсивным, и как всегда безразличным, заставив Нила прищурить глаза, а в уголках его рта появилась улыбка, которая казалась неуместной. Пока Эндрю заканчивал поправлять защитную экипировку перед воротами, Нил подкатил корзину с мячами поближе. Эндрю оперся на ракетку — та была лишь на пару дюймов выше него, но на поле казалась естественным продолжением его рук. Ощущение было странным и гадким: трудно было поверить, что человек, настолько равнодушный к спорту, может обладать такой безупречной формой. Нил взял один из мячей и замер перед воротами. Эндрю не мог понять, что читалось в его взгляде — осторожность, решимость или просто злость. Впрочем, это было неважно: какой бы эмоцией ни был продиктован бросок, её оказалось недостаточно. Эндрю отбил мяч с такой силой, что тот улетел на другой конец поля. Второй и третий пролетели мимо Нила слишком быстро, не давая возможности для повторного маневра. Вскоре всё поле было усыпано мячами, которые медленно замирали, растратив свою энергию. Легкие Нила жгло от тяжелого, холодного дыхания, в то время как кожа раскраснелась и взмокла от пота. Его синие глаза полыхали возмущением и гневом. Нил был хорош — даже великолепен — настоящая восходящая звезда, преданная спорту. Но за плечами Эндрю были годы опыта и мастерства, которые трудно было одолеть без должной подготовки и стратегии, или, по крайней мере, без чертовски удачного момента. Приглушенный смех Эндрю, вызванный действием недавно увеличенной дозы лекарств, был слышен сквозь шлем и капы, которые они были обязаны носить. Иногда их матчи по экси, дружеские или нет, заканчивались ничьей или минимальной победой из-за его безразличия к игре, соперникам и даже собственным болельщикам. Эндрю было все равно, и он не хотел тратить энергию больше того минимума, что требовался, чтобы избежать вылета из лиги или двадцатипроцентного штрафа к зарплате. Нил же превратился в комок измотанных мышц и дикой усталости, но желание — неукротимое желание забить Эндрю хотя бы один гол — пульсировало в его крови вместо топлива. Разбавленный адреналин в каждом капилляре гнал его вперед, заставляя мышцы и связки работать на пределе при каждом замахе и броске мяча. Это было чересчур, и Эндрю это понимал. В конце концов спазмы взяли верх над упорством: ракетка Нила с грохотом выпала из рук, и этот звук эхом разнесся по всему корту. Эндрю шагнул вперед, подцепив большим пальцем решетку шлема и сдвинув её выше глаз. — Сдавайся уже. Нил лежал в паре дюймов от своей ракетки, но когда он потянулся к ней, на его лице отразилась лишь боль и полное физическое истощение. — Умом ты явно не блещешь, раз надеешься продолжать в таком виде. Типичный спортсмен, — Эндрю стащил перчатки, бросив их в сторону. Эндрю оставил собственное лицемерие валяться на корте рядом с Нилом и ушел переодеваться в свои серые спортивные штаны. Ему не нужно было возвращаться на тренировку еще шесть часов — семь, если повезет, — а у Нила, похоже, тоже не осталось сил на то, чтобы бесконечно гонять мяч туда-сюда.

***

Следующие будни проходили точно так же. Эндрю стоял перед воротами в самое раннее утро и отбивал по корту целую тележку мячей. Нил не забил ни одного гола с тех пор, как начались их утренние тренировки, которые почти всегда заканчивались одинаково: Нил валялся на корте с опухшими мышцами и горячей кожей по всему телу, не в силах даже держать ракетку. Они почти не разговаривали, за исключением нескольких саркастических комментариев во время утренних и командных тренировок, которые были строго профессиональными и слегка язвительными. — Миньярд! — крик тренера Карсона пронесся по корту прямо к воротам, где Эндрю растягивался, готовясь к тренировке. — В мой кабинет. Сейчас же. По дороге Эндрю ощутил странное чувство — отсутствие Нила рядом ощущалось почти физически. Нил редко пропускал тренировки, особенно после утренней тренировки с Эндрю, и сегодня не было никакой причины, которая оправдывала бы его отсутствие. Эндрю сел в одно из мягких кресел перед столом. Кожа заскрипела под весом тренера, но у Эндрю было смутное чувство, что его дискомфорт и недовольство вызваны вовсе не материалом сиденья. Карсон глубоко вздохнул и сдавил переносицу указательным и большим пальцами, отчего на его лбу тут же прорезались морщины. — Можешь объяснить мне, почему Джостен приходит на тренировку так, будто он убегал от мафии? — Было бы неплохо, тренер, если бы вы рассказали мне немного больше. — Эндрю скрестил руки за голову и откинулся на спинку кресла. — Черт возьми, Миньярд. Парень выглядит так, будто пробежал марафон. — Карсон скрестил руки. — Не знаю, какие там между вами разногласия, но уладьте это, пока я не пристегнул вас друг к другу наручниками. Разногласия? И тогда Эндрю всё понял. Они танцевали под одну и ту же музыку, но в разном темпе. Нил был быстр и прикладывал силу там, где нужно, а Эндрю — ловким и чрезвычайно точным. Они создавали гармоничные симфонии, которые, по какой-то причине, превращались в какофонию звуков, когда они сталкивались. — Он тренировался всё утро, — комментарий Карсона прервал кружащиеся в голове Эндрю мысли. — Мне нелегко было заставить его признаться, но он не остановится, пока не забьет тебе гол. Так что, позволь спросить, почему ты так упорно защищаешь эти проклятые ворота, когда пытается забить именно он? — О, тренер. — Эндрю снова улыбнулся и развел руки над головой. — Какой смысл мне это вам рассказывать? Карсон глубоко вздохнул, словно углекислый газ был не единственной вещью, от которой он хотел избавиться в своих легких. —  Разберись с этим, пока не измотал его до состояния, когда он даже на скамейке запасных будет бесполезен.

***

Цифровые часы в квартире Эндрю светились красным, застыв на отметке 4:15 утра. Свет из раскрытого холодильника бликами ложился на холодный линолеум, пока Эндрю пересекал кухню, на ходу доедая вчерашние брауни и прикрепляя магнитом желтый стикер к стальной дверце. • Напоминания Постирать форму Позвонить Рене Этот небольшой список напоминаний был лишь жалким инструментом по сравнению с его феноменальной памятью. Не было нужды записывать то, что он и так никогда бы не забыл — факты и мысли, навечно впечатанные в извилины мозга. И хотя в этом не было практического смысла, записка служила для Эндрю якорем — константой, придававшей реальности вес. Абстрактная рутина, пропитанная скукой и побочными эффектами тяжелых препаратов, обретала в этом мятом клочке бумаги физическую форму. Эндрю подхватил пластиковую корзину с грязным бельем, в которой лежала и запасная форма, взял ключи от мазерати и выехал в сторону корта привычным маршрутом. Его бил озноб, несмотря на жару, а под сиденьем едва слышно, но ощутимо рокотал двигатель. Зная, что Нил еще не пришел, Эндрю припарковался у самого входа и вышел покурить. Он вдыхал едкий дым смолы и никотина, прислонившись к дверце мазерати, когда показался Нил. При нем была лишь темно-синяя спортивная сумка. Нил остановился и уставился на Эндрю — то ли с вопросом, то ли с немым приглашением. — Залезай. — Эндрю небрежно щелкнул пальцем по сигарете, стряхивая пепел, который тут же рассыпался в прах. — Разве у нас нет тренировки? — Приказ тренера. Мы просто прокатимся. — Эндрю потушил сигарету подошвой своих черных армейских ботинок и открыл перед Нилом пассажирскую дверь. На мгновение на его лице промелькнула кривая усмешка, но ранний утренний ветерок расслабил мышцы лица — словно напоминая о лекарствах, циркулирующих в его венах. Нил колебался несколько секунд, крепко сжимая ремешок своей сумки, но вскоре залез в машину. Эндрю ехал около тридцати минут, прежде чем прибыл к ухоженному, неприметному зданию. Синяя вывеска — «Круглосуточная прачечная» — ярко сияла, несмотря на утренний свет, контрастируя с унылыми стенами стерильного цвета. Эндрю выбрался из машины, привычным движением подхватил корзину с бельем и зашел в прачечную, даже не оглянувшись, идет ли Нил следом. Внутри было почти пусто, если не считать пары человек, дремавших на скамьях в ожидании. — Какого черта мы здесь делаем? — Нил инстинктивно сжал края своей куртки — это давало ему физическое утешение, учитывая, что его спортивная сумка лежала забытая на резиновых ковриках мазерати. — Я просто хотел прокатиться. — В прачечную? Эндрю не сводил глаз с Нила, бросая монеты в стиральную машину. Затем он отвернулся, решив оставить тишину своим последним ответом, и снова переключил внимание на стопку вещей в белой корзине. Нил же, скрестив руки на груди, уселся на одну из скамеек у стены напротив длинного ряда машин — раздраженный, словно ребенок, у которого отобрали конфету. — Мы могли бы сейчас тренироваться. — Тебя только экси волнует, или работа — это единственное светлое пятно в твоей жалкой маленькой жизни, Джостен? — скучающим тоном спросил Эндрю, забрасывая последнюю вещь в стиральную машину. — По крайней мере, в моей жалкой жизни есть хоть что-то хорошее. — Нил буквально пронзил Эндрю взглядом. Уголок его губ дернулся, грозя превратиться в острую усмешку, но он сдержался, пока снова не заговорил: — Или ты прикладываешь усилия, только когда играешь со мной? Наступила пауза, и Эндрю едва заметно вздохнул. Может быть, за этим милым личиком все-таки скрывается что-то интересное, подумал он. Но даже если он был прав, это ненадолго — интерес Эндрю к красивым и потенциально безумным парням никогда не длился достаточно долго, чтобы что-то изменить. В конечном счете, они оставались лишь красивой оболочкой. Нил не станет исключением из правил. — Ты сказал, что я не единственный, кто отбывает наказание. — Нил провел языком по зубам, приоткрыв рот в попытке разглядеть в выражении лица Эндрю хоть что-то, кроме безразличия. — Что же такого ужасного ты совершил, Миньярд, раз застрял со мной? И вот оно. Смех Эндрю насквозь пропитался химией и оцепенением. — Я начинаю вспоминать, почему ты мне не нравишься. — А ты забыл? — Нет. — Эндрю поддерживал зрительный контакт дольше, чем было необходимо. Смех уже угас, вместе со всем, что могло вызвать хоть малейший интерес. — Я просто на мгновение отвлекся. Вскоре раздался писк стиральной машины. Эндрю переложил вещи в сушилку, и звук её работы полностью заполнил тишину, повисшую между ними. Нил нетерпеливо постукивал ногой по ламинату прачечной, время от времени поглядывая на Эндрю, который смотрел на него в ответ из-под полуприкрытых век. Вскоре свежевыстиранная одежда уже ждала, когда её сложат обратно в пластиковую корзину, и Нил беспокойно поднялся с табурета. — Мы сейчас поедем тренироваться? — Сегодня мы не будем тренироваться, Джостен, — сказал Эндрю с бесстрастным выражением лица, как будто это был очевидный ответ, и, зажав корзину с бельем под мышкой, направился обратно к машине. — Если ты не заметил, последние несколько раз ты чуть не умер от истощения. Нил открыл рот, чтобы ответить, но его прервал резкий хлопок двери мазерати. Спорить было бессмысленно, Эндрю было все равно — в глубине души он знал, что усилия Нила были не следствием отсутствия инстинкта самосохранения, а, напротив, признаком его наличия. Эндрю завел машину и поехал, сначала без определенной цели, все время чувствуя на себе тяжелый, пронзительный взгляд Нила. Когда шум ветра с шоссе стих среди пустынных пейзажей, Эндрю вернулся на корт. У него не было ни малейшего желания тренироваться — ровно до того момента, пока его взгляд снова не встретился со взглядом Нила. Эндрю был в полной заднице.

***

Квартиру Эндрю заливал тусклый лунный свет. Ночной мрак, густеющий из-за выключенных ламп, ровным слоем ложился на пол и стены. Ночь не была холодной, но из-за высокой влажности Эндрю пришлось укрыться сразу несколькими одеялами. Бессонница лежала рядом с ним, словно одинокая возлюбленная, и он переворачивался под одеялом, пытаясь найти удобное положение для сна. Наконец он сдался. Он взял телефон с тумбочки, закрыв глаза, чтобы привыкнуть к внезапной яркости, и блуждал от приложения к приложению, не имея конкретной цели. И тут под его пальцами пробежала быстрая, внезапная вибрация. [02:46] Неизвестный номер: ты не спишь? [02:46] Неизвестный номер: кстати, это Нил Эндрю несколько раз моргнул, и тот небольшой сон, который пытался его одолеть, уже полностью улетучился. [02:48] Эндрю: Теперь ты меня преследуешь, Джостен? [02:48] Эндрю: Я не помню, чтобы давал тебе свой номер [02:48] Нил: Тренер дал его мне :) [02:49] Нил: Я не могу заснуть Эндрю сел в постели; одеяло, запутавшееся между ног и простыней, занимало почти всё пространство. Он поправил несколько прядей волос, чтобы они не падали на лицо, и взял с изголовья очки, чтобы снять напряжение с глаз. [02:49] Эндрю: Не понимаю, при чём тут я, кролик [02:50] Нил: Кролик? Эндрю не стал объяснять, почему назвал его так. Вечно планирующий побег, тот всегда был начеку — готовый сорваться с места, будто за ним гнались по пятам. Он опустил голову на подушку, не снимая очков, и оставил телефон на груди, сверля взглядом потолок, словно тот был живым. Прошло несколько минут. Белая краска над головой оставалась неподвижной, по-прежнему приковывая всё его внимание, пока вибрация телефона снова не отозвалась на коже. [02:53] Нил: ты еще здесь? [02:53] Эндрю: 👍 [02:53] Нил: мы могли бы потренироваться [02:53] Нил: или что-нибудь в этом роде Смех Эндрю был почти как вздох — знак того, что легкие всё еще на месте. Он мельком взглянул на экран: в углу три точки то подпрыгивали, то исчезали, и так раза три или четыре, прежде чем Эндрю наконец ответил: [02:54] Эндрю: наркоман [02:55] Нил: есть идеи получше? [02:55] Нил: ты ведь тоже не спишь [02:55] Нил: :P Секунда за секундой — и время утратило мерность, а тонкий слой стекла в его руках потемнел, сливаясь с оттенками ночи. Прошло несколько недель с тех пор, как их общение с Нилом вошло в колею, но эта рутина была необходимостью, обязательной частью работы, которая ему даже не нравилась. Сообщение от Нила, однако, к работе не относилось. Сообщение Нила было выбором. Эндрю ещё минуту размышлял над этим вопросом, ожидая вибрации, которая так и не последовала. Ему хотелось закурить, но он просто переоделся в более тёплую одежду и обулся. [02:58] Эндрю: пришли мне свой адрес [02:58] Эндрю: и не заставляй меня жалеть о том, что я спросил [02:58] Нил:📍Местоположение Адрес находился относительно недалеко от дома Эндрю, примерно в двух кварталах — поворот судьбы, оставивший горький привкус во рту. Эндрю хотел позвонить Рене по дороге, но его пальцы оставались приклеенными к рулю, а взгляд упал на цифровые часы на приборной панели. Может, Аарон не спал, был на работе или погружен в какие-то медицинские записи, но, возможно, звонок только усложнил бы ситуацию. Поездка была спокойной, тихой под покровом ночи, поглощенной черными тенями, если бы не яркий луч фар Мазерати. [03:32] Эндрю: снаружи Вскоре в поле зрения Эндрю появился Нил: он бежал трусцой, спасаясь от холода и на ходу запихивая ключи от дома в задний карман. Эндрю открыл дверцу машины, на мгновение выпустив наружу запертое тепло. Нил устроился на переднем сиденье и принялся дуть на ладони, пытаясь согреться, но его прерывистое дыхание едва ли могло в этом помочь. Осень еще не наступила, но тепло уже потихоньку покидало летнее небо. — Ну, рассказывай, Миньярд, — Нил обвёл взглядом лицо Эндрю, продолжая растирать руки — тепло в машину возвращалось неохотно. — Ты уже решил, куда меня отвезти, или мы будем тренироваться? — Твоя одержимость экси — это ненормально. — Эндрю медленно нажал на педаль газа; улица оставалась пустынной в безграничной просторе рассвета. Одну руку он засунул в волосы, а другой крепко сжимал руль; ему показалось, что его голос прозвучал резко, с заминками между слогами. — Я просто пытаюсь помочь справиться с бессонницей. — Нил скрестил руки на груди, пытаясь удержать тепло. Он улыбнулся — так, будто сарказм вот-вот разрежет ему рот, — и между сухими линиями губ показались зубы. Не сводя глаз с Эндрю, он произнес: — Это сжигает энергию, понимаешь? Эндрю не ответил, надеясь, что его скучающий взгляд заполнит паузу в разговоре и заставит Нила вообще отказаться от этой идеи. Нил перестал задавать вопросы — которые порой больше походили на допросы — и перевел взгляд вперед, наблюдая за спящими в тишине домами. Ночную тьму постепенно разгонял яркий свет круглосуточного минимаркета. Небольшая парковка на два места у самого тротуара была совершенно пуста, если не считать велосипеда, пристегнутого тонкой цепочкой к одному из дорожных ограждений. Эндрю припарковался, выключил фары и двигатель, а затем вышел, засунув руки в карманы черной куртки. Нил последовал за ним мгновение спустя. Запах дешевого дезинфицирующего средства в сочетании с ослепительно белым светом ламп грозил обернуться мигренью, но они не собирались задерживаться здесь так долго. Эндрю направился прямиком к одному из дальних рядов, который почти целиком состоял из ярко подсвеченных холодильников с самыми разными продуктами. — Это и была твоя идея? — Нил выгнул бровь. Выражение недоумения на его лице тут же сменилось замешательством, когда в грудь ему ткнули бутылкой виски. Эндрю подумывал взять одну из маленьких упаковок шоколадно-мятного мороженого, но передумал. Этот скромный алкоголь неизвестной марки, скорее всего, обожжет ему горло, и для ясности рассудка его лучше было пить на пустой желудок. Эндрю дважды стукнул кулаком по прилавку, пробуждая бедного кассира — измотанного и наверняка малооплачиваемого. Расплатившись, они снова вышли в душную ночную прохладу. Нил направился к машине, но Эндрю просто пошел дальше. — Мы могли бы пойти в бар, если бы ты сказал, что хочешь выпить. —  И какое в этом веселье? — Эндрю продолжал идти под тусклым светом уличных фонарей, сжимая в руках все еще запечатанную выпивку сомнительного происхождения. Он резко замер, и Нилу пришлось затормозить чтобы не врезаться в него. Эндрю вел пальцами по сетчатому забору, который тянулся вдоль всей улицы до самого конца квартала, пока не нащупал в углу скрытую прореху. Он потянул за край так, чтобы дыра стала достаточно широкой, и в нее можно было протиснуться, после чего бросил короткий взгляд на Нила и нырнул внутрь. — Ты серьезно собираешься незаконно проникнуть на чужую территорию? — Вопрос Нила был полон любопытства и несколько лишен заботы о законе. Эндрю все равно не считал его человеком, которому это важно. — Это будет незаконное проникновение, только если тебя поймают. — Эндрю еще на две секунды задержался у забора, как бы приглашая Нила, но это скорее походило на испытание. — Так что не дай себя поймать, кролик. Он с силой отпустил сетку забора из оцинкованной стали и обернулся, медленно срывая защитную пломбу с горлышка. У него уже начало сводить живот — один из первых признаков того, что действие лекарств заканчивается, — но, если повезет, чувство ломки быстро заглушит опьянение. Эндрю услышал, как забор снова качнулся — вперед, затем назад, — знак того, что Нил не отверг предложение. Когда звук шагов, теперь почти ватных на искусственном газоне футбольного поля, окончательно стих, стало ясно, что это школа. Похоже, бюджет заведения не позволял нанять много ночных охранников, но само по себе оно было красивым и ухоженным. Прожекторы слепили глаза так, будто их только что выкрутили на полную мощность. Свет был настолько ярким, что, если бы не небо цвета нефти, можно было бы всерьез поспорить, что на дворе все еще день. Эндрю опустился на одну из нижних скамей открытой трибуны, закинув локти на сиденья выше, и приложился к бутылке. Вкус был ужасен. Жидкость потекла по пищеводу, точно бензин, обжигая всё на своем пути, пока не достигла цели — но именно это Эндрю и было нужно. Как только Нил сел рядом, Эндрю протянул ему бутылку. Тот окинул её оценивающим взглядом, прежде чем принять. Несмотря на совсем крошечный глоток, Нил зашелся в кашле; он сморщил нос и нахмурился, зажмурившись так, будто огонь поднялся от самого горла к векам. Когда он снова открыл глаза, Эндрю смотрел на него так, будто у Нила выросла вторая голова — Я вообще-то не пью, — улыбнулся Нил, сделав еще один глоток и сразу же возвращая бутылку Эндрю. — Лжец, который иногда говорит правду. — Еще один глоток, на этот раз он, казалось, обжег горло Эндрю еще сильнее, от языка до желудка. — А я-то думал, что ты скучный. — Я думал, что ты меня ненавидишь. И Эндрю ненавидел Нила, каждую его клеточку. И все же что-то жгло его изнутри, и дело было не в низком качестве выпивки. Эндрю подумал ответить, но вместо этого молча сделал ещё один глоток виски, запрокинув голову в тщетной попытке избавиться от боли. — А что это вообще за место? — Нил забрал бутылку из рук Эндрю, но не стал пить сразу. — Просто школа. — Ты здесь учился? — Нет. — Зрение Эндрю уже начало затуманиваться, но опьяняющий эффект напитка еще не повлиял на его голосовые связки настолько, чтобы голос Эндрю затрещал. — Недолго. Эндрю выпил еще немного — больше, чем следовало. Подростковые годы, система приемных семей, кислый вкус спиртного и парни, которые не стоили того, чтобы с ними быть, медленно стекали по ступеням трибун, словно густая корка ржавчины. Столько воспоминаний, запятнанных разрушительными решениями, и всё же это место оставалось священным в своем покое. Возможно, это было одиночество, что бродило по ночному полю, подобно блуждающему призраку, но тешить себя этой мыслью было бесполезно. К счастью, его без труда прогнали алкоголь и капли дождя, начавшего падать с неба. К тому времени, как они поднялись, облака уже восстали против земли и яростно обрушили на неё свой гнев. Нил выпил значительно меньше, но его низкой толерантности к алкоголю хватило, чтобы нервная система отозвалась путаной походкой и глупым, чистым смехом, брошенным на ветер. Эндрю навалил вес Нила на себя, чтобы довести его до укрытия — дойти до мазерати, не промокнув до нитки, было невозможно; им придется переждать дождь и дать своему опьянению пройти. Эндрю прижал Нила к внешней стене здания под прозрачным навесом, навалившись на него всем телом. Он повернул голову, поняв, что Нил перестал смеяться, и теперь его взор был заполнен каждой чертой лица Эндрю. Это было правдой — Нил был красив; Эндрю не был слеп, но в тот миг, купаясь в ночи и искусственных бликах далеких прожекторов, Нил выглядел как божество. Выражение его лица колебалось между серьезностью и беззаботным смехом — проявление честности, которую не могла дать трезвость. Это была истина ни ради чего. Эндрю оставался неподвижен между прерывистыми вдохами и невольным смехом Нила, ни на секунду не разрывая зрительный контакт — это была пустая трата времени, желанная во всех смыслах и во всех же смыслах отрицаемая. — Эндрю, я… Скрип двойной двери, несмотря на расстояние и шум дождя, переходящего в изморось, громко резанул по ушам, словно внезапный испуг. Следом вспыхнул луч фонарика, направленный прямо туда, где стояли Эндрю и Нил. — Пора бежать, Пиноккио. Эндрю начал ускоряться; алкоголя в его организме почти не осталось, в то время как охранник принялся что-то бессвязно кричать им вслед. Нил следовал за ним по пятам; виски всё еще мешало идти ровно, но внезапный прилив адреналина компенсировал нетвердый шаг. К тому моменту, как они забрались в машину, огни открытого поля остались далеко позади. Единственным доказательством их присутствия были пустая стеклянная бутылка, брошенная за трибунами, и ритмичное дыхание Нила на пассажирском сиденье. Дома Эндрю открыл дверцу холодильника, чтобы достать стеклянный кувшин с водой, и добавил еще один пункт на маленький пожелтевший листок бумаги. • Напоминания Купить новые батарейки Ужин у Аарона в субботу Забыть Нила Джостена

***

Месяцы пролетали так же быстро, как и дни. Утренние тренировки продолжались, за исключением того, что Нилу удалось забить несколько раз — явный признак его прогресса как на площадке, так и в отношениях с Эндрю. У них были странные отношения, что-то на грани дружбы и чего-то еще, что они сознательно игнорировали и не хотели осознавать. Не было места для легкомысленного влечения, особенно если это влечение была направлена на Нила, из всех возможных людей, и на то имелся миллион причин. Главной из них, конечно же, была самая недавняя. Имя Нила стало одной из самых обсуждаемых тем последних месяцев в большинстве социальных сетей, как в спортивном мире, так и за его пределами. После множества интервью и вопросов о своей сексуальной ориентации, на которые он отвечал отказом, а также явного отсутствия интереса к отношениям с кем-либо, Нил публично начал встречаться с одной из самых многообещающих моделей нового поколения: Мариссой Бейкер. Эндрю не искал о ней информации, но по мере того, как его странная дружба с Нилом укреплялась, сведения о девушке становились все более реальными — у них были идеальные отношения для камер, ее длинные платиновые волосы прекрасно контрастировали с с её оливкивой кожей. Между ними была почти искусственная связь, но Эндрю было все равно, и он не стал слишком много задумываться об этом. Вернее, хотел бы, потому что как бы он ни стремился, Нил был недосягаем.  Нельзя было сказать, что Эндрю сидел сложа руки. Вскоре после объявления Нила о своих отношениях Эндрю завел «интрижку» с актером по имени Роланд, который постоянно с ним флиртовал. Это была лишь попытка отвлечься, но слухи об их романе разрослись в прессе до серьезных масштабов. Роланд был простым вариантом, когда Эндрю нужно было быстро перепихнуться или проветрить голову, и если бы его спросили напрямую, он бы так и ответил. Время шло, уносимое рутиной, словно осенние листья, слетающие с веток, и вот наступил декабрь. Рождественские украшения постепенно уступали место сверкающему белому декору к Новому году — и, несмотря на золотые звезды и праздничную атмосферу, в музыке неизбежно сквозила грусть одиночества. Утренние тренировки продолжались, но за их пределами крепла необычная близость, собиравшаяся по кусочкам из ночных поездок на машине и сообщений без всякого повода. [00:11] Нил: привет, Дрю [00:11] Нил: Дрю, Дрю, Дрю [00:11] Нил: Эндрю Миньярд :(( [00:12] Нил: я знаю, что ты читаешь  [00:12] Эндрю: ? [00:12] Эндрю: чего тебе надо, Джостен [00:13] Нил: что ты собираешься делать на Новый год? Эндрю лежал в постели лицом вниз, вытянувшись во весь рост — его, как обычно, мучила бессонница. Он проводил пальцами по граням телефона, запускал их в волосы, затем снова касался телефона, прежде чем начать печатать, но его прервало очередное сообщение от Нила. [00:14] Нил: Мы устраиваем вечеринку [00:14] Нил: Если хочешь прийти [00:14] Нил: Ты уже знаешь, где я живу :) [00:16] Эндрю: да? с каких это пор ты устраиваешь вечеринки, наркоман? [00:16] Нил: это была идея Мариссы :P [00:16] Нил: но я был бы рад, если бы ты пришел [00:16] Нил: без тебя не так весело, ты же знаешь [00:17] Эндрю: я тебя ненавижу [00:17] Эндрю печатает… Эндрю сформировал предложение, потом еще одно, а потом оставил их умирать на своих пальцах. Он перевернулся на спину, чтобы печатать было удобнее, пока глаза все еще пытались привыкнуть к яркому освещению. [00:19] Эндрю: Во сколько? [00:19] Нил: В 7 вечера :) [00:19] Нил: Можешь привести кого-нибудь, если хочешь Эндрю глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди рождается нечто среднее между отрицанием и раздражением. Неделя пролетела как в тумане: экси, рыжие волосы и ночные переписки, мелькавшие так же быстро, как дни между Рождеством и Новым годом — праздничная суматоха не оставляла места для скуки, только для стресса и сигаретного дыма. Хотя Эндрю обычно заезжал за Нилом ради их ночных поездок или утренних тренировок, он никогда не переступал порога его дома. Это было просторное одноэтажное здание в современном стиле — не совсем в характере Нила, но, похоже, выбирать ему не приходилось. Эндрю шел через сад, залитый ярким светом и украшенный белым и золотым; лишь кое-где мелькали черные детали, сочетавшиеся с пальто Эндрю. Роланд шел следом, отдавая должное тому, с какой заботой были развешаны украшения. Они опоздали на два часа; задержка была скорее следствием ужасной дилеммы, чем неумения распоряжаться временем, но Эндрю это не заботило. В конце концов, он все же решил прийти. — Я думал, это будет небольшая вечеринка, — сказал Роланд, обращаясь к Эндрю, когда они вошли в дом. Ни Нила, ни Мариссы не было видно, они скрывались где-то там в толпе. — Здесь, наверное, не меньше двухсот человек. — Пойду выпью, — сказал Эндрю, едва взглянув на Роланда, и направился к бару. Ему пришлось продираться сквозь толпу — важных персон, пахнущих дорогим парфюмом и говорящих свысока. Спортсмены, режиссеры, музыканты, инфлюенсеры всех калибров и уровней славы — все они заполонили путь к открытой террасе с баром и бассейном. Пространство было огромным: отсюда открывался вид на город, мерцающий огнями квартир и новогодних вечеринок. Эндрю заказал два случайных напитка — чистый крепкий алкоголь, способный хоть немного приглушить тревогу перед будущим, которую несла в себе эта ночь. Он едва успел приложиться к бокалу, когда в поле зрения появился Нил. Глупо и несправедливо красивый. Остроту его черт подчеркивали зачесанные назад волосы и винно-красный костюм без галстука, надетый поверх черной рубашки. Было ясно, как усердно вкалывали пиарщики, чтобы сохранить репутацию, которую Нил так любил портить. Паршивая работа, сколько бы за нее ни платили. — Ты пришел. — Нил оперся локтем о барную стойку, наклонив голову набок и широко улыбаясь Эндрю. — Ты меня пригласил. — Ты один или с кем-то? — Нил поднял голову, словно высматривая спутника Эндрю. — Роланд внутри. Он не стал спрашивать про Мариссу. Не хотел ни знать, ни смотреть на Нила; он уже начал ловить себя на мысли, что вообще не хочет здесь находиться. Внешние раздражители постепенно складывались в сенсорную перегрузку, с которой не справлялся даже алкоголь. — Нил! Крик сзади, посреди моря гостей, привлек их внимание. Марисса, одетая в белое платье с длинными рукавами, которое гармонировало с ее платиновыми волосами, поманила Нила присоединиться к разговору. — Я сейчас вернусь, ладно? — вздохнул Нил. Он выглядел уставшим, хотя не было еще и одиннадцати. — Встретимся позже? Я сегодня купил новую пачку сигарет. Нил ушел, забрав с собой свое тело, но оставив Эндрю отголоски своего смеха. Теперь на его лице застыла лишь формальная вежливая улыбка, вероятно, так велели — или, скорее вымолили — его команда пиарщиков. Эндрю был здесь всего пару минут, но уже узнал в толпе добрых полдюжины журналистов и фотографов — от официальных лиц до затаившихся папарацци. Глядя на Нила со стороны, Эндрю почувствовал непривычную тяжесть в груди — от вопросов, которые никогда не будут озвучены, и прикосновений, которые никогда не скользнут по коже. Диафрагма натруженно выталкивала воздух; чувство удушья заставляло пальцы беспокойно перебирать полупустой стакан. Эндрю смотрел на Нила, на толпу, на стрелки часов, неумолимо шагающие к концу года. Сам того не заметив, он осушил бокал, проглотив вместе с напитком последние минуты — лед в стакане уже растаял, смешав свои молекулы с алкоголем в прозрачном, неразличимом танце. Эндрю всё равно выпил это и заказал еще — что-нибудь случайное, похолоднее и посвежее. Но не успел бармен кивнуть, как из толпы вынырнул Роланд с раздосадованным видом. — Ты исчез, — он попытался улыбнуться, но в этой улыбке сквозила явная неловкость. Эндрю ненавидел это ожидание в глазах Роланда, хотя последние месяцы только и делал, что пытался его уничтожить. — Ты в последнее время часто так делаешь. — Не здесь. — Эндрю снова невольно бросил взгляд на Нила и залпом выпил принесенный коктейль. Он поднялся из-за стойки и дождался, пока Роланд последует за ним вглубь дома. Несмотря на обилие гостей, им не пришлось далеко идти; в некоторых частях дома было относительно тише, чем в других. Они отошли как можно дальше от кружков беседующих, мимо нескольких светских львиц и инфлюенсеров, которые были настолько пьяны, что едва держались на ногах. — Я что-то натворил? — Роланд скрестил руки на груди. Он постукивал пальцами по локтям, словно подражая ритму собственного сердца. — Нет. Эндрю очень хотелось курить. — Эндрю, я не дурак. Ты ведешь себя отстраненно с тех пор, как тебя пригласили на эту вечеринку, и я прекрасно знаю, что если бы ты не хотел приходить, то даже не стал бы утруждаться. Наступила пауза. Эндрю ответил лишь молчанием и мрачным выражением лица. Он не мог решить, что тяготило его сильнее: скука или раздражение. — Послушай, я пойму, если ты хочешь, чтобы это было просто интрижкой, но ты должен мне сказать, — Роланд попытался заглянуть Эндрю в глаза, но не смог долго выдерживать взгляд. — Я хоть что-то значил для тебя? Или эти отношения были просто показухой? М? Чтобы продвинуть твою карьеру? Чтобы твое имя не сходило с языков журналистов? Какая самонадеянность, Эндрю хотелось рассмеяться. Роланд не знал его даже поверхностно, раз допускал, что эта «интрижка» были ради славы или, что еще хуже, ради продвижения по карьерной лестнице. Если бы Роланд входил в элиту самых известных актеров индустрии, подозрения были бы оправданы. — Ты еще тупее, чем я думал, если решил, будто был для меня чем-то большим, чем просто способом снять напряжение. Я же ясно дал понять, что всё это... — Эндрю неопределенно махнул рукой, то ли имея в виду самого Роланда, то ли их случайные поцелуи и быстрый секс в туалетах на вечеринках. А может, и всё это разом. — ...не имеет никакого значения. Терпение Эндрю давно иссякло. Ему следовало бы покончить с Роландом, с чувствами к Нилу и со всем остальным, чего он не мог иметь, потому что это не принадлежало ему. Лекарства не помогали, алкоголь не помогал, сигареты не помогали, и даже едва удовлетворяющий секс не помогал — все это было лишь способом отрешиться и отстраниться, но лучше, чем ничего. — А, теперь я понял. Нил знает? — При чем тут, блять, Джостен? Роланд выдавил из себя издевательский, насквозь фальшивый смешок. — Скажи мне, Эндрю. Это правда всё, что между вами есть? Может, он — твой пропуск в мир настоящих знаменитостей? — Роланд разжал руки, но продолжал прижимать их к туловищу, пытаясь скрыть разочарование. — Повышение зарплаты, любовь публики, шанс попасть в сборную? Твой личный «золотой билет» от золотого мальчика экси! — Тебе лучше, блять, заткнуться. — Не беспокойся об этом. Я ухожу. — Гнев Роланда теперь был выписан на его лице, его было невозможно скрыть. — Очевидно, я недооценил свою важность здесь. Роланд пересек комнату, при этом топча ногой нескольких лежащих без сознания пьяниц, и хлопнул дверью так сильно, что разговоры на мгновение прервались, и все бросили взгляды на Эндрю. Столько людей с полными бокалами и сигаретами в руках, неинтересных и неприятных, ждущих, что Новый год решит их бессмысленные проблемы. Эндрю ушел вскоре после него, ничуть не заботясь о взглядах, которыми его пытались прожечь насквозь. Он вернулся к бару и принялся медленно цедить один дорогой напиток за другим, словно испытывая свой организм на прочность. Он и не заметил, как пролетело время, пока не увидел круглые цифры, ярко вспыхнувшие на экране телефона вместе с сообщением от Нила. [23:41] Нил: Привет [23:41] Нил: Встретимся здесь [23:41] Нил: 📷🚬 Фотография пачки сигарет была довольно темной — вероятно, из-за того, что её сняли на балконе, вдали от шума и суеты вечеринки. Эндрю поднялся по лестнице, открыв пару дверей, прежде чем нашел нужную. Дверь из матового стекла вела на небольшой балкон, уютный благодаря единственному тусклому светильнику на потолке. — Привет, — прошептал Нил, выдыхая дым от только что прикуренной сигареты. Он выглядел куда более красивым, растрепанным и настоящим. Он предложил Эндрю сигарету, но не зажигалку — вместо этого он прикурил кончик его сигареты от тлеющего уголька своей. Это потребовало усилий, но многолетний стаж курильщика помог легко провернуть этот трюк. — Джек — придурок. Эндрю потребовалось мгновение, чтобы сигарета полностью разгорелась; он сделал затяжку, позволяя дыму проникнуть в легкие, словно пытаясь этим успокоить мысли. Эндрю мало что знал о Джеке — и не стремился к этому, — только то, что тот играл в одной команде с Нилом до перехода последнего. Это был жалкий, заносчивый человек, считавший, что может вести себя с окружающими как угодно. — Ты идиот, если только сейчас это понял. — Эндрю смотрел перед собой. Балкон находился достаточно высоко, чтобы голоса на вечеринке превратились в неразборчивый гул. Ночная тьма скрывала их от всех; никто не посмотрел бы в их сторону, пока не начался бы фейерверк. — Нет, просто... — Нил усмехнулся, выпуская дым и прикрыв глаза, будто в этот момент ему не нужно было защищаться от мира. — ...он становится ещё большим придурком, когда пьян. Я бы врезал ему, если бы Марисса не вмешалась. Тишина снова сгустилась, заполняя паузы в их привычном разговоре — интимном, присущем тому доверию, которое неоспоримо выстроилось между ними за долгое время, — и замерла, пока с кончика сигареты Нила не упало немного пепла. Нил повернулся к Эндрю, который свесил голову над переборкой, согнув колени и опираясь на бетонные перила. — А где Роланд? — Нил затянулся, его голубые глаза перебегали с одной точки на лице Эндрю на другую, словно прочерчивая воображаемый треугольник между чертами его лица. — Ушел домой. — Вы расстались? — Там изначально нечего было разрывать. Нил закрыл глаза, а Эндрю так и не отвел взгляда от вечеринки. Внезапно все эти пустые люди в саду стали казаться ему интересными. — Ну, он мне все равно не нравился, — Нил посмотрел прямо перед собой, выпрямляя ссутуленную до этого спину. — К тому же, ты заслуживаешь лучшего, чем какой-то посредственный актер. — Ты даже не видел его фильмов. — Как и ты. — Нил рассмеялся, держа сигарету на кончиках пальцев, чтобы дать легким передохнуть. — Что ж, полагаю, мы в одной лодке. Нил затушил сигарету и оставил ее на краю крыльца, забыв об этом. Он подумал, что убирать это потом будет сплошной головной болью.Эндрю продолжал вдыхать едкий дым, наконец набравшись — благодаря алкоголю — достаточно смелости, чтобы посмотреть ему в глаза. Он обхватил подбородок Нила грубым, почти властным жестом. Властность его прикосновений вторила жадному взгляду Нила. Эндрю знал: это не принесет ничего хорошего тому существу, что росло у него внутри, маскируясь под чувства, но поделать с собой ничего не мог. Разговор оставался безмолвным, пока его не прервала вибрация в кармане Нила. — Уже почти полночь. — Нил взял телефон, чтобы прочитать сообщение, а Эндрю тем временем уже снова отстранился. — Марисса хочет выступить с речью перед началом фейерверка. Пойдешь со мной? Эндрю не ответил, но все равно последовал за ним. Большинство гостей собрались с бокалами шампанского в руках перед небольшим подиумом, ожидая, когда Нил присоединится к речи Мариссы. Эндрю подошел, когда речь была уже на половине, но для понимания контекст не потребовался. — …О! А вот и он. — Марисса обняла Нила за талию, прежде чем продолжить. — Не волнуйтесь, я буду кратка! Мы так рады, что вы все смогли прийти, это действительно важно, чтобы… Эндрю перестал слушать. Он мельком взглянул на часы на телефоне: одна минута до полуночи, одна минута до конца света. [23:59] Эндрю печатает… — …но хватит тянуть время! Мы хотели сделать объявление! Эндрю удалял сообщение, набирал его снова и снова стирал. Он прислушивался к происходящему лишь вполуха, отсекая лишние звуки, словно они были обычным городским шумом, не заслуживающим внимания. — С огромным удовольствием я наконец могу сказать, что… Эндрю постукивал пальцами по телефону, решив, что всё-таки отправит это сообщение. В нём не было ничего особенного или важного, но сама банальность ситуации никак не вязалась с реальностью. Это не было чем-то значимым, и всё же... это могло изменить всё. [00:00] Эндрю: с новым годом, Аарон — …мы помолвлены! — Марисса подняла безымянный палец, чтобы продемонстрировать чрезмерно дорогое кольцо с бриллиантом. Затем начался фейерверк. Одежда Эндрю стала сдавливать его, вызывая чувство клаустрофобии, повышенную чувствительность кожи и жжение. Глаза Нила были широко раскрыты, вероятно, от шока, вызванного взрывами на заднем плане. Люди хором выкрикивали вперемешку «С Новым годом!» и «Поздравляем!», но Эндрю мог думать только о том, как бы вонзить ногти в собственную плоть и вырвать нервы с корнем, лишь бы это прекратилось. Гости облепили Нила и Мариссу, словно мухи — социальные паразиты, жаждущие стать главной темой городских сплетен и попасть в завтрашние заголовки. Эндрю не стал ждать, пока суета утихнет: он просто развернулся и закрыл за собой стеклянную дверь. Путь домой прошел в тишине, нарушаемой лишь отзвуками залпов. Эндрю дышал ровно, подавляя воспоминания последних месяцев, как сдавленный всхлип. Но чем сильнее он их вытеснял, тем отчетливее проступали образы: улыбка Нила, мгновения покоя во время ночных поездок или перекуров под предрассветным небом, экси, который внезапно стал чем-то большим, чем просто работа. Эндрю заталкивал эти воспоминания в самый темный угол души, пытаясь их убить, но чувствовал лишь холод кухонного линолеума под босыми ногами и далекий рокот праздника, расцвечивающего небо. Он сорвал старый пожелтевший листок с дверцы холодильника и, нацарапав новый, с силой прилепил его на место, прежде чем лечь спать. • Напоминания Забыть Нила Джостена Забыть Нила Джостена Забыть Нила Джостена Забыть Нила Джостена