Дневник погибшего Долговца

2 «Зона» 2010 год,февраль . ​Я лежал без способности шевелить конечностями, а вокруг всё мельтешило и скрипело. Рудольф медленно обходил трупы мутантов, обнюхивая их, словно проверяя, годны ли они на ужин. ​— Эй, старик, а если бы он был твоим братом, ты бы тоже так понюхал? — спросил я полутоном. ​Рудольф фыркнул, наклонив голову: — Брат или нет — запах тот же. Главное, чтобы на ужин пригодно было. ​Попытавшись подавить рвотный рефлекс, я присматривался к окружению, унимая двоение картинки. Рядом возник силуэт Орехова, который с ухмылкой шепнул: ​— Ну хоть кто-то тут наслаждается жизнью. ​Вдруг за углом показалась фигура бородавчатого сержанта, и из меня против воли вырвался желудочный сок. Свет Зоны мигнул, и задвинутый пеленой тумана взгляд уловил, что трупы мутантов начали подниматься. Опирались на изуродованные руки, из которых торчали острые, как наконечники копий, кости, разрывавшие плоть... Один дернулся и шлёпнулся прямо на своего товарища, вызывая взрыв хохота Рудольфа: ​— Смотри, Солдатик, как крошечные гуманоиды учат друг друга летать! ​Я вскочил с матраса и чуть не упал с верхнего яруса барахолки — базы диггеров на Свалке. ​— Эй, Савельев, ты чего? — с подрагивающим голосом произнес Орехов, с которым мы хорошо сдружились. Хороший парень, оказывается. ​И именно он помогал мне реабилитироваться. Благодаря ему я могу работать правой рукой. С легким покалыванием и жжением, правда, да это не страшно... ​— Да не, нормалёк. Сон приснился. ​На всякий случай я крепко обвязал и затянул ремень нового броника на арматуре, торчащей из пола. И опустился на матрас, закрывая глаза. ​— Ну, раз так, доброй ночи, — сказал Орехов и отвернулся к стене. ​Ремень и впрямь оказался надёжным. Хотя от тяжелого штурмового костюма ПСЗ-9д ждать меньшего не стоило. Вот и ходишь по Зоне в относительно удобном, но очень тяжелом костюме. «Свобода» в этом плане пошла по другому пути. Такие же белые маскировочные халаты с зелёной изолентой чуть выше локтей. Чтобы своих дружественным огнем не порешить. А случалось такое частенько. ​А вот Зону никак не обманешь. Мутантам вообще плевать на то, в какой ты снаряге, они чувствуют тепло среди бескрайних ледяных полей. ​Утро началось с привычного: — ВЗВОД, ПОДЪЁМ! — заорал Комелько спросонья. Все тут же повскакивали. ​Я уже стоял у окна, потирая глаз и чувствуя морщинку под ним. Разглядывал мусорную кучу на наличие бликов от оптики ребят-снайперов. Погода выдалась хорошая. Безоблачная и морозная. Так хорошо видно все вокруг, без дурацкого снегопада. ​— Созвонцов! — начал перекличку Комелько. — Здесь! — ответил Хмурый, один из штурмовиков взвода. — Трудовик! — Здесь! — прорычал парень по кличке Бухой. Видно, тот, кто его так назвал, был ироничен. ​Трудовик, кстати, был из разведчиков. ​Ну, в общем, объясняю. В рейд была отправлена рота. В роте у нас три взвода по 30 человек, в каждом 3 отделения по 10 человек. Выходит так: три полевых командира — Комелько, Стрельцов и Бродный. И сейчас на постое у Барахолки взвод Комелько. То есть наш взвод. Связь организована через переносные радиостанции. Ещё в отделениях, кстати, есть свои командиры, чтобы через них взводный мог управлять всем взводом. ​— Савельев! — Здесь! — с некоторым пренебрежением произнес я. — Так. За ночь никто не потерялся... Выдвигаемся на Росток сразу после прибытия проводника. ​Проводниками у нас в группировке называются специально обученные и чрезвычайно ценные люди. У них на аномалии чутьё, болты (и другие мелкие железки), различные приборы для определения аномальных полей и детекторы артефактов, которые, по идее, засвечивают радиоактивные камешки. По рассказу одного такого проводника в баре я узнал, что это не просто бирюльки, а ценные антропогенные сгустки всего, чем аномалия питается. ​Вот на горизонте зашевелились кусты репейника, а из-под них полезли обледенелые трупы. ​— Тревога! — воскликнул я, наблюдая, как из-под репья лезут «каторжники». Это, как я уже и написал, обледенелые трупы, которые были замурованы в снегах и ныне воскресли... ​— Кто, где и в каком количестве? — командир подбежал ко мне, на ходу застёгивая ремень на торсе, что выглядело довольно комично. — Каторжники на юго-востоке, в бандитских куртках, семь рыл, — отрапортовал я. Комелько кивнул. ​— «Кройщики», ко мне! — приказал он, и к нему тут же подошли несколько долговцев с АН-94 «Абакан». Прильнув к оптике и щелкая переводчиками огня на отсечку по два патрона, они начали шлёпать мутантов, безучастно плетущихся в нашу сторону. Видно, хотели полакомиться армейским мясом, которое на самом-то деле черствое и невкусное... ​В пару выстрелов всё кончилось. Как-то быстро выходит с мутантами разбираться. То «ледянуху» изрешетили к чертям, то этих доходяг перещёлкали за пару секунд. ​— Слушай, а ты чего так рано встал, а? Дезертировать собрался? — спросил Комелько, до сих пор стоящий возле меня. — Да чего там, тащ командир. Кошмары замучили. — Ясно-ясно, — как-то недоверчиво проговорил командир, разворачиваясь на каблуках, подкованных свинцом... ​По лестнице взобрался высокий, узкий, но жилистый парень с жёлтыми глазами и горбатым носом. Легкая небритость. Ничем не примечательный боец «Долга». Наверное, это и был проводник. ​— Пять минут на сборы — и выдвигаемся, — произнёс взводный и принялся обсуждать дорогу с пришедшим солдатом и командирами отделений. Я же, будучи полностью собранным, подошел поближе к главнокомандующим. ​— Я считаю, нужно пройти напролом через пост вольников, — ткнул пальцем в КПК Гюрза. — Да ты чего?! Они же глянь как окопались. Без боя не дадутся! Не пробьёмся. А если пробьёмся, то от взвода останется меньше отделения, — начал было Цуцик, кэп разведки. — Гюрза дело говорит, — вклинился проводник. — Они сейчас обдолбанные, мне парни с северной кучи доложили. — А если нет? — спросил Комелько холодным тоном, перечеркивая намерение проводника. — Они врать не будут. Я не собираюсь пылить свою технику на этом засранном месте, — проводник хлопнул по ящику с кнопками и различными экранчиками. — А я своих людей на убой не поведу. Лучше уж мы аккуратно выкурим их из «норы» и пойдем на Росток. — А там аномальные поля на огромной территории. Это тоже убой, — огрызнулся проводник. — Да и к тому же я не буду торчать здесь неделю, пока вы план придумаете. ​Взводный отошел от этого выскочки на два шага и повернулся к личному составу: — Отбой, парни, ждем. — Он через плечо кинул проводнику: — Уговор был заключен. Ждешь минимум два дня до дороги. А во время дороги ты полностью под моей властью. — Главнюк явно знал, что говорит, судя по серьезнейшему лицу. — Хрен с вами! — прорычал проводник. ​Второе направление явно опоздает на огонек. Если мы не соберемся в самоволку... ​По телу шло приятное тепло, как будто от снега, поэтому с неба валили крупные хлопья, делая нас невидимыми. Вряд ли у «свободяев» будут теплаки. А с ПНВ тут и делать нечего. ​— Юр, будь готов выпустить очередь-другую без предупреждения, — предупредил я. — Всегда готов, — тихо-тихо ответил Орехов. ​Мы уже подползали к крупному бетонному мусору и строительному вагончику зелёного цвета. Свет костра отдавал длинные и страшные тени, шевелящиеся и волнующиеся, словно одежда в стиральной машинке на отжиме. За бочкой, из которой лилось пламя, сидели и хохотали «зелёные». Как так? Вроде крупная группировка, а дисциплины — ноль. Есть, конечно, пара часовых, но они скорее отошли на перекур от отдыха, а не бдят в темноте. Бестолочи. ​Я посмотрел на Орехова и поймал его взгляд. Он чуть высунулся из-за укрытия, глядя на врагов, и повернулся обратно, одной рукой показывая: семь человек. Так, включаем несложную математику: семь, деленное на два, равняется три с половиной. Значит, половина будет пленными. Я скрючил пальцы в необычном жесте, и Орехов показал «ОК». ​Я начал отмашку. Мы резко высунулись, и Орехов в доли секунды срезал тех двоих, что стояли на посту. Я нажал на спуск, и автомат в моих руках затрепыхался, как загнанная птица. От тех, что сидели у костра, остались только мертвые, медленно остывающие тушки. Тот, кто ежился в спальнике, больше не мог шевелить руками. А попробуй это сделать, если их превратили в дуршлаг. «Свободовцы» даже не поняли, что произошло. А мы уничтожили их КПП. ​— Ха! Хорошо мы их, да, Савельич? — радостно произнёс Юрий. — Не веселись так рано, — нехотя пробубнил я, пытаясь придать голосу глухой тон. ​Я подошел к свободовцу, из горла которого вырывались булькающие звуки и что-то наподобие проклятий. ​— Ну что, нарик, выкладывай, что к чему. — В моей руке сама появилась рация, и, надавив на кнопку вызова, я выстрелил в снег, чтобы постовой активизировался и поднял командира. Спустя пару минут снова включил ее: — Тащ командир, можем выдвигаться, отряда больше нет. — Как нет?! — заорал Комелько. — Блокпост был уничтожен, а один экземпляр обдолбанного мяса захвачен в плен. Поторопитесь. ​Командир явно был в бешенстве, но и явно счастлив, что его отряд не отстал от уложенных сроков. ​— Ждите. ​На Барахолке явно прозвучала громкая команда «Взвод, подъем!». Пленник рыдал, умолял его отпустить, рассказывал и показывал на КПК, ставил метки и палил клановые тайники, но Комелько давил на его рану, прижигал ее холодом снега и отстреливал пальцы, хруст которых разносился по округе. Кровь сочилась из-под сапога командира, а хрящи ломались под натиском летящего на огромной скорости конусного свинца. Наконец Комелько сказал: ​— Это лишь потому, что я ненавижу «Свободу». — И отпустил его. ​Вольный, конечно, попытался уйти, но его настигла пуля взводного. ​— Мне свидетели не нужны, — лишь выдавил из себя Комелько, и мы пошли дальше. Но я-то осознавал, что такие, как он, пытают ради веселья, которое скрывается под маской «получения информации». ​Начинало светать, а мы еще не прошли и трех километров. Проводник топал самым первым, и все повторяли его шаги точь-в-точь. Приборы пищали, мигали, показывали различные циферки и иногда высвечивали точку на сетчатом экране. Эти точки оказывались артефактами. ​— Эй, Юр, сколько там еще до Ростка? — поинтересовался я. — Да черт его знает. Может, километров десять, — ответил Орехов, снова утупивший взгляд в землю, покрытую четырехмесячным белым покровом... ​Со временем перестало мутить воздух, до завода оставалось меньше пяти «кэмэ». ​— Можете расслабиться, поле кончилось! — прокричал проводник, убирая железки в рюкзак. Оставшееся расстояние мы преодолели очень быстро. ​Когда взвод вышел на пригорок перед заводом «Росток», Комелько объявил привал. Нас уже ждут очень опасные противники. Кровососы. Но помимо обычных особей, в этой стае есть Стронглав: сверхгигантский, под три метра ввысь. Метр в ширину плеч. Но самое главное, что он живет битвами. Его опыт — это нечто необычайное. Нет ни одного мутанта, который смог бы пережить столько сражений. Все перечисленные факторы делают его очень опасным противником для сотни, не говоря уже о тридцати... Но и мы вооружены не совочками. ​Разведгруппа ушла вперёд и нанесла на карту такие же рисунки, что были прошлой зимой. Правда, в том году меня в «Долге» не было, но, по словам Орехова, так оно и было. Дальше пошли мы, штурмовики. Гюрза вёл колонну тактикой «ёлочка»: три мини-группы по три человека делятся на три сектора — прямо-передний, слева-второй и справа-третий. Но это девять, а последний, десятый номер кроет спину. Я шел в правой «ветке ели» второй «хвоинкой». ​Команда вошла вглубь завода. Там повстречались кровь, запекшаяся на стенах, разорванные туши собак и кабанов, разбросанные потроха и располовиненные тела людей, насаженные на обломанные фонарные столбы. Было так же много штырей с насаженными на точеные верхушки головами. Как людей, так и гуманоидных мутантов. Стронглав не только дьявольски силен, но еще и умен, раз расставляет психологические ловушки. ​Кстати, о ловушках. Вот «правая-первая хвоинка» запнулась об обломок трубы, валяющийся на полу, и громко грохнулась. Зашевелились кусты, затрещали ветки и сучья диких кустарников, растущих в помещениях ангаров, внутри одного из которых мы сейчас находились. Началось тяжёлое дыхание родственников Рудольфа. И шаги. Куча громких шагов, которые то приближались, то отдалялись. Мы выстроились в круг. ​Еще мгновение — и на парня справа от меня прыгнул один из кровососущих, который царапнул по броне и тут же получил прикладом в челюсть, а потом сразу полсотни патронов в торс, став буквально ситом... Бой затянулся до позднего вечера, но спать не хотелось никому. Вой притих, шагов тварей вовсе не осталось. ​Я оглянулся через плечо, и Хмурого, который там стоял, уже не было. Валялся только шлем. К нам поспешили прийти на помощь разведчики, которые по дороге тоже постреляли мутировавших человеков и остались без одного бойца. А те, кто должен был прикрывать, подошли в полном составе. Пока и Гюрза, и Цуцик, и Комелько остались живы. Однако штурмовика чуть помяло. Но экза, имеющаяся у него, была полностью функциональна. Ему больше навредил адреналин, который резко ушел после схватки и оставил чувство усталости, которая была и без того... Личный состав быстро начал снимать пластины с предплечий и вкалывать боевые стимуляторы для улучшения характеристик организма и предотвращения возможных онемений конечностей. ​Через пару минут тишины было принято решение уйти в глухую оборону и ждать Стронглава, который не заставил нас делать это слишком уж долго. Но все же заставил. ​В уши била оглушительная тишина, разбиваемая каплями крови, бьющимися о бетон пола. Было невыносимо. Руки сами сжимали мертвой хваткой пистолетные рукояти и цевьё автомата. Ложе вдалбливалось, как отбойный молоток, после чего оставило глухую, пульсирующую и давящую неприятность. Челюсти напряжены до предела, до скрежета зубов, которые были готовы вонзиться в десны... ​Тяжёлые шаги, подобно кувалдам, долбили по бетону, оставляя небольшие вмятины и крошево. На его шкуре было очень много шрамов как от пуль и осколков, так и от ножевых ранений. Интересно, кто этот смельчак, что ринулся на него в рукопашную... Но ясно одно: он ту дуэль проиграл. Щупальца в толщину с руку буквально дрожали от жажды крови. Желание отомстить людям было превыше всего. ​Мы, конечно, этот грохот услышали, и командиры рассредоточили бойцов по помещению. В ангарных воротах показалась одна его бревно-рука, затем туловище... ​— Пли! — заорал Комелько, и Гюрза вскинул свой еще не используемый ПКМ... ​Град, нет, БУРЯ свинца пошла в сторону мутанта среди мутантов. Переросток-кровосос ринулся в бой с нереальным рвением, и в первую очередь его целью был Гюрза. Тот уже перенаправил огонь на пояс чудища. Мутант завыл и сбавил темп, что позволило другим стрелкам сосредоточить огонь, нанося колоссальный урон. Однако недостаточный... Когда в пулемёте нашего богатыря кончились патроны и раздался сухой щелчок, он отбросил «тёрку» в сторону и переключился на «Вал». Стронглав, не желая терпеть такой жгучей боли, кровоточа раной, понёсся дальше, меняя курс. Ему было мало. ​В один только мах своей лапищи он прикончил парня-разведчика рядом со мной и уже бил по воздуху, как напорол лапу на торчащую выше моей головы арматуру, глубоко вошедшую в его плотную кожу. Он дергался, разбрызгивая черную жидкость из сквозного отверстия на мою голову. И я, наконец догадавшись, что мой автоматный калибр ничего ему не сделает, схватил острый лист металла, что лежал под ногами, и с силой вонзил мутанту под рёбра. И, поковыряв этим листом, вытащил его обратно под аккомпанемент жуткого рева мутанта, полного боли и ярости. Впервые на его территории его уничтожает пространство. ​Зона способна уничтожать Зоной. ​Выхватив свой трёхгранный нож, я, не стесняясь, начал обходить его со спины и, пока он корчится и звереет от боли, еще больше вспорол его кишки изнутри... Как же это противно... И эффективно. Мутант начал слабеть и оседать. В этот момент подоспел Гюрза и прикончил тварюгу ударом металлической перчатки в шею, ломая позвонки... ​Судя по тому, что на мои глаза не попался ни один живой товарищ, был сделан вывод: бойцов осталось очень мало... Вон и проводник валяется в кустах, пытаясь засунуть потроха обратно в живот, распоротый когтями Стронглава. Вел он себя не как долговец, нет, больше был похож на наймита. Я ухмыльнулся своей догадке. ​— Все, кто выжил, внимание! Мы победили и убили Легенду Зоны, — Комелько произнес вердикт очень расстроенно. Видимо, он рассчитывал на меньшие потери... Бойцы начали садиться и ложиться, не обращая внимания ни на мороз, ни на грязь помещения. Да и я, собственно, опустился на погнутую трубу, на которую наступил Стронглав. ​Интересно, как дела обстоят у Стрельцова, который со своим взводом был отправлен на уничтожение Разумного Болота. И Стрельцов тоже уже должен быть в пути, если они уничтожили его... ​Утро было. И было оно совершенно пустым. Ни единого звука, даже ветер не свистел. Такое ощущение, что его тоже кто-то пристрелил. А ведь люди палят из палок-стрелялок везде и всюду. Я на самом-то деле и правда верю, что рано или поздно ветра может не стать... ​«Росток» стал опустевшим, глухим, беззвучным, мёртвым. Ранее кишащий мутантами завод сейчас пустует. Дальше наша цель — это дорога на Армейские склады. И как нам докладывала разведка вояк со складов, аномалий от завода до их базы нет. Значит, идём не спеша. До складов 12 километров, и мы должны дойти туда к трем часам вечера...