Синие Метеоры

      Рома всегда поражался воображению Лизы. Она была той ещё затейницей. И сегодня сама себе изменять не стала.        О её очередной идее Рома узнал от Вани, которого она поймала после тренировки с намерением поговорить. Барашкин рассказал всё Сиякину без утайки о том, что Лиза загорелась идеей собрать их всех вместе и поиграть в настолки. Ещё один вечер сплочения команды. А аргументировала необходимость данного мероприятия она тем, что у неё, видите ли, скоро день рождения. Звучало бредово, но на Барашкина подействовало, и теперь он сам загорелся идеей дружно сыграть во что-нибудь. А Роме попросту не оставалось ничего другого, как согласиться.        Так что ближе к шести вечера «Синие метеоры» собрались у небольшого летнего домика. Подобных ему было всего пять, и все они находились близ рощи и номеров женских сборных. Днём здесь тренировались шахматисты или просто сидели в уединении и работали люди. Ну а по вечерам домики можно было забронировать для настольных игр и для всё той же работы. Лизе повезло, что на сегодня никто особо ничего не бронировал. Вместе с Лёвой, Петей и Стёпой она пришла сильно заранее, а потому парни несколько минут сдвигали столы, попутно ругаясь и споря, как правильно их повернуть. А когда пришла Юля, то ругани стало ещё больше. Лиза решила поступить разумно и не встревать в неё. Вместо этого она пошла приводить себя в порядок. Именно тогда наступило назначенное время, к которому подошли остальные.        — Дарова, Юль, — Тарас с громким хлопком пожал девушке руку.        — Проглодитам привет, — поздоровалась та, с блеском в глазах осмотрев команду.        — Че за маскарад? — Не понял Рома, разглядывая её зелёную футболку, поверх которой был надет комбинезон. На голове у Юли сидела немного не подходившая ей по размеру кепка на оттенок темнее майки. Её приходилось постоянно поправлять.        — РИЖД, — гордо заявила девушка, подтянув резинку, обвязывавшую один из пучков. Из-за кепки их пришлось приспустить, и теперь они спадали.        — Чего?        — Р-И-Ж-Д, — произнесла по буквам подошедшая Лиза с карманным зеркальцем в руках. — Ролевые Игры Живого Дейсаия.        — Что за чушь?        — Не чушь, Сиякин, а веселье. Так смешнее. Тут в подсобке куча театральных костюмов для самодеятельности. Так что идите выбирайте, раз заранее ничего не придумали.        — Так мы и не знали! — Развёл руками Петя, но практически сразу в предвкушении потёр ладони и умчался в кладовую первым. За ним прошмыгнул и Лёва.        — М-да уж… — Лиза проводила их долгим взглядом и повернулась обратно к оставшимся ребятам. — Короче, выбирайте самый треш. В костюмах будет прикольнее играть. Особенно в мафию.        Парни решили не спорить и последовать её указаниям. В кладовку выстроилась целая очередь, так как та отличалась маленькой площадью и вся была заставлена вешалками с костюмами и коробками для игр. Восемь хоккеистов там бы попросту не поместились.        Петя и Лёва выскочили довольно быстро. Но выглядели они при этом до жути несуразно и совершенно этого не стеснялись. Хитрюк надел выцветший розовый сарафан в белый мелкий цветочек. Джинсы снимать не стал, отчего образ его становился ещё противоречивее. Глебов же подошёл к вопросу костюма с аккуратностью: он был одет в традиционную шотландскую одежду — белую рубашку, красный клетчатый килт и берет. Так как вокруг были сплошь известные товарищи, маску он снял, и она теперь болталась у него на поясе.        Следующими в кладовой скрылись Тарас с Ромой. Первый нашёл доспехи викинга, а второй ограничился королевской красной мантией с пушистым белым воротником и массивной короной, которая не подходила ему размером и постоянно спадала то на затылок, то на лоб. Его спортивные штаны и футболка совершенно не вязались с этими двумя атрибутами монархии, но в этом-то и таилась вся прелесть.         Потом были Гена с Гошей, выбравшие себе костюмы клоуна и повара. Палкину просто показалось, что его рыжие кудри подойдут к этому образу как нельзя лучше, а Ёлкин хотел лишь одного — цитировать весь вечер один и тот же прикол про «Повар спрашивает повара».        Последними в очереди были Стёпа и Ваня, у которых в головах не оказалось ни одной идеи о том, как бы они хотели выглядеть. Так что решили просто посмотреть и надеть, что приглянётся. Как только они скрылись в кладовой, в домик зашли ещё двое.        — Ах, как мы давно не виделись! — Радостно воскликнула Маша, сняв солнечные очки и поправив свои золотые волосы. Не так давно она постриглась, и теперь те едва доставали ей до плеч. Зато завивать стало быстрее и проще. Одета Мария была в джинсы и голубую рубашку, поверх которой болтался расстёгнутый красный жилет. Рома сразу понял, что она косила под Марти Макфлая. Только этот образ немного рушили солнечные очки в виде сердец, огромные серьги и стакан с холодным кофе в руках.        Виделись ребята с Машей действительно давно. Даже «Синие Вымпелы», за которых она болела на домашних матчах, особо не пересекались с ней за последнее время. Всё как-то не получалось: у хоккеистов — тренировки, у черлидерш — репетиции. Конечно, они периодически видели друг друга здесь, потому что девчонки присутствовали на игре против «Тайфуна», однако встретиться вот так, лично, и поговорить о чём-то не удавалось.        — Привет, дорогая, — обняла её Лиза.        — Привет-привет, — Маша осторожно приобняла подругу свободной рукой. — Смотрите, кого привела, — она сделала шаг в сторону. Позади неё стояла Кристина.        — Привет, — улыбнулась Серафимова, помахав рукой. В такой огромной компании мало знакомых ей ребят она чувствовала себя немного неловко. Но стоило Лёве подойти к ней и взять за руку, чтобы увести за собой вглубь комнаты, как она немного раскрепостилась.        — Мы встретились с ней по дороге, — объяснила Маша, направившись к столу и поставив на один из стульев свою сумку.        — А остальные девочки что ответили? — Вдруг спросила Лиза, вспомнив о том, что Ксюшу и Риту тоже позвали. Вот только их согласия она не видела.        — Ты чат не смотрела?       — Нет. Мне хватило того, что ты и Юля ответили положительно. А дальше я не читала. Нечего так поздно отвечать.        — Я в ахуе, — Маша достала открытый пакет с мармеладками и сунула одного желатинового червячка в рот. — Почему вообще информацию с твоей идеей должна рассылать я?        — Потому что ты лидер нашего черлидерского клуба, — невозмутимо ответила Лиза, пытаясь заколоть шпильками свой пучок, чтобы тот крепче держался.        Маша только руками всплеснула.        — Блеск, — покачала головой она. — Всё на мне, да. Спасибо. А девочки не пришли, потому что Рита решила променять наши посиделки на шахматы, а Ксюша просто лентяйка.        — Ну и дуры, — Лиза залезла рукой в пакет и достала оттуда парочку мармеладных червячков. Сделала она это без спроса только потому, что в их небольшом женском коллективе существовало одно правило: если Маша приносит что-то съедобное и оно выставлено на всеобщее обозрение в открытом виде, то это можно брать и есть. Потому что Маша не жадина.        Жуя, Лиза всё неотрывно глядела на Рому.        — Чего тебе? — Не вытерпел наконец тот, когда этот её взгляд показался ему невыносимым.        — О! Придумала! — Лиза взяла тени с кистью, которые она несколько минут назад бесхозно бросила на столе, села напротив зеркала и принялась рисовать себе тёмные полоски на подбородке. Получалась своеобразная борода. — Я хочу стать бомжом.        — Почему не бомжихой? — Не понял Рома.        — Потому что бомжиха — это ты, — и Лиза по-театральному высокомерно засмеялась, приложив руку к груди. Но довольно быстро вновь вернула себе строгий вид. — И вообще. Ты — буржуй. Афигевший, зажравшийся. Мы, честные рабочие, — она похлопала по плечу сидевшую рядом Юлю, что, надев на голову картуз, теперь прихорашивалась, убирая под него лишние пряди, — устраиваем революцию.        — Что он вам сделал? — Не понял Лёва, подтягивая пояс килта.        — Он — король, — пожала плечами Лиза.        — Резонно, — Глебов перевёл взгляд на Рому, который поправлял свою королевскую мантию.         — Кровавым пожаром зарделась заря… — пропел тот фальшиво.        Из кладовой наконец-то вышел Стёпа в гавайской рубашке и очках в виде звёзд. За ним вынырнул Ваня с видом уж слишком обыденным. Как будто он что-то скрывал и хотел, чтобы его не заметили. Оно и понятно: он совершенно не изменился.        — Привет, Маш, — Барашкин подошёл к подруге. Они обнялись.        — Тебе тоже не хворать, — улыбнулась та. Отпрянув, она прижалась губами к трубочке и сделала глоток кофе. — Как поживаешь-то?        — Неплохо.        — Ух, надо бы мне взять у тебя интервью для школьной газеты. Найдёшь для меня время?              — Конечно.        — Благодарю.        — Так, так, так, — протянула Лиза, встав между ними. — Чего это мы как были, так и остались? — Недовольно спросила она у Вани.        — Не знаю. Не хочу, — напрягся тот.        — Что значит «не хочу»? Надо.        — Лиз, оставь его, — вмешался было Рома, но девушка жестом приказала ему не встревать.        — Идём, — она схватила Ваню под руку и повела за собой. Они скрылись в кладовой. Лиза закрыла дверь и пробежалась глазами по костюмам. — Ну и что тебе не нравится?       — Всё, — честно признавался Ваня. — Что-то вообще мало. Или слишком велико.        — Ладно. Сейчас найдём тебе что-нибудь простое.        И Лиза принялась искать. Она быстро ощупала всю висевшую одежду, осмотрела бирки, на глаз прикидывала размеры Вани и соотносила их с костюмами. Что-то ей тоже не нравилось и цветом, и фасоном, и ещё чем-то — одевать Барашкина во что попало ей не очень хотелось. Это было бы кощунством. Более того, она загорелась идеей найти то, что ему действительно бы подошло. И в один момент ей повезло: взгляд её пал на славянскую рубаху, что скрывалась где-то в уголке, позади всех остальных своих товарищей-костюмов. Лиза сняла её с вешалки и приложила к Ване.        — Большевато… — пробормотала она. — Ну ничего. Мы найдём кушак. Так что надевай.        — Я… — Хотел было снова возразить Ваня, но Лиза одним только своим видом показала, что возражений принимать не собиралась.        — Бери-бери. К твоему лицу подойдёт.        Ваня неловко покраснел от столь спонтанного комплимента.        — Не знаю, где там штаны. Даже если найду, то, боюсь, они с тебя спадут. Так что оставайся в шортах. Но майку сними, а то жарко будет.        — Хорошо.        — Я не смотрю, если что, — Лиза покинула кладовую, закрыв за собой дверь.        Ваня тяжело вздохнул и уставился на рубаху. Ткань была весьма грубой. Расшитые орнаментом ворот, рукава и подол делали её действительно в какой-то степени симпатичной, но Барашкин всё равно не чувствовал с ней никакой родственной связи. Уж если и носить такое, то по размеру и в полной комплектации. Иным словом, чтобы это всё сидело нормально и красиво.        Тяжело вздохнув и собравшись с силами, Ваня снял футболку, положив её на деревянную табуретку с покоцанными краями седушки, и надел через голову рубаху. Одернул вниз, поправив. Та доставала ему аж до колен, скрывая под собой шорты. Руки тоже утопали в рукавах, делая его похожим на Пьеро. Пришлось закатать. Барашкин, борясь со странным чувством неудобства, посмотрелся в зеркало. Лучше бы он этого не делал. Выглядело чересчур плохо. Барашкин даже подумал, что в жизни так не унижался, как сейчас. Однако он не хотел портить вечер своим «обычным видом». Так что решил переступить через себя.        Забрав футболку, Ваня постучал в дверь, чтобы предупредить о своём выходе, после чего осторожно приоткрыл. Лиза отошла, поэтому он смог покинуть кладовую.        — М-да… — послышался от неё разочарованный вздох. — Я сейчас найду кушак.        Ваня благодарно кивнул, хотя знал, что этот самый кушак ничем ему не поможет и он продолжит чувствовать себя так же глупо, как и сейчас. Быть может, даже ещё глупее.        Барашкин, придерживаясь стенки, встал поодаль ото всех. В голове вертелась лишь одна мысль. Мысль о том, как пережить этот вечер, не сойти с ума и побыстрее снять это нечто с себя.        Рома, удовлетворившись стаканом прохладной воды с лимоном и перекинувшись парой фраз чуть ли не со всеми, шел куда-то вперёд. Прямо навстречу к Ване. Сиякин хотел занять место во главе стола, однако вопреки всему так и застыл перед Барашкиным, недоуменно уставившись на того, точно на диковинку из древнего мира.        Это выглядело… запредельно странно. Как будто мешок из-под картошки напялили, и вот он, бесформенный, висит, болтается. Ваня к нём буквально утопал — ему он был велик. Рома не мог оторвать глаз. Что-то пробуждало в нём отвращение к подобному образу и в то же время вызывало жуткий интерес. Он попросту не мог оторвать глаз, продолжая рассматривать получившийся образ, не сочетавшийся в его голове с Барашкиным.        Ване от этого пристального внимания стало ещё более некомфортно.        — Что такое? — Как можно невиннее спросил он, чувствуя, как стучит в груди его перепуганное и ущемлённое сердце. Сам факт того, что Сиякин увидел его таким, в этом идиотском балахоне, смущал до безобразия и заставлял щёки попросту гореть адским пламенем.        А Рома даже не знал, что и ответить. В нём разбушевался целый ураган из чувств и эмоций, который он совершенно не мог побороть. Попросту даже не знал, как. С одной стороны чувствовал себя дебилом. С другой — счастливым. Потому что что-то в этом явно было такого, от чего хотелось проявить не свойственную самому себе чрезмерную тактильность.        Сгорая от смеси абсурда и неловкости, Рома решил пошутить, желая сбросить напряжение:       — Неплохо смотришься. Будь ты девчонкой, я б тебя на свидание позвал, — и с трудом подавил смешок. Собственная дебильная шутка показалась ему весьма остроумной и подходящей.        — А… Понятно, — Ваня слегка нахмурился и опустил взгляд. Что-то больно и весьма неприятно кольнуло в груди. Это было последней каплей.        Барашкин прошёл дальше, миновав Сиякина, и встал у стола, повесив футболку на спинку стула. Однако садиться не стал. Ему вдруг почему-то стало до невозможности жарко. Шепнув что-то на ухо удивлённой Маше (ту его костюм тоже застал врасплох), он покинул домик.        — Это что сейчас было? — Нахмурилась подошедшая Лиза. Кушак, к слову, она пока что не нашла. Рома понял, что спрашивают у него. Однако что он мог ответить, когда сам с трудом понимал, какую мерзкую чушь сейчас ляпнул?       — Если что, начинайте без нас, — предупредил он, положив корону на стол и направившись к выходу.        Девушка только беспомощно руками развела, но останавливать его не стала.        Рома вышел из домика, спустился на выложенную из плоского неотёсанного камня дорожку и огляделся по сторонам.        — Ваня! — Позвал он. — Ва-а-ань!        — Ну чего тебе? — Донеслось со стороны. Негромкое, негрубое. Скорее, какое-то уставшее и в какой-то мере грустное.        Рома свернул за угол. Ваня сидел на лавочке под крышей домика, подтянув к себе колени и обхватив их руками. Голова его была запрокинута назад и прижата к стене. Он явно о чём-то думал и был не особо доволен тем, что Рома всё-таки явился на его отклик.        И Сиякин снова застыл. На сей раз от того, что совершенно не знал, как ему дальше поступить. Он сморозил такую дичь, что сам не понял, как у него вообще язык так повернулся. Он не хотел обижать Ваню, однако всё же обидел своими пренебрежением и бестактностью. Надо думать. Надо. А он не подумал.         — Прости, — выдохнул Рома, понимая, что это никак не поможет ни ему, ни Ване.        — Я и не обижался особо. Простил уже. Дальше-то что? — Нахмурился Ваня.        — Ну, я… — Сиякин почувствовал себя глупым маленьким мальчишкой, притащившим из школы очередную двойку за невыполненную домашку, и за эту двойку теперь надо как-то оправдываться перед мамой. А оправданий не было, потому что сам виноват, что не сделал, что поленился подумать.        — Головка от х… — хотел было передразнить Ваня, но вовремя себя остановил. Он сделал долгий выдох и провёл ладонью по лицу. Собрать мысли в кучу так и не получилось.        — Я придурок, — признал Рома, обогнув лавку и сев на её другой край.        — Знаю. Не новость. И?       — Я сам не до конца понимаю, почему это вырвалось. Честно.        — Вырвалось, потому что я тебе совсем не нравлюсь.        — С чего такие выводы?       — Да потому что. Оскорблять человека просто так…       — Да я пошутил! — Перебил его Рома.        — Ха-ха. Смешно, — закатил глаза Барашкин.        — Вань, правда. Я не знал, как реагировать на тебя в таком виде. До сих пор не знаю.        — Я тоже не знаю, как реагировать на себя. Но не надо меня в это лицом тыкать.        — Я не нарочно! Правда!        — Кривда.        — Да хватит передразнивать! Я пытаюсь нормально прощения попросить!        — Я же сказал, что простил.        — Не искренне!        — Значит, подумал, что простил.        — Да хватит ломаться!        — Не хватит, Ром. Мне обидно.        Сиякин сомкнул губы. Промолчал. Отвернулся, сжав руками край лавки с такой силой, что костяшки побелели. На мгновение воцарилась тишина.        — Что, с таким посмешищем, как я, даже спорить не хочется? — Хмыкнул вдруг Ваня с какой-то притаённой злобой.        — Ты не посмешище, — возразил Рома, качнув головой.        — Посмешище, — продолжил гнуть свою Барашкин.        — Нет… — прошептал Сиякин, но это не остановило Ваню.        — Капитан «Синих метеоров» — смешно. Такой абсурд придумает только больной.        — Нет, нет и нет…        — Командовать пытаюсь теми, чей менталитет всё ещё не до конца осознаю. Тоже глупо. Оттого и смешно, — всё рассуждал Барашкин. — И так через пень колоду всё. А тут ещё вот эта рубаха-мешок. Эталон юмора. Так что не стыдно сказать об этом горе-капитану. Надо же как-то спустить с небес на землю.        — Всё! Нет! Заткнись! — Взорвался Рома, резко развернувшись. Ваня тоже повернул голову. Их взгляды встретились. Некоторое время они безотрывно смотрели друг на друга. Безмолвно сказали друг другу что-то. И поняли.        — Загнался, — признал Барашкин, вздохнув.        Рома придвинулся к нему вплотную и обнял. Как мог. Криво, неловко, но крепко. Ваня, не сумевший совладать с его напором, поддался вслед за его руками. Голова Барашкина легла на плечо Сиянина, рука упёрлась в доску лавки. Сердце ухнуло куда-то в желудок, внутри всё напряженно сжалось, щёки вспыхнули, как маков цвет.        — Я долбаёб, — прошептал Рома. — Но я не хотел тебя оскорблять. Просто тебе эта херь… ну… совершенно не идёт. Вот я и ляпнул от неловкости и по глупости. Пошутить хотел, а вышло… как всегда.        Ваня молчал. И слушал. И щёки его пылали горячо-горячо. Ворот рубахи съехал вниз, оголив нижнюю часть шеи и верхнюю плеча. Дыхание Сиякина щекочуще опалило это место, вызвав по всему телу неконтролируемую дрожь.        — Прости, — снова хрипло выдохнул Рома.        Ваня сжался и поспешил отстраниться. Он с лёгкостью выпрямился, вынырнув из объятий, и отсел чуть-чуть дальше, поправив ворот несчастной огромной рубахи.         — Всё-всё, простил, — спешно выпалил он, отвернувшись. Было такое чувство, будто он сейчас задохнётся. Воздуха не хватало, хотя на улице было по-вечернему свежо. — Правда, — произнёс спустя время, когда наконец пришёл в себя.        Рома вдруг просунул свою ладонь под его, ничуть не воспротивившуюся этому действию, и сжал, переплетя их пальцы. Ваня, вопреки дикому смущению, всё-таки почтил этот жест вниманием. Он недоуменно посмотрел на их соединённые руки. От смущения хотелось провалиться сквозь землю. Но было ясно: Рома не позволит этому случиться. Удержит. И от этого внутри просыпалась слепая, влюблённая и абсолютно глупая надежда на взаимность, о которой Барашкин так долго и тайно мечтал.        — Вернёмся в остальным? — Вопрос заставил поднять голову и снова встретиться глазами с Сиякиным.        — Пока не хочу. Там душно.        — Когда я уходил, Маша открывала окна.        — Всё равно комнате нужно время, чтобы проветриться, — Ваня осторожно высвободил свою руку. Разумеется, он бы хотел так просидеть хоть вечность, но неловкость и невысказанные чувства не позволили. Просиди они так подольше, он бы умер. Не выдержал.        — Ладно, — согласился Рома, приняв наиболее расслабленную позу.       Теперь они сидели молча. Смотрели на росшие впереди берёзы и маленькие ёлочки, позади которых пробивался алый свет заката, слушали вечерний стрекот сверчков и просто переваривали случившееся. Местами проносились слабые порывы прохладного вечернего ветерка, колыхавшего волосы и одежду. Они были приятными, освежающими не только тело, но и голову. А головы у ребят были разгорячённые.        В этой благоговейной летней тиши они находились минут пять. Может, больше. Никто не считал. Но вскоре ей пришёл конец.        — Ром, — тихо позвал Ваня. Сиякин, разглядывавший примятую траву у себя под ногами, повернулся к нему. — Я хочу кое-что тебе сказать… — Барашкин рвано выдохнул, собираясь с мыслями. Рома сел прямо, приготовившись. Отчего-то тон капитана ему не очень понравился. — Не хочу скрывать. Ты же мой вице. Ты должен знать. К тому же, потом может возникнуть куча недопониманий. В общем… — он глубоко вдохнул, задрав голову. Посмотрел то ли на крышу домика, то ли на безоблачное небо. — В общем, я несколько раз встречался с Лёшей. Ну и… мы разговаривали. И не буду таить, что я сам хотел его узнать поближе. Немного узнал. И уверен, что мы ещё как-нибудь встретимся. Я не хочу, чтобы ты считал меня предателем, но если допустишь такую мысль — пускай. Но я изначально просто хотел понять, почему он так цепляется к тебе. Потому что на тебя было больно смотреть. Да и твои ребята меркли, потому что тоже видели, что с тобой что-то не так. Я, как капитан, не мог это просто так оставить. И… помнишь, когда мы встретились вечером за день до дискотеки? — Снова тяжёлый вздох. — Я тогда соврал тебе. Я возвращался после прогулки с Лёшей.        — Так вот почему ты выглядел так неважно… — затравленно пробурчал Рома. — Этот энергетический вампир просто высосал из себя часть души.        — Нет, не высосал. Но заболтал — это да. Он вообще… интересный. В том смысле, что он такой же человек, со своими взглядами. Причём, очень необычными и местами даже странными и в какой-то степени жестокими. У него нет ненависти по отношению к тебе, Ром. Он просто… воспитан так. Наверное. Из-за того, что я не уверен в своих словах, я хочу узнать его поближе. Только и всего. И мне кажется, что мы все сможем изменить отношение к «Воронам», если будем понимать их суть, что происходит здесь, — он указал на голову. — И здесь, — на грудь. — Как думаешь?       — Думаю… — протянул Рома задумчиво,— ты прав, — спокойно признал он. — Хоть мне и не очень приятно, что ты с ним общаешься, но препятствовать тебе я не могу. Не имею права. В конце концов, ты капитан. И именно ты принимаешь решения. Даже если они неправильные. Но прошу: будь с ним осторожен. Гад не протянет руку, когда упадёшь. Даже если ты его товарищ.         — Я знаю, — Ваня встал, расправив свой балахон. Теперь он смотрел на него без былого раздражения. — Ну что? — Повернулся он к Роме. — Идём?       — Погоди, — Сиякин тоже поднялся со скамьи и подошёл к нему, встав напротив. — У меня есть идея. Возьми эту херню по бокам и потяни чуть вверх. Ага, вот так. А теперь позволишь?        — Позволю что?        — Ну, заправить хочу.        — А… попробуй…        И Рома попробовал. Взяв полы рубахи, он поднял их и попытался осторожно заправить в шорты. Руки его слегка подрагивали. Он снова почувствовал себя неприятно-неловко, однако поспешил прогнать это ощущение прочь.        Получилось, конечно, не идеально, даже как будто ещё более странно, чем было до, но Ване казалось, что стало однозначно лучше.        — Ну, хоть так, — неловко улыбнулся Рома, отпрянув. — Не знаю… как будто норм. Или стрём?       — Нормально, — кивнул ему Ваня. — Всё, пошли уже, пока ребята не спохватились.        Рома покорно зашагал следом за ним.        Они вернулись в разгар бурного обсуждения. Оказалось, что ребята уже закончили первую игру в мафию и теперь выясняли отношения.        — Сегодня убили Гену, переспали тоже с Геной, вылечили Петю, а комиссар нашел последнего члена мафии, — зачитала Лиза. — Ну, можете вскрываться, — и карты полетели на стол. Петя заржал, когда Гена, взглянув на его карту, где огромными буквами было написано «Ночная бабочка», покраснел до корней волос.        — Три ночи подряд! — Взвыл он. — Три! Ты издеваешься?!        Петя его не слушал, продолжая заливаться каким-то истеричным смехом и качаться на стуле. Казалось, что вот-вот и он грохнется на пол.        — Да как так-то?! — Возмутился Гоша, увидев у Кристины карту комиссара. — Ты подглядывала!        — И вовсе нет, — спокойно возразила та. Она действительно всего лишь за три ночи поймала всех трёх членов мафии.        — Ты жульничала! — Попытался задеть её и Тарас.        — Сами виноваты. Нечего было шуршать и дёргаться, как в припадках, — Серафимова покосилась на сидевшего рядом с ней Ёлкина. — Слишком уж долго и жестикулятивно мафия решала, кого она убивать собралась.        — И ничего подобного не было! — Не унимался Гоша.        — Да блин, даже я шорохи слышал! — Встрял Лёва.        — И ничего ты не слышал! Она просто твоя девушка, вот ты и на её стороне! — Нахмурился Тарас.        — Вообще-то, я на своей, — со спокойным возмущением заметил Лёва, показав лицевой стороной свою карту. — Врач — существо беспристрастное.        — О! Явились, — наконец обратила внимание на Рому и Ваню Лиза. — Всё нормально? — Осведомилась она.        Сиякин и Барашкин, немного смущенные тем, что к ним обратились взоры и других их товарищей, закивали.        — Всё вообще отлично, — улыбнулся Рома.        Он и Ваня сели за стол. Сиякин — рядом с Юлей, а Барашкин — примерно напротив, около Маши.        — В чём смысл, брат? — Спросил Рома, взяв в руки оставшиеся карты и принявшись рассматривать их.        — Обычная мафия, — отозвалась Лиза, не отрывая глаз от всё ещё споривших Гоши, Тараса, Лёвы и Кристины. — Сдаём карты! Перемешать надо!        — Мы ещё не закончили! — Возмутился было Гоша, но, увидев не принимавшую возражений Лизу, сразу стушевался и протянул ей свою карту.        — А когда покер будет? — В очередной раз задал свой любимый вопрос Петя.        — Когда рак на горе свистнет.        — Так, вы играете? — Обратилась с уточнением Лиза к новоприбывшим. Рома и Ваня закивали. Девушка ловко перемешала карты и положила в центр стола. Ребята тут же их разобрали. — Итак… город засыпает…