Сгорая на медленном огне

***

Спуск в подземелья в этот день казался Гарри добровольным уходом в склеп, где заживо хоронили остатки его спокойствия. Стены коридоров здесь всегда сочились холодной сыростью, но сегодня по ним будто стекал сам концентрат школьной неприязни. Факелы в железных зажимах горели тусклым, ядовито-зеленоватым пламенем, которое не давало тепла, лишь удлиняло тени, заставляя их плясать на каменных плитах, словно призрачные фигуры дементоров. Класс Зельеварения встретил его привычным гулом котлов и тяжелым, давящим запахом сушеной чемерицы и формальдегида. Гарри чувствовал себя так, словно вошел в клетку с хищниками, которые только и ждали команды «фас». Снейп проплыл между столами, его черная мантия зашуршала по каменному полу, как чешуя гигантской змеи, скользящей по сухим листьям. Он замер у доски, и его взгляд, холодный и острый, как скальпель, впился в Гарри. — Напиток Живой Смерти, — произнес он тихим, вкрадчивым голосом, от которого по спине пробежал холодок. — Рецепт, не прощающий суеты. Ошибка в нарезке дремоносных бобов — и ваш партнер погрузится в сон, от которого не пробудится до конца столетия. Впрочем... — Снейп сделал паузу, и его тонкие губы изогнулись в подобии усмешки, — для некоторых это был бы самый милосердный способ завершить участие в Турнире, не дожидаясь позора на арене. Когда Снейп объявил пары, Гарри на мгновение показалось, что он ослышался. Но реальность ударила под дых: Малфой, с видом глубочайшего омерзения, начал переносить свои серебряные весы и набор ножей за стол Гарри. Слизеринец двигался с той врожденной грацией, которая всегда раздражала Поттера — бесшумно, точно, без единого лишнего жеста. Они стояли плечом к плечу в тесном пространстве за рабочим столом. Гарри остро ощущал, насколько выше он стал: теперь ему приходилось смотреть на Малфоя чуть сверху вниз, и это физическое превосходство давало странное, почти пугающее чувство контроля. Драко же, напротив, казался еще бледнее в полумраке подземелий. Свет от горелки котла падал на его лицо снизу, подчеркивая острые скулы и лихорадочный блеск в глазах. — Не смей касаться моих весов, Поттер, — прошипел Драко, выставляя между ними невидимую границу из флаконов. — Твоя неуклюжесть заразна, а я не собираюсь проводить остаток жизни в больничном крыле из-за того, что ты перепутал помешивание по часовой стрелке с судорогами. Тишина между ними стала осязаемой, как недоваренная патока. Гарри чувствовал на себе взгляд Драко — колючий, изучающий. Каждый раз, когда Гарри тянулся за ингредиентом, Малфой едва заметно вздрагивал, его плечо напрягалось под тонкой тканью мантии. — Ты режешь неправильно, — наконец не выдержал Драко. Его голос в тишине подземелий прозвучал как щелчок бича. — Ты их давишь, идиот. Ты превращаешь бобы в кашу, а нужен чистый сок. Если в котел попадет хоть капля этой липкой дряни, зелье приобретет цвет твоих мозгов — станет абсолютно серым и бесполезным. — Занимайся своим делом, Малфой, — огрызнулся Гарри, хотя пальцы его предательски дрожали. Нож скользил по гладкой кожице боба, и тот в очередной раз выскочил из-под лезвия. — Если мы провалим партию, я заставлю тебя выпить её до дна, — Драко резко, почти агрессивно, сократил расстояние. Он не просто подошел — он вторгся в зону комфорта Гарри. Его рука, тонкая и белая, накрыла ладонь Гарри. Это не было осторожным прикосновением. Малфой жестко перехватил запястье Поттера, фиксируя его руку на рукояти ножа. Ладонь Драко была ледяной, как мрамор, но в месте их соприкосновения Гарри ощутил странный, почти электрический разряд, который прошил его до самых кончиков пальцев. — Смотри сюда, — выдохнул Драко почти в самое ухо Гарри. Запах Малфоя — смесь морозного леса, дорогого пергамента и едва уловимого табачного дыма — заполнил легкие Гарри, вытесняя едкий пар котла. Драко прижался грудью к его плечу, заставляя Гарри чувствовать каждое движение его тела. — Надавливаешь плоскостью ножа. Медленно. Слышишь, как лопается кожица? — шепот Малфоя был вкрадчивым, почти гипнотическим. — Сок должен вытекать сам. Не нужно применять силу там, где нужна точность, Поттер. Но откуда тебе знать о точности? Ты ведь привык прошибать стены лбом. Гарри замер. Он чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце, и задавался вопросом — слышит ли это Малфой? Он видел пушок на затылке Драко, видел, как напряжена тонкая шея слизеринца. Это было томительное, вязкое сближение, где каждое слово было ударом, а каждое прикосновение — вызовом. Гарри намеренно не убирал руку, позволяя Драко вести его нож, наслаждаясь тем, как Малфой, сам того не осознавая, попал в ловушку этой близости. — Видишь? — Драко поднял глаза. Они оказались лицом к лицу. Расстояние между ними было настолько малым, что Гарри видел, как расширились зрачки Малфоя, поглощая серую радужку. В этом взгляде не было только ненависти. Там было жадное, болезненное любопытство. Драко смотрел на Гарри так, словно пытался разгадать тайну, которая мучила его все эти годы. Его бледные губы были полуоткрыты, а дыхание стало прерывистым. — Вижу, — голос Гарри прозвучал низко и угрожающе спокойно. Он не отстранился. Напротив, он слегка развернул запястье, перехватывая инициативу, так что теперь его ладонь почти сжимала пальцы Малфоя. — У тебя тоже руки дрожат, Малфой. Это от «эстетического удовольствия» или ты просто боишься, что я перережу тебе горло этим ножом прямо здесь, под присмотром твоего декана? Драко резко отдернул руку, словно обжегся об ауру Гарри. Его лицо вспыхнуло пятнами гневного румянца, а затем снова стало мертвенно-бледным. Он схватил флакон с настойкой полыни и с такой силой выплеснул её в котел, что зелье взорвалось снопом фиолетовых искр. — Мечтай больше, Поттер, — прошипел он, возвращаясь к своему краю стола. Его движения стали дергаными, нервными. — Ты — всего лишь шум в моих ушах. Досадная помеха. Весь оставшийся урок Драко не произнес ни слова, но Гарри чувствовал его присутствие каждой клеткой кожи. Это было напряжение, которое невозможно было игнорировать — оно вибрировало в воздухе, смешиваясь с паром Напитка Живой Смерти, обещающим либо забвение, либо конец этой затянувшейся войны.