Звезда, обещанная ночью

Холодная вода без предупреждения вылилась на голову, заставляя Фаенона ахнуть, пристукнув зубами. Что ж это такое! Слуга поспешно замер, тут же опуская кувшин на пол рядом с собой. -прошу простить, я перепутал кувшины, — голос парня и вправду звучал… сожалеюще? Ну, по крайней мере, он походил на это. В эмоциях кремносцев еще попробуй разберись. -все в порядке, — глухо пробормотал тухканти, закрывая глаза, пока чужие ладони массировали кожу головы, вычищая грязь с корней. Он позволил себе расслабиться, чувствуя, как напряжение понемногу растворяется в теплой ванне, источающей ненавязчивые ароматы трав. На этот раз его окутала теплая вода, и принц рефлекторно прикрыл веки, позволяя выйти на передний план таким ощущениям, как слух, обоняние, осязание. В купальне было душно. Конечно, не так, как в пустыне. Тут духота была приятной, заставляющей позабыть о большей части вещей, которые обычно, подобно рою ос, метались в голове, стремились ужалить сознание, побуждая на новый поток раздумий. Предплечья коснулся лепесток, который Каослана тут же подхватил пальцами другой руки, сжимая и утягивая под воду. Подушечки проходились по неровностям, исследовали изгибы, запоминали фактуру — не для чего-то конкретного. Ему просто хотелось занять себя чем-то. Уши давно привыкли к тишине, которую мог нарушить лишь возникающий раз за разом шум льющейся воды. Слуги, расползшиеся по купальне подобно муравьям и каждый занятый своим делом, не стремились завести диалога. Что и не особо-то удивительно. -сколько тебе лет? — без задней мысли спросил Фаенон, желая разбавить молчаливую обстановку. -девятнадцать, — на слова позади элизианец мотнул головой, восстанавливая в голове образ юноши: удивительно бледнолицый, с бритой налысо головой и карими глазами. -м-м… а зовут тебя как? — вновь полившаяся вода попадала в рот принца. Каослана кашлянул, сплевывая ее в ванну и морщась от неприятного ощущения горечи на языке. -Иаби, — его руки опустились на плечи, омывая их и коротко массируя. -интересно. Я Фаенон. -мне известно. -оу… ну, зато теперь и я знаю твое имя, — принц улыбнулся. — давно тут служишь? -смотря для кого. Царь Мидеймос избрал меня слугой во дворец. -только тебя или еще кого-то? -бо́льшую часть царь набирал лично. Тухканти понимающе кивнул, закрывая глаза. Иаби, зачерпнув воды, в последний раз омыл ею шею, после чего убрал руки. -все, ваше Величество. -благодарю, чистая одежда тут? -да. Сейчас ее Вам принесет другой слуга, — парень выпрямился, коротко вертя головой по сторонам в поиске того, о ком говорил. Иаби вернул глаза к принцу и взял в руки сухую ткань, что аккуратно лежала рядом, прикладывая ее к влажной коже приподнявшегося Фаенона. Тухканти дрогнул, осторожно хватая край льняного полотенца и останавливая дальнейшее движение. -я сам, — еще при жизни в Элизии Эйдес он привык делать все подобное лично, едва не дерясь с прислугой. Неудивительно, что большинство той знати смотрели на него удивленно, точно на варвара. Ведь как это так можно: отбиваться от рук слуг, когда остальные только о подобном и мечтали? Ну, а зачем ему это, когда у самого есть руки? Кремносец пару секунд непонимающе глазел на мокрый затылок Фаенона, однако вскоре отступил, позволяя тухканти полность притянуть ткань к себе, проходясь по шее, дабы убрать влагу с кожи. Фаенон выпрямился и поднялся на ноги, смазанными движениями быстро вытирая кожу, после чего прижал полотенце к бедрам. Ступив на плитку, принц взглянул на подходящего мужчину, в чьих руках лежал аккуратный белый сверток. -это наиболее приближенная к привычному Вам охемскому стилю одежда из Кремноса. Та, что вы везли с собой, оказалась запачкана пылью, — объяснил кремносец. Развернув ее, он показал Фаенону, повертев с двух сторон. — надевается сначала шендит… то есть набедренная повязка. Потом сверху вот эта накидка из легких тканей, а в конце все завязывается поясом. -хорошо, я понял, — он забрал ткани из рук слуги и отошел к скамье. разложив все на деревянной поверхности перед собой, принц положил полотенце на край и взял в руки шендит, представляющий из себя тонкий отрезок ткани. -нужна помощь? Каослана, вначале желающий отказаться, вздохнул. -был бы признателен. Мужчина тут же приблизился к элизианцу, забирая из его рук элемент одежды. Фаенон наблюдал, как он собрал ткань в складки и, приложив к животу, пропустил свободный конец между ног, остатки обматывая вокруг талии и умело подвязывая узким поясом. -спасибо. С накидкой, думаю, справлюсь сам, — кремносец молча отступился, предоставляя пространство. Притянув к себе оставшуюся одежду, тухканти оглядел ее, в голове представляя что и куда нужно продевать. К счастью, накидка замороченной не была, что позволило разобраться с ней довольно быстро. Заведя руку за спину, он нащупал не использованный ранее отрезок ткани и, перекинув его через голову оттянул от шеи. Ткань легла на ключицу, прикрывая малую часть родимого пятна в форме солнца на шее. -вместо тех платков, которые вы повязывали на шею, — мужчина вновь приблизился к Каослане, забирая из его рук пояс. — позвольте, — и, не оставляя элизианцу времени на возражения, быстро обернул пояс несколько выше бедер, подвязывая и расправляя так, как было надо. Затем он резко обхватил верхнюю часть одежды, слегка приподнимая и тут же отпуская, заставляя сложиться множеством складок. — вот. -спасибо, — Каослана отступил в сторону, пропуская слугу к скамье. Поправив съехавшую ткань на плечах, он как можно осторожнее пересек помещение, толкая двери и выходя в более прохладное помещение, окутанное полутенью. Выдохнув, тухканти провел ладонью по влажной голове. -сейчас должна прийти Гиацина. Это лекарь царя, — Фаенон только заметил Лейлу, стоящую у ведущих в коридор дверей. Прямо после ее слов двери открылись, пропуская в покои незнакомку — видимо, эту самую Гиацину. -ой, доброго дня! Так, садись, — с порогу начала она, кивая на ложе. Проходя мимо столика, Гиацинтия задержалась на мгновение лишь для того, чтобы поставить на него баночку с неизвестным для принца содержимым. Каослана молча сел на край, расположив руки по бокам от бедер, а лекарь встала напротив, осторожно касаясь его лица. -Фаенон, да? — она вертела голову тухканти из стороны в сторону, цепко разглядывая кожу на наличие повреждений. -да, все верно, — пробубнил Фаенон, вглядываясь в сосредоточенное лицо напротив: бледная кожа лица подчеркивалась нежно-розовыми волосами, чьи концы переходили в яркий голубой оттенок, закручиваясь в множество завитков на спине. Глаза были похожи на два драгоценных камня: блестящие, голубые с легким зеленым подтоном внизу. — а как тебя зовут? -я Гиацинтия, но можно просто Гиацина, — не отрываясь от дела, она улыбнулась. — работаю при дворе царя Мидея с начала его правления. -и как тебе тут? -хорошо. По-началу, конечно, было тяжеловато с некоторыми личностями, но-о… — Гиацина замолчала, слегка наклонив голову к плечу. — я привыкла к двору. А они ко мне. И все чудесно. -ты из Кремноса или? — Фаенон шумно выдохнул, стоило большому пальцу лекаря надавить на скулу, по которой расплылся темный синяк. -больно? Извини, — девушка убрала руку. — моя семья родом из «Небесного» полиса. -того, что на пути из Охемы в Кремнос? -да! — она взяла его руку, проворачивая и оглядывая повреждения. — умудрился же ты в практически первый день вляпаться в такое… -сама ведь понимаешь, какого тут быть тому, кто из царства… вернее, в твоем случае полиса, у которого были свои разногласия с Кремносом. -и то верно, — Гиацинтия оторвала взгляд от кожи, на краткий миг заглядывая в глаза. — ты ведь с Мети подрался, так? -об этом уже весь двор знает? -про драку не знаю, а про наказания Мети и Паки за неуважение к царскому гостю — да. -и… что они думают? -не знаю, — Гиацина пожала плечами. — разное, наверное. При дворе царя Мидея есть личности, придерживающихся, казалось, самых различных мнений. Кто-то, например, рад окончанию войны, как мы с жрицами Трибиос, кто-то негодует, как Мети и Паки, — она замолчала, отпуская его руку. — попроси потом Лейлу или кого-то другого показать, где меня можно найти. Твои синяки надо мазью обрабатывать, дабы они быстрее сошли. -хорошо, спасибо большое, — тухканти уже хотел встать, но оклик Гиацинтии остановил его. -нет-нет, сиди, еще не все! Я же сейчас не обработала ничего, — Каослана наблюдал, как с ближайшего столика она берет тот самый принесенный ранее флакон. Вздохнув, элизианец опустился туда, где сидел все время до этого. Когда Гиацина зачерпнула немного мази и коснулась синяка на скуле, Фаенон опять поморщился. -потерпи немного, — тихо попросила девушка.

***

Рука покачивала золотистый бокал, закручивая нежно-розовую жидкость в легкий водоворот, который искривлял наблюдаемое золотистыми глазами отражение. Прием закончился не так поздно, как он ожидал. Конечно, мог еще раньше, если бы Мидей передал прием оставшихся людей Кратеру, но ведь они пришли к нему, а не к чати, верно? Мидеймос поднял руку, прижимаясь к ободку губами. Прохладный гранатовый сок смешанный с молоком приятно охлаждал, оставляя специфическое послевкусие на языке. В такие моменты этот напиток — единственное, чего царю хотелось (пусть и перед глазами раз за разом всплывали моменты, где лишь один вид чати показывал то, как он упорно не мог понять перевода и без того ценного молока на что-то… столь странное по вкусу). Кремносец с тихим стуком опустил бокал на стол. Поднимаясь на ноги и подходя к вытянутому окну. За стенами дворца раскинулись светлые дома Ниут-нет-Горго, от которых до ушей царя доходил фантомный гул городской суеты, служа некоторым напоминанием о том, что город в этот момент цветет. Народ любил Мидеймоса не сколько за вполне успешную политику, сколько за близость с ними. Нередко царь мог быть замечен за прогулками по рыночным площадям, разглядывающий товары: простые украшения, овощи, благовония. То, что ему хотелось видеть в своем дворце. Помимо площадей, он часто появлялся на ничем не примечательных, тихих или, наоборот, на крайне шумных улицах, гуляя между гудящих толп людей. Так, словно «Бессмертный» — не просто титул, дарованный людьми, а словно это и есть отражение сущности правителя. Словно Танатос навсегда отвернулась от него. Словно суд Таланта — что-то, что ждет кого угодно, но никак не его — царя объединенного Кремноса, Мидеймоса Бессмертного, сына царицы Горго — не Еврипона, чье имя так старательно стирали отовсюду, оставляя лишь короткий титул: «Безумный». Не человека, который, поддавшись страху перед пророчеством, велел убить собственного сына, вследствие чего погибла мать. Не безумного царя, что так и не смог избежать своей судьбы — он был убит сыном, которого долгие годы считал сгинувшим в объятия смерти. От судьбы, предсказанной богами, еще сбегать ни у кого не получалось. Почему же фараон надеется, что получится у него? Он отошел от окна, проходя вглубь спальни. Глаза устало закрылись — мысли безостановочно неслись от одной темы к другой, не давая ему выдохнуть. Когда же они утихали в последний раз? В пути от переговоров? Как бы не так. Там было все еще хуже: стало еще больше тем для размышления, которые подпитывались болтовней принца Элизии Эйдес. Он был… странный. Пытался вывести Мидея на диалог, пусть и получал в ответ слова сухие, как воздух среди пустыни. А еще сам с собой болтал. И мерещилось ему всякое. Может, болен чем-то, вот и в Охему сослали чтобы глаза не мозолил? Или богами отмечен, поэтому такой? Мидеймос издал тихий смешок, качая головой. Никадор с ним. Это его не касается. По крайней мере сейчас. А дальше… кто же знает, что будет дальше? В том то и дело, что никто. Разве что только боги, которые, конечно, могут послать предупреждение или нечто подобное жрецам. Однако где же гарантии, что все будет истолковано верно? Ноги сами принесли к столику и золотые глаза заглянули внутрь кубка, натыкаясь на остатки напитка в лице пары одиноких капель на самом дне. Разочарованно хмыкнув, Мидей скользнул взглядом по пестрым фрескам на стене. Приподняв руку, он провел пальцами по шероховатой поверхности, обводя изгиб за изгибом. Голова невольно наклонилась к плечу, позволяя пряди волос упасть на глаза. От одного силуэта пальцы перешли к другому, очерчивая изгибы ткани, волос… Мидей изучал холодные лица предков цепко, впитывая даже самые малые особенности каждой личности в виде небольших шрамов на телах, татуировок, скользящих под одежды. От Мерисы Разрушителя он думал перейти к другой фигуре, но замер. Лишь на долю секунды, ощущая внутри единственное: страх этим малым касанием нарушить покой ушедшего. С трепетом фараон провел по краю накидки вверх, огибая плечо. Подушечки пальца прошлись по светлым волосам с алыми концами. Мидеймос перевел взгляд на лицо: царица, казалось, смотрела с потаенной теплотой в особенно ярких, подобных ему золотистых глазах так, словно это не просто бездушный рисунок, а она настоящая. Живая. Мидей смотрел пристально, пытался запомнить каждый плавный изгиб материнского лица, хотя и запоминать уже было нечего — он выучил эту фреску слишком давно. Еще тогда, когда ее только перерисовали по его просьбе, запечатляя вместо исконного царя его жену. Хотелось отвернуться, ибо сердце наполнялось всепоглощающей тоской, от которой он бежал, как от самого жгучего огня. Но вот были ли силы это сделать? Может и да, но все равно что-то не давало. Царь снова и снова встречался с родными глазами, пока глубоко внутри ему чудился ее голос: далекий, сокрытый густым туманом памяти. Это было эхо тихих слез, громкого смеха, мягких слов и гневных мольб. В конце концов оно всегда растворялось, превращаясь в тихую колыбельную без внятных слов. Лишь тихое мычание. Он не помнил прикосновения, не помнил лица. Помнил только тепло и это тихое напевание откуда-то сверху. А дальше? Тишина. Раз за разом голос обрывался на одном и том же моменте, спустя пару секунд заменялся иными, более четкими, но чуждыми. Все умиротворение увядало, заменяясь гнилыми цветами горечи. Слушать отчетливые слова слаще меда было ему неинтересно, поэтому Мидей всегда пытался вернуть материнский голос, отгоняя слышимое так далеко за стены разума, как только мог. Ему хотелось пуститься вдогонку увядшему отзвуку колыбельной, но конечности вмиг становились подобными камню. -мой царь, — голос Кратера разрезал тишину точно гром среди ясного дня. Мидеймос еще пару секунд стоял в тишине, прежде чем повернуться к двери, подавая голос. -что случилось? — голос оказался тише, чем хотелось царю. -ты просил позвать через час для похода в храм. -да, точно. Спасибо, — не оглядываясь, он двинулся к выходу, затылком ощущая фантомный взгляд нарисованных глаз.

***

Привычный и давно знакомый запах ладана ударил в нос еще только на подходе к приоткрытым дверям храма. Чати практически сразу откланялся, сославшись на незаконченные дела — не сказать, что Мидей был против. Он осторожно потянул двери, быстро оглядывая открывшееся пространство зала: солнечные лучи играли на стенах, загоняя тени все дальше и дальше. В углу сгрудилась кучка храмовой прислуги, внимательно слушая слова трех жриц Трибиос, которые поочередно отдавали поручения. Царь осторожно прошелся вдоль стены в сторону алтаря Никадора, становясь в тени. Яркие глаза метнулись к статуэткам, изучая так, словно за пару часов спокойной атмосферы с ними могло что-то произойти. Золото отливало на свету, и Мидеймос, стремясь сосчитать каждую переливающуюся полосу солнца, погружался все глубже и глубже в вихрь чего-то настолько далекого, как во мгновение ока затихшие голоса. Слова слились в единую мелодию, становясь песнью для беспокойных мыслей. Время утратило всякое значение в минуту странного покоя. Казалось, словно все изначально и вело к этому: храму, песни из голосов на фоне и вечному ощущению совсем не чужого, тихого присутствия. Фараон замер, слегка приоткрыв губы, пусть и шепот остался на кончике языка, не смея раствориться в окружении. Подушечки пальцев коснулись края плеча, рывком возвращая в реальность. Мидей опустил глаза на тонущий в белых одеждах силуэт. -Ди, что-то случилось? — Трибби, пытливо глядя снизу-вверх на царя, склонила голову к плечу. Он молчал, собираясь с мыслями. -нет, — сглотнув, отозвался царь. Мидей скрестил руки на груди, отведя взгляд к алтарю Оронис на противоположной стороне храма. -а если честно? — жрица Трибиос не унималась. -Оронис не присылала вам ничего нового? -ох, так тебя до сих пор тревожит пророчество. -меня не тревожит пророчество, — несколько резко ответил фараон, после чего наступило, как ему думалось, напряженное молчание. Испустив вздох, Мидей поспешил исправиться. — меня просто напрягает, что мне нагадали этого… принца Элизии. Неужели нельзя было кого-то другого? И не сейчас. -боги посчитали, что сейчас тебе нужен именно он. -мне надо царством управлять, а не за каким-то парнем бегать. -тебя никто не просит за ним бегать. И твои же предки могли и любить, и с царством разбираться, не так ли? Думаешь, у тебя не выйдет? К тому же, это не «какой-то парень». Ты сам сказал, что он — принц Элизии Эйдес. -любовь это не мое. -не попробуешь — не узнаешь, — жрица уперла руки в бока. — спокойнее, Ди. Все наверняка будет хорошо. Мидеймос на это лишь хрипло усмехнулся. Да, конечно, будет. -жрица Трибиос! Извините, что отвлекаю, но там, во второй храме, ну… — храмовый слуга возник из ниоткуда, заставляя резко повернуть к нему голову. Он склонился над ухом Трибби, что-то бормоча. Жрица кивнула, вернув глаза на Мидеймоса. -извини, мне пора. -все хорошо, — царь отошел в сторону, отворачиваясь. Рука машинально потянулась к стоящей на краю алтаря палочке, кончик которой испускал тонкое пламя.

***

-Лейла, — Фаенон окликнул служанку, что, стоя у нему спиной, перебирала одежду. Лейла тут же повернула голову, вопросительно вздернув темную бровь. — можешь, пожалуйста, показать мне дворец? -о, да, точно, — девушка отвернулась, быстро складывая последний комплект и делая шаг к выходу. — идемте, ваше Высочество. Каослана быстро двинулся за ней, покидая выделенные ему покои. -смотри и запоминай, — служанка шла впереди, оглядываясь по сторонам. — так, вон там, — она указала на закрытые двери справа. — это второй храм. Первый располагается дальше. Чтобы к нему попасть, надо будет пройти через зал для приемов… как он выглядит ты уже знаешь. В первом храме алтари Оронис, Никадора, Кефала, Аквилы, Таланта и Танатос. Во втором — Керкес, Мнестии, Янус, Фагусы, Геориса и Загрея, — перечисляя богов, Лейла обернулась к тухканти. Уловив на чужом лице небольшую неловкость, она поджала губы. — тебе вполне могут пригодиться знания о них тут. Так что, если тебе будет интересно, можем потом попросить рассказать о них кого-то из жриц Трибиос. Не знаю, встречал ли ты их, но они низкого роста, одеты в такие длинные белые одежды, алые волосы по плечи. -да, видел, — кивнул элизианец. — в день прибытия они о чем-то с царем Мидеймосом говорили. -тогда хорошо. Идем, покажу основное скопление помещений, а потом подойдем к меньшим, — не дожидаясь какого-то ответа, Лейла двинулась дальше. Миновав длинный коридор, они прошли в зал для приемов. Фаенон окинул его глазами, подмечая новые детали, которые не заметил в первый раз: например, большое количество растительности у стен: пальмы, цветы, растения в глиняных горшках и прочие. По залу в разные стороны расходились слуги и стражи, каждый занятый своим делом. -зал для приемов является сердцем дворца. Он ведет к саду, соединяющему северное и южное крыло, — тихо рассказывала жительница Кремноса, шагая вдоль стены в тени колонн. Принц Элизии эйдес шел следом, вертя головой по сторонам, запоминая обстановку в помещении. Тихий гул разговоров перебивался рассказами Лейлы о том, что происходит в этом самом зале (можно было понять и по названию, но Фаенон ее не перебивал, позволяя говорить дальше). Сперва пропустив служанку, что осторожно несла кувшин с водой, Каослана и девушка вышли в узкий коридор, через него проходя в кипящий зеленью сад. Фаенон издал тихий выдох, с благоговением оглядываясь по сторонам. Голубые глаза цеплялись за обилие цветов различных пестрых оттенков, что то скрывались, то выглядывали из-за широких листьев растений. -красиво, да? — служанка, поманив рукой Фаенона, ускорила шаг, останавливаясь напротив одной клумбы, цветы которой показались особенно пышными. — в отличие от других, более старых дворцов, этот изобилует цветами со всего Кремноса и не только. Вот, например, гиацинты из «Небесного» полиса, а это адонисы из Янусополиса и еще много-много всего другого. -удивительно… я думал, что во дворцах Объединенного Кремноса будет что угодно, но уж точно не… — тухканти, приподняв руку, покрутил пальцем в воздухе, вырисовывая невидимые круги. -…цветущие сады? — подсказала она, тихо усмехаясь. — неудивительно. Наверняка у любого человека не отсюда при упоминании Кремноса первым делом всплывает в голове слово война. Или варвар. Или нечто подобное. Но уж точно не цветы. -почему же? Многие в, например, Охеме, наслышаны о кремносских лилиях, — принц опять огляделся. — тут, кстати, они растут? -конечно! Идем, покажу, — Лейла повернула в другую сторону, по выложенной камнем дорожке проходя к вытянутому водоему. — это бассейн, а это, — жительница Кремноса показала на сооружение в центре, к которому подводило два мостика. — баня для приема гостей. -для приема гостей? Стой, но я же в другой был. -все верно. Ты был в личной бане, приставленной к покоям. Остальные гости, в чьих покоях они отсутствуют, моются там. -а прислуга? -в отдельной бане, расположенной в коридоре служебных комнат, — она разглядывала водную гладь бассейна, точно искала что-то. — вот, кремносская водяная лилия. Лейла подступилась к краю, опускаясь на корточки. Фаенон присел рядом, разглядывая аккуратный белоснежный цветок с алым оттенком в основании, расположившийся между кувшинок разных размеров. -ого… красивый, — пробормотал тухканти. — но я слышал, что они золотые с алым. -и такие есть. Вон с того края, — девушка указала на противоположный угол бассейна. — золотая кремносская лилия. Есть еще чисто алая. И голубая. Правда, последние наименее распространены. -а тут они есть? Интересно посмотреть. -да, должны быть, — Лейла выпрямилась, обходя небольшой водоем. — вот. Алая и голубая. У стены. Фаенон встал позади, вглядываясь в одинокие цветы. -а почему они наименее распространены? -слишком всем понравились, да и смысл им приписали: алые, как кровь, символы войны, победы и Кремноса в целом; нежно-синие — символ души, жизни как обычной, так и загробной. Их рвали и рвали без остановки, вот и количество сократилось в разы. А недавно сбор запретили, дабы смогло вырасти достаточно. Ой, все, идем дальше, а то тут и останемся, — Лейла повернула голову к принцу, кивнув в сторону ворот в дальней стороне. -мы торопимся? — Каослана непонимающе нахмурился. -нет, просто скоро обед должен быть, да и дворец же сам себя не покажет, не так ли? — жительница Кремноса пожала плечами, зашагав ко входу в северное крыло. Фаенон, бросив последний смазанный взгляд на два цветка, покоящихся меж кувшинок, поспешил за девушкой. Вскоре зелень сада сменилась широким помещением. -это зал для развлечений. Иногда тут могут проводить пиры, если, например, в большой кухне места недостаточно, — сдержанно жестикулируя, объясняла Лейла, расслабленно оглядываясь по сторонам. — вот прямо за этими дверьми будет как раз большая кухня, а там, за ней, служебные помещения и комнаты прислуги. А еще первый спуск на цокольный этаж. Где второй тебе известно. -да, известно, — он тихо пробормотал себе под нос. Повисшее между ними молчание нарушило урчание живота Фаенона, отчего тот смущенно кашлянул. -тебе не принесли завтрак? -нет, — честно ответил Фаенон. — завтрака не было. Лейла тяжело вздохнула, прошипев тихие проклятия. -а ужин хотя бы принесли? Элизианец невесло хохотнул. -ну… это тяжело ужином назвать: пиво, которым, как Мети выразился: «даже траву оросить жалко — засохнет», и сухая лепешка, которая по итогу оказалась в песке. -о, боги… Керкес не наделила этого шакала даже каплей ума, — массируя переносицу пальцами, пробубнила она. — ну как таким можно быть? Ослушаться царя, оправдываясь крайней преданностью к родине… еще и Паки в это втянул! Какая дурость. -вы трое как-то… близки или? -Паки мой брат. Старший. Хотя мозгами тоже не наделен, — на выдохе ответила Лейла. — Мети же… друг. С детства. -это с Паки что-то на войне произошло? — вспоминая слова кремносца в пылу их с Лейлой конфликта, негромко спросил тухканти. -нет, не с ним, — Фаенон, уловив напряжение в голосе служанки, тут же попытался сменить тему. -слушай, давай лучше сразу к жрицам Трибиос. По пути просто перечисли какие еще помещения. Или давай в следующий раз если что покажешь? А то, боюсь, до обеда можем не успеть. Лейла понимающе кивнула. -хорошо, вот заодно и первый храм увидишь, — развернувшись назад, жительница Кремноса задумчиво теребила подол юбки. — так, ну… в южном крыле как раз спальни и храмы, потом два больших и два малых сада… -…боги, сад на саде, — беззлобно подшутил Фаенон. -это точно, — уголки губ Лейлы приподнялись в улыбке. — еще к южному крылу относится внутренний двор и… Фаенон внимательно вслушивался в слова, разглядывая меняющуюся поверхность под ногами. -…вот и первый храм, — Каослана удивленно моргнул, поднимая голову и оглядываясь по сторонам. — ты иди внутрь, а я тут подожду. -уверена? Не хочешь со мной пойти? -да, уверена. Принц, постояв еще пару секунд на месте, в конце концов сдался. Он кивнул, подступаясь к дверям и открывая их. Первым делом в нос ударил весь спектр благовоний, в которых утопало помещение. Застыв на долю секунды, тухканти сделал шаг вперед, прикрывая за собой дверь. -эм… жрицы Трибиос? — позвал Фаенон, оглядывая освещенное помещение. Голубые глаза с интересом скользили по алтарям, статуэткам и кувшинам, отмечая схожести и различия с храмами в, например, Элизии Эйдес. -они во втором храме, — от внезапного голоса фараона Каослана едва не подскочил. Сделав шаг вперед, он заглянул за колонну, открывая для взгляда еще один алтарь и Мидеймоса. Точнее, его спину и затылок. -оу, я понял, — но, вместо того, чтобы уйти, он с неприкрытым интересом переводил взгляд с алтаря на Мидея. -не пялься, — фараон повернул голову к элизианцу. — тебе что-то надо? -нет, просто смотрю. -на что-то другое смотри, — фыркнул Мидей, отворачиваясь к алтарю. Фаенон закатил глаза, подходя ближе. -чей это алтарь? — он встал рядом с кремносцем, с напускным интересом разглядывая свечи. -Никадора. -а он у вас главный бог? -наиболее почитаемый. -а он бог чего? -я не служитель храма. Иди у жриц Трибиос спрашивай. -я и хотел, но, раз уж их тут нет… Мидей на это лишь фыркнул. -так бог чего он? — не унимался элизианец. Царь бросил на него раздраженный взгляд, но, выдохнув что-то непонятное (слово Фаенон не разобрал, понимая только то, что в нем была ярко выделенная «х» в начале). -бог войны, штормов и пустыни, мести, чести, стратегии, воинской доблести и смелости. Также покровитель царей, — наконец, поведал Мидеймос. -интересно… значит, вашего Никадора можно сопоставить с нашим Гнеусом. -не сравнивай наших и ваших богов. Фаенон выгнул бровь, но отвечать не стал, переведя взгляд на статуэтку бога. -и часто ты молишься тут? -сколько надо, столько и молюсь. -конкретики вам не занимать, — под нос пробормотал тухканти, переводя взгляд на профиль кремносца. -ты сюда мешать пришел или что? -нет, я же сказал, что за жрицами Трибиос пришел, а… -раз за ними пришел, то отцепись от меня. -что плохого в том, чтобы немного поговорить? -ты мешаешь молитве, — прошипел Мидей. -ну, извиняюсь, — стушевавшись, Фаенон провел ладонью по своей руке, поджимая губы. — у вас есть какие-то особые молитвы на определенных богов? -да, — закрыв глаза, устало ответил царь. Каослана, к превеликому счастью Мидея, молча кивнул, отворачиваясь в другую сторону. Двери открылись, впуская внутрь фигуру в мешковатых белых одеждах и с красными волосами. -о, жрица Трибиос! — Фаенон улыбнулся, делая к ней шаг. — я Вас ждал. Боги, он совсем забыл спросить имена у Лейлы. -а? — жрица повернулась к Фаенону, тут же расплываясь в улыбке. — а! Снежок! На мгновение тухканти застыл. -Снежок? Я? — он удивленно вскинул брови. -да, ты! — жрица Трибиос уперла руки в бока, тихо посмеиваясь. -э-э… ха-ха, ладно, — Принц потер затылок. — я тут о ваших богах хотел послушать. Ну, все равно неясно сколько тут пробуду. -о, хорошо! Только давай отойдем, чтобы не мешать, — не дожидаясь ответа, она прошла к дальнему алтарю, после чего начала рассказ. — итак, начнем. Всего у нас двенадцать богов: Оронис, Талант, Янус, Керкес, Кефал, Мнестия, Аквила, Геориос, Фагуса, Загрей, Никадор и Танатос. Оронис — богиня врачевания, луны, ночи, времени, воспоминаний и предсказаний. Талант — бог правды, порядка, законов и судов. Именно он после смерти проводит суд. Ну, про это чуть позже. Янус — многоликая богиня рождения, перерождения. изоляции, заточения, магии и врат, покровительница родителей; одно из обличий Янус пропускает душ через врата к дуату, где их ожидает Танатос. Керкес — богиня мудрости, знаний, растений, искусства, письма и луны. Кефал — бог-творец, бог дня и ремесел. Мнестия — богиня красоты, радости, веселья, любви, женской красоты, плодородия, домашнего очага, ткачества, танцев и музыки, — Фаенон, пытаясь вникнуть во всю информацию, тяжело выдохнул. Жрица Трибиос, не обратив внимания, продолжила: — Аквила — бог неба, солнца, рассветов и закатов, погоды, света. Геориос — бог земли, растительности и плодородия. Фагуса — богиня воды, разливов рек, дождя, пиров и иных празднеств. Загрей — бог лжи, воровства, вина, неожиданных событий. Никадор — бог войны, мести, чести, стратегии, воинской доблести, смелости, штормов и пустыни, покровитель царей. Танатос — богиня смерти, погребальных ритуалов, мумификации, проводница в Дуат. Она сопровождает душу от входа до суда, от суда до поля Иалу или к Амат. Фаенон пару раз моргнул, впитывая рассказ жрицы. -слишком много информации за раз, да? -да нет… нормально, — расплывшись в неловкой улыбке, подал голос тухканти. -тогда хорошо! А теперь о суде Таланта. Танатос проводит душу умершего через испытания и, преодолев их, он предстает перед Талантом. Умерший должен поклясться, что не совершал ни одного греха из сорока двух, а потом Танатос кладет его сердце на одну чашу весов, на вторую же помещает чисто белую «призрачную» кремносскую лилию, которые растут только там. Эта лилия олицетворяет чистоту, истину и справедливость. Усопший, обращаясь к двум богам, должен был доказать, что обвинения против него лживы. Правда, могла быть вероятность, что его сердце само начнет обвинять в грехах, но на такие или похожие случаи при жизни учатся специальные заклинания! Так вот, если сердце и цветок были одинаковы, то Танатос проводила человека к воротам Янус. Там надо было произнести заклинание и потом они открывались. Через ворота умерший попадал в поля Иалу, где его ждала жизнь, проведенная на земле, но в разы богаче! Но, если сердце и цветок не достигают равновесия, то Танатос отводит душу к Амат — существу из частей крокодила, гиппопотама и льва, которое пожирает тяжелое сердце. -интересно, даже твое собственное сердце может пойти против тебя… — задумчиво пробормотал Фаенон. -да, поэтому надо жить честно. Иначе максимум, чего достигнешь, то эта желудка Амат. -мило, — выдохнул принц, тут же переводя тему на другое. — а как у вас молитвы работают? То есть, ну… вот у вас несколько богов связанных с плодородием и к кому обращаться? К двум сразу? -вообще, да. Но многие выбирают того, кто тебе ближе. То есть, условно о защите можно молить и Никадора, бога войны и подобного, и, например, Таланта, бога правосудия. Да и в целом самые популярные запросы по типу как раз защиты, доброго здравия и прочего молят практически всех богов. Все люди, — она осеклась, отводя взгляд в сторону. Проследив за ним, Фаенон окинул глазами обнаженную спину царя. — …ладно, почти все. -он не молится богам для здоровья, защиты и прочего? — принц непонимающе нахмурился. -к вашему сведению, вас чудесно слышно, — Мидей резко подал голос, поворачиваясь к тухканти и жрице. — и, да. Я не молюсь для этого, — его взгляд задержался на глазах Фаенона. Правда, ненадолго. Вскоре фараон отвернулся, приближаясь к выходу. — скоро начнется обед. Он проходит в малой кухне, так что попроси Лейлу или кого-то еще провести тебя. Каослана молча кивнул, делая шаг вперед. -ладно, большое спасибо за рассказ, жрица Трибиос. -если что, я Трибби. -о… да, конечно. Спасибо, жрица Трибби. До встречи, — тухканти, смазано улыбнувшись, быстро покинул храм, находя глазами Лейлу. — Лейла, отведи, меня, пожалуйста, к малой кухне. -без проблем, идем, — Лейла оттолкнулась от стены и пошла вперед намеренно не торопясь до тех пор, пока тухканти не сравнялся с ней.

***

На кухню из арок, ведущих в малые сады, тянуло духотой, которую слуги с опахалами старательно пытались отогнать. Все эти отточенные за годы жизни приличия давались довольно-таки тяжело, если учитывать чувство голода, что грызло изнутри примерно сутки. Однако Фаенон молчал, не смея ни показывать, ни произносить что-то касательно желания скорее приступить к еде и пока слуги совершали омовение рук, и пока неизвестный жрец в смешном коротком парике черного цвета читал молитву богу Таланту, и пока низкий мужчина поочередно пробовал блюда. Молчал и тогда, когда Мидеймос наконец притронулся к блюду. Каослана точно по команде едва не налетел на эти нещадные пряные лепешки с медом, а после и на жареного журавля под соусом из граната, игнорируя «холодные» закуски в виде специально охлажденных дынь — до них он сможет добраться позже. Сейчас же хотелось поесть нормальной еды. В углу трапезной расположилась пара людей, играющих на арфах и флейтах. Впереди них стояли девушка с мужчиной, читающие заученные текста на, по всей видимости, каком-то древнем кремносском языке (точно сказать элизианец не мог, поэтому лишь предпологал). Фаенон, притянув кубок, сделал глоток, как выяснилось, гранатового сока. Подняв глаза от стола, принц встретился с несколько удивленным лицом Мидея — а чего, собственно говоря, он ожидал от человека, единственный прием питания которого был вчера (в обед. Перед отъездом в Объединенный Кремнос)? Каослана опустил глаза на тарелку, делая вид, что разглядывал росписи с изображениями различных растений и богов. -вижу, кремносская еда пришла тебе по вкусу, — Фаенон прекратил жевать, а потом, опомнившись, быстро проглотил и кивнул. -да, все очень вкусно. -вечером пройдет пир, — отпив из своего кубка, резко сообщил Мидей, на что Фаенон вскинул бровь. -вот как. Мне надо на нем присутствовать? — конечно, ответ он и без того знал, но спросить ради приличия надо было. -да. Пир по случаю окончания войны, так что твое присутствие, как тухканти Элизии Эйдес, необходимо. Пир… на такие мероприятия обычно стекается куча разношёрстной знати, с которой в обычное время встречаться желания особо-то и нет. Но, увы, тут придется. Каослана запрокинул голову, быстро выпивая налитый гранатовый сок. -хорошо. Необходимо, так необходимо.