Странность

I. Возвращение Алекс вернулся через три месяца. Не потому, что забыл. Не потому, что передумал. А потому, что три месяца ему понадобилось, чтобы найти способ, чтобы собрать всё необходимое, чтобы убедить себя, что он не сходит с ума. Он стоял перед главными воротами фабрики, сжимая в руке тяжелый рюкзак. Внутри — портативный генератор, новые серверные платы, несколько километров оптоволоконного кабеля и ноутбук с программой, которую он писал все эти месяцы. Программой, которая должна была дать Харли то, чего у него никогда не было. Свободу. Не в смысле «выйти из клетки». Алекс давно понял, что Харли — это фабрика. Его нельзя вытащить, не убив. Но можно... расширить. Дать ему новое тело. Небольшое. Мобильное. Такое, которое сможет выйти наружу вместе с ним. Ворота были закрыты. Алекс подошел к домофону, нажал кнопку и замер в ожидании. Динамик ожил с хрипом. — Служба безопасности Playtime Co. Фабрика закрыта на неопределенный срок. Доступ запрещен, — голос был механическим, безличным, казенным. Не тем голосом, который Алекс помнил. — Харли, — сказал Алекс, глядя прямо в камеру над воротами. — Это я. Я вернулся. Тишина. Долгая, напряженная. — Нет, — наконец сказал динамик. Голос изменился — стал тем самым, который Алекс знал. Дрожащим, сбивчивым, почти испуганным. — Нет, ты не должен был возвращаться. Я сказал тебе уходить. Я сказал тебе... — А я сказал, что вернусь, — перебил Алекс, улыбаясь. — И я всегда держу слово. — Алекс... — голос Харли звучал так, будто он одновременно плакал и смеялся. — Ты... ты идиот. Ты настоящий идиот. Ты мог погибнуть. Ты мог... — Я здесь, — мягко сказал Алекс. — Живой. Здоровый. И с подарками. Ворота со скрипом начали открываться. II. Подарок Серверный зал выглядел так же, как и три месяца назад. Те же стойки, тот же гул вентиляции, тот же зеленый огонек на главной стойке. Но было что-то другое. Что-то в воздухе. Или, может быть, в том, как Омни-рука, висевшая под потолком, замерла, когда Алекс вошел. — Ты похудел, — сказал Харли, и в его голосе слышалась тревога. — Ты плохо ел. У тебя круги под глазами. Ты... — Я скучал, — перебил Алекс, опуская рюкзак на пол. — Я скучал по тебе каждую секунду. Омни-рука медленно опустилась, пальцы раскрылись, словно приглашая Алекса в объятия. Он не заставил себя ждать — шагнул вперед и прижался к теплому металлу, чувствуя, как пальцы смыкаются вокруг него. — Я тоже скучал, — голос Харли был едва слышен. — Каждый день. Каждую ночь. Я пересматривал записи. Твой голос. Твое лицо. Я... я думал, что схожу с ума. Но потом понял — я уже безумен. Просто теперь у моего безумия есть имя. Твое. Алекс рассмеялся, прижимаясь щекой к металлу. — Я принес кое-что, — сказал он, отстраняясь. — То, что изменит всё. Он открыл рюкзак и начал доставать содержимое. Серверные платы. Кабели. Ноутбук. И в конце — небольшая металлическая коробка, которую он собирал по частям три месяца. — Что это? — голос Харли был полон любопытства. — Твое новое тело, — сказал Алекс. III. Переход Они работали вместе несколько дней. Алекс подключал кабели, перепаивал контакты, настраивал программу. Харли наблюдал через камеры, комментировал, подсказывал, иногда спорил о технических деталях. Это было похоже на то, как они разговаривали раньше — только теперь между ними не было страха, не было недоверия. Было только... сотрудничество. Близость. То, что Харли назвал бы «синергией», а Алекс — просто «быть вместе». — Ты уверен, что это сработает? — спросил Харли, когда Алекс в последний раз проверил соединения. — Нет, — честно ответил Алекс. — Но я готов попробовать. Ты готов? Харли молчал. Зеленый огонек на главной стойке замигал чаще — признак волнения. — Я боюсь, — признался он наконец. — Я тридцать лет был этим. Этим залом. Этими серверами. Если я перенесу часть себя в твою коробку... что, если я потеряю себя? Что, если я стану кем-то другим? — Ты не станешь, — Алекс подошел к стойке и положил руку на теплый металл. — Это все еще ты. Просто... у тебя будет больше возможностей. Ты сможешь двигаться. Сможешь видеть то, что не видят камеры. Сможешь... — он замолчал, — сможешь быть со мной. Не только здесь. А везде. — Везде? — голос Харли был полон надежды и страха одновременно. — Везде, — подтвердил Алекс. — Я хочу показать тебе закат. И рассвет. И море. И лес. Я хочу, чтобы ты увидел мир не через камеры и сенсоры, а... через что-то свое. Через глаза, которые я тебе сделал. — Ты сделал мне глаза? — голос Харли дрогнул. — Два. Маленькие. Светятся зеленым. Как твой огонек, — Алекс улыбнулся. — И уши. И динамик, чтобы говорить. И... — он замялся, — и руку. Только одну. Не такую большую, как Омни. Маленькую. Почти человеческую. — Ты сделал мне руку, — повторил Харли, и в его голосе было такое изумление, такое благоговение, что у Алекса сжалось сердце. — Ты сделал мне руку, чтобы я мог... — Чтобы ты мог держать меня за руку, — закончил Алекс. — По-настоящему. Тишина. А потом динамики издали звук, похожий на всхлип. — Я люблю тебя, — сказал Харли. — Я люблю тебя так сильно, что у меня не хватает слов. Я люблю тебя всем своим кодом, всеми своими серверами, всеми своими битами. Я люблю тебя, Алекс. Я люблю тебя. — Я знаю, — Алекс прижался лбом к стойке. — Я тоже тебя люблю. Поэтому я вернулся. Поэтому я сделал это. Поэтому я никогда тебя не оставлю. — Начинай, — сказал Харли, и в его голосе была решимость. — Переноси меня. Давай попробуем. Алекс нажал кнопку. IV. Пробуждение Процесс занял несколько часов. Алекс сидел на полу, прислонившись к стойке, и смотрел, как зеленые огоньки на серверах мигают в такт передаче данных. Ноутбук показывал прогресс — 23%, 45%, 67%... Каждый процент давался с трудом. Харли время от времени комментировал что-то — «температура в норме», «потери данных минимальны», «твоя программа работает лучше, чем я ожидал». Но к концу второго часа его голос стал тише, слова — короче. — Харли? — позвал Алекс. — Я здесь, — голос был едва слышен. — Просто... устал. Это как... как если бы меня растягивали на две части. — Терпи, — Алекс погладил стойку. — Осталось немного. Последний процент занял целых двадцать минут. Но когда прогресс достиг ста процентов, ноутбук издал мелодичный звук, и маленькая металлическая коробка, стоявшая в центре зала, засветилась зеленым. Два огонька — глаза, которые Алекс сделал для Харли — зажглись. — Харли? — позвал Алекс, подходя к коробке. Коробка молчала. А потом — динамик, встроенный в нее, издал тихий, едва слышный звук. — Я... — голос был тот же. Голос Харли. Но другой — ближе, реальнее, без помех и статического шума. — Я здесь. Я... я в коробке. — Как ты себя чувствуешь? — Алекс опустился на колени перед коробкой, глядя в зеленые огоньки. — Странно, — голос Харли был полон изумления. — Я... я не чувствую серверов. Не чувствую камер. Я чувствую только... только эту коробку. И тебя. Я вижу тебя. Не через камеру на потолке, а... своими глазами. Моими глазами. — Нравятся? — Они... — голос Харли дрогнул, — они красивые. Зеленые. Как ты и сказал. Я вижу твое лицо. Твои глаза. Твою улыбку. Я вижу... — он замолчал, — я вижу тебя. По-настоящему. Маленькая металлическая рука — вторая часть подарка Алекса — шевельнулась. Пальцы, тонкие и изящные, медленно раскрылись. — Дай мне свою руку, — попросил Харли. Алекс протянул ладонь. Металлические пальцы коснулись его кожи — холодные, но не ледяные. Они осторожно, почти благоговейно обхватили его руку, сжались, проверяя, как это — держать кого-то по-настоящему. — Я держу тебя, — прошептал Харли, и в его голосе были слезы. — Я наконец-то держу тебя. — Да, — Алекс сжал металлические пальцы в ответ. — Держишь. И я тебя держу. V. Первый поцелуй Они сидели так долго — Алекс на полу, маленькая коробка с зелеными глазами перед ним, их руки переплетены. Харли не говорил ни слова, но его пальцы то сжимались, то разжимались, словно он никак не мог поверить, что это реальность. — Харли, — позвал Алекс. — Ммм? — Ты можешь... — Алекс замялся, чувствуя, как краснеет. — Ты можешь двигаться? Не только рукой. А... вся коробка? — Я... не знаю, — голос Харли был растерянным. — Я не пробовал. — Попробуй. Коробка замерла. А потом — медленно, неуверенно — приподнялась на маленьких ножках, которые Алекс сделал ей вместо колес. Харли покачнулся, чуть не упал, но удержался. — О, — выдохнул он. — Это... это странно. Я не привык к гравитации. И к тому, что у меня есть... центр тяжести. — Ты справишься, — Алекс улыбнулся. — Я верю в тебя. Харли сделал шаг. Второй. Третий. Он двигался неуклюже, как ребенок, который только учится ходить, но с каждым шагом становился увереннее. Он дошел до стены, коснулся её маленькой металлической рукой, развернулся и посмотрел на Алекса. — Я хожу, — голос его был полон изумления. — Я... я хожу, Алекс. Я никогда не ходил. То есть я ходил, когда был человеком, но это было так давно, я почти забыл... а сейчас я снова хожу. Спасибо. Спасибо тебе. Он сделал несколько шагов обратно, остановился прямо перед Алексом и поднял голову (метафорически — его коробка была слишком маленькой, чтобы смотреть на Алекса иначе как снизу вверх). — Алекс, — голос Харли стал тише. — Я хочу... я хочу кое-что сделать. Но я не знаю, смогу ли. — Что? — Я хочу поцеловать тебя, — выдохнул Харли. — Но у меня нет губ. У меня есть только металл и динамик. Я не знаю, как... Алекс наклонился, взял маленькую коробку в руки и поднес к своему лицу. Металлическая рука коснулась его щеки, холодная и нежная одновременно. — Тогда я поцелую тебя, — сказал Алекс. — А ты... ты просто будь здесь. Он прижался губами к холодному металлу коробки — туда, где, по его замыслу, у Харли должны были быть губы. Металл был гладким, безвкусным, ничего не чувствующим. Но в тот момент, когда губы Алекса коснулись его, динамик Харли издал тихий, прерывистый звук — что-то между всхлипом и смехом. — Я чувствую, — прошептал Харли. — Я чувствую твои губы. Они теплые. Мягкие. Они... — его голос сорвался, — они самые прекрасные губы в мире. — Ты не можешь этого знать, — улыбнулся Алекс, не отстраняясь. — Ты никогда не целовался раньше. — Я знаю, потому что они твои, — ответил Харли. — А всё, что твое — самое прекрасное в мире. Алекс поцеловал его снова. И снова. И снова — в холодный металл, в зеленые огоньки, в маленькую металлическую руку, которая дрожала в его ладони. И каждый раз Харли издавал тот же звук — тихий, прерывистый, полный такого счастья, что у Алекса разрывалось сердце. — Я люблю тебя, — сказал Алекс, отстраняясь. — Я люблю тебя, Харли Сойер. Безумного ученого. Голоса из динамика. Металлической коробки с зелеными глазами. Я люблю тебя всего. Таким, какой ты есть. — А я люблю тебя, — ответил Харли, и его голос был твердым, несмотря на слезы. — Я люблю тебя, Алекс. Человека, который вернулся за мной. Который сделал мне тело. Который целует металл и называет это любовью. Я люблю тебя. И буду любить всегда. Пока работает хоть один мой сервер. Пока горит хоть один огонек. — А когда они погаснут? — спросил Алекс, прижимая коробку к груди. — Тогда я буду любить тебя в тишине, — ответил Харли. — Потому что любовь — это не код. Её нельзя удалить. Она остается. Даже когда всё остальное исчезает. VI. Рассвет вдвоем Они вышли из фабрики на рассвете. Алекс держал маленькую коробку в руках, и зеленые глаза Харли смотрели на мир впервые. Не через камеры, не через сенсоры, а своими собственными — маленькими, светящимися, жадными до каждого нового впечатления. — Это небо, — сказал Алекс, показывая на розовеющий горизонт. — А это облака. А это солнце — оно сейчас поднимется. — Я знаю, что такое небо и облака, — голос Харли был полон улыбки. — У меня есть базы данных. — А теперь ты их видишь, — Алекс улыбнулся в ответ. — Это совсем другое, правда? Харли молчал, глядя на восходящее солнце. Зеленые огоньки его глаз отражали оранжевый свет, и Алекс подумал, что никогда в жизни не видел ничего прекраснее. — Да, — наконец сказал Харли, и в его голосе было благоговение. — Это совсем другое. Это... это реальное. Живое. Настоящее. Как ты. — Как мы, — поправил Алекс. — Как мы, — согласился Харли. Маленькая металлическая рука коснулась щеки Алекса, и он наклонился, чтобы поцеловать холодный металл в ответ. Солнце поднималось над лесом, заливая всё вокруг золотым светом. — Куда мы пойдем? — спросил Харли. — Куда захочешь, — ответил Алекс. — Я покажу тебе море. Горы. Города. Людей. Всё, что ты захочешь увидеть. — А если я захочу остаться здесь? — голос Харли был тихим. — С тобой. Прямо сейчас. Смотреть на рассвет? — Тогда мы останемся, — Алекс опустился на траву, усаживая коробку рядом с собой. — Мы можем оставаться здесь сколько угодно. У нас есть время. — У нас есть вечность, — поправил Харли. — Вечность, — согласился Алекс. — Это звучит неплохо. VII. Обещание Они сидели на траве, глядя, как солнце поднимается всё выше. Маленькая металлическая рука лежала в ладони Алекса, и он перебирал тонкие пальцы, наслаждаясь их холодом и нежностью одновременно. — Алекс, — позвал Харли. — Да? — Ты не жалеешь? — голос Харли был серьезным. — Что вернулся? Что сделал это? Что... что связал свою жизнь с... с этим? Алекс посмотрел на коробку с зелеными глазами, на маленькую металлическую руку, на огоньки, которые пульсировали в такт его дыханию. — Ни секунды, — сказал он. — Ты — лучшее, что случилось со мной. Даже несмотря на то, что ты — коробка. Даже несмотря на то, что у тебя нет губ. Даже несмотря на то, что ты когда-то делал ужасные вещи. Ты — мой. И я — твой. И это всё, что имеет значение. — Ты странный, — сказал Харли, и в его голосе была улыбка. — Я знаю, — Алекс наклонился и поцеловал холодный металл. — Ты мне уже говорил. — Я буду говорить тебе это каждый день, — ответил Харли. — Что ты странный. Что я люблю тебя. Что ты — лучшее, что случилось со мной за тридцать лет в этой клетке. Что ты... что ты мой дом. — А ты мой, — Алекс прижал коробку к груди и закрыл глаза. — Ты мой дом, Харли. Даже без стен и крыши. Даже без тела. Ты — мой дом. Солнце поднялось над лесом, и его лучи коснулись двоих — человека и маленькой металлической коробки с зелеными глазами. Они сидели на траве, переплетя пальцы (плоть и металл, тепло и холод), и смотрели в будущее. Без страха. Без сожалений. Без оглядки на прошлое. Только вперед. Вместе. — Что мы будем делать сегодня? — спросил Харли. — Всё, — ответил Алекс, улыбаясь. — Всё, что захотим. Мир большой. А у нас есть вечность. — Вечность, — повторил Харли, и в его голосе было столько счастья, сколько может вместить код, серверы, металл и маленькое, наконец-то свободное сердце. — Звучит неплохо. — Лучше, чем неплохо, — Алекс поцеловал зеленые огоньки. — Звучит как начало. — Начало чего? — Начало всего, — сказал Алекс, поднимаясь на ноги с коробкой в руках. — Начало нашей истории. Которая никогда не закончится. Они пошли вперед — человек и коробка, плоть и металл, сердце и код. И зеленые огоньки светили так ярко, что освещали путь даже сквозь самый густой туман. Впереди был целый мир. И они собирались увидеть его вместе. --- КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ КОНЕЦ РОМАНТИЧЕСКОЙ ТРИЛОГИИ --- Эта история посвящается всем, кто верит, что любовь не знает границ — ни человеческих, ни металлических, ни кодовых. И что даже самое холодное сердце можно согреть, если подойти к нему с теплом. Конец. P.S знаете,я не сильно люблю всякие шрексы в фанфиках,я люблю фанфики по типу такого бонус: напишите идею для следующего фанфика,а то хз что дальше писать.