Коснусь ли я дна или под ним ещё одно...

      Дни после случившегося длились серой, бесконечной агонией. Не хотелось ничего: ни есть, ни пить, ни ходить, ни разговаривать. Конечно, всё это приходилось делать, чтобы не вызывать волнение у девочек. Руми задавалась вопросом, как они справлялись с тем, что пережили. Они тоже переживали шок, но почему-то быстро настроились на обычный лад жизни, втянулись в работу. Руми же приходилось делать вид, что всё в порядке.       Когда начало казаться, что жизнь налаживается и она обрела долгожданный душевный покой, судьба жестоко вернула её в реальность. Нет, это не судьба. Это Гви-Ма. В сердце поселилось тёмное, злое чувство, набирая свою мощь, но не показывая себя. Оно медленно обвивало душу своими корнями, отнимая всякие возможности вырваться. Но вырываться и не хотелось. Корни создавали прочную опору, которой так не хватало.       Вина и осознание своего ничтожества съедали охотницу. Всего этого могло и не быть, если бы она была сосредоточена на работе — защите этого мира и людей. Она не спасла его. Эта смерть была на её руках. Может, так никто и не думал, но она чувствовала свою причастность, будто сама лично вспорола ему живот.       Теперь её комната стала неприступной крепостью. С девочками она виделась только в гостиной. Видеться, кстати, они стали гораздо реже. Руми на недели уезжала к Селин, потому что наставница волновалась о её состоянии, а когда возвращалась в город, то на позитивное общение её хватало ненадолго, и она в конце концов удалялась в свою обитель одиночества и уныния.       Ей не нравилось её состояние, оно было просто ужасным, она боялась выходить из него. Лучше постоянно быть в напряжении и готовности, чем хоть раз позволить себе расслабиться и расплатиться за это чьей-то жизнью. Каждый раз, когда она закрывала глаза, всплывал образ истощённого Джека, которого она даже не знала, но он всё равно был кому-то дорог. Оператор снился ей в кошмарах. Он приходил к ней весь в крови и обвинял в своей смерти. Всё заходило слишком далеко. Руми понимала, что тонет, но уже не могла выбраться самостоятельно.       Сейчас она лежала на постели и безэмоционально разговаривала по телефону с Селин, которая требовала связи каждый вечер. Женщина всё знала про проект и что произошло, и догадывалась, что её подопечная будет в ужасном состоянии, поэтому чувствовала, что должна помочь. Но Руми такая помощь и забота душили ещё больше.       — Ладно, уже поздно. Ложись спать, наберись сил и попробуй смотреть вперёд, а не в прошлое, — заботливо говорила Селин.       — Да, хорошо. Спокойной ночи, — согласилась Руми и положила трубку.       Будто это так просто — смотреть вперёд после того, что я натворила. С Джину они тоже не общались, вернее, общались, но редкими сообщениями на телефоне, и то только несколько дней. После последнего сообщения о том, что ей просто нужно забыть всё, что случилось, и не брать на свой счёт, она перестала ему отвечать. Не потому, что он её раздражал, а потому, что сил снова понимать эту тему у неё не было.       Проект сплотил две группы, и девочки нередко заглядывали в гости к парням, как и они. Но Руми почти никогда не была с ними, а если и была, то недолго. Она не выносила это напускное счастье, зная, что все они по-своему страдают. Приторное притворство друзей раздражало. Но от собственного лицемерия становилось ещё хуже, ведь сама тоже притворялась, что всё хорошо, избегая всех тем о походе. Охотница не рассчитывала на глупость других: конечно, они всё понимали, но вряд ли знали всё полностью: как она подолгу засматривается вниз со своего балкона, глядя на пугающую высоту, сопротивляясь влечению; как в ванной перебирает в руках банальные обезболивающие, считая в уме, какая доза будет критичной; как, лёжа в ванной, размышляет, что лучше: утопиться или позволить венозной крови окрасить воду вокруг себя. Каждый раз её выдёргивала лишь одна мысль: а что будет, если её не станет? Представлять боль родных людей было ещё хуже, чем думать о радикальных мерах прекращения серых будней.       После звонка захотелось подышать свежим воздухом, но стоило ли подвергать себя смертельному соблазну? Девушка подошла к панорамному окну и приложила ладонь. В городе кипела жизнь: машины ездили туда-сюда, люди собирались у светофоров и мощным потоком шли по пешеходному переходу. Казалось, что существовал мир и отдельно Руми. Интересно, сколько людей скрывают свою душевную боль? Каждый из них страдал по-своему, но был ли хоть один, на чьих плечах лежал такой же груз, что и на её.       Взгляд невольно скользнул вниз. Опять. Эта манящая высота. Почему я об этом думаю? Я этого не хочу. Пальцы ощущали холодное стекло — единственную преграду к вечному покою. Нужно только решиться, открыть дверь и шагнуть в бездну. Нутро содрогалось, каждый вздох давался так тяжело, будто ты в вакууме и кислород на исходе. Слёзы обжигали глаза, ведь последний раз Руми проливала их там, в лесу, рядом с Джину, ощущая его прикосновение и поддержку. Рука непроизвольно обхватила ручку к выходу на балкон, крепко сжимая её до побеления костяшек. Перед глазами вспышками возникали моменты из жизни.       Вот они с девочками, ещё маленькие, первый раз познакомились. Уже тогда Селин знала, что они будут музыкальной группой, но они нет и просто веселились на улице, играя в разные детские игры. Руми тогда совсем не тревожилась о том, как выглядит, кто она на самом деле, и просто была собой, как и девочки.       Вспомнилось их первое выступление с песней "How it's done". Они тогда так сильно нервничали, но после песни в гримёрке на них обрушилась такая радость и гордость собой, что они просто не могли успокоиться и перестать кричать. Таких моментов единения у них было куча. Было так приятно жить в полном понимании и комфорте.       Все воспоминания перебила церемония "крещения" в охотницы. Это был решающий момент в жизни Руми. Её долго готовили к этому, но решение, которое она приняла, и клятву, которую она дала, были исключительно её волей. Та девочка поклялась сокрушать тьму песней света и жизни.       Сейчас же девушка прочувствовала всю тяжесть обещания. Нет. Она не хотела вернуть всё назад и выбрать другую жизнь. Ей было так мерзко от самой себя, от того, во что она превратилась. Обложка сильной, красивой охотницы сохранилась, но внутри всё было изрезано шрамами, которые некому было залечить. Я клялась сокрушать демонов песней жизни. Что я делаю сейчас?       Горячая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу и приводя в чувства. Отдёрнув руку, девушка отпрянула от окна, как от огня, стараясь сдержать панику. Так нельзя. Это нужно закончить. Или заглушить?       Излюбленный метод Руми — просто приглушить проблему, а потом разбираться с последствиями (почти всегда нехорошими). Но девушку и не учили иному. Она лишь знала заученные слова наставницы: "Охотницы не должны показывать свои слабости". Охотницы — это сила. Но что, если ты наполовину демон? Может, поэтому Руми преследовали постоянные проблемы?       Вернуться бы сейчас в детство и снова почувствовать беззаботность и счастье. Счастье... Руми решительно встала с пола. Счастье! Вспомнив счастливый и умиротворённый вид Мистери, в груди встрепенулась надежда. Надо всего лишь выхватить его, чтобы не вызвать подозрений, и подробно расспросить о «счастье», которое он принимает. Только есть большая проблема: Зои, которая вечно с ним рядом.       Для Руми уже не было никаких преград. Она твёрдо решила выбрать меньшее из зол. Только вот, так ли это на самом деле?

***

      На следующий день, проснувшись от мучительного, беспокойного сна, в голове был чёткий план действий. Руми твёрдо решила, что ей нужно, и не позволяла ни капли сомнения.       Девушка не собиралась идти к парням и сидеть вместе с ними, что-то обсуждая. Там слишком много свидетелей, а ей нужно, чтобы о её решении знали только двое.       Мистери не мог брать запрещённые вещества из ниоткуда, получается, у него был дилер. Руми проследит за ним на улице, где-нибудь поймает и серьёзно поговорит. План был идеален. Она собралась на улицу, одела невзрачную, закрытую одежду и отправилась за лекарством от проблем.       Девочки сидели по комнатам, что дало Руми шанс выйти незамеченной. Она, конечно, припасла пару отговорок, но обрадовалась, что их не придётся использовать. Выйдя за пределы жилого здания, она села на скамейку и стала выжидать объект.       Мистери не заставил себя ждать. Если бы не его пританцовывающая походка и нагревающиеся метки, охотница спутала бы его с обычным прохожим. Девушка направилась за ним.       Парень некоторое время шёл по центральной улице, полной народу, а потом резко свернул в подворотню. Руми растерялась. Почему-то именно сейчас в ней проснулись совесть и здравый смысл. Что я собираюсь делать? Подсадить себя на наркотики, хотя сама это осуждаю? Она стояла и смотрела на эту подворотню, чувствуя чёткую грань дозволенного, но ноги всё же свернули вслед за демоном, предавая принцип, пробивая дно, чтобы снова начать тонуть.       Завернув в тёмный район, даже не успев сориентироваться, её внезапно прижали к стене. Паники не было, только удивление. Это был Мистери.       — Это Джину прислал тебя следить за мной? — недовольно спросил он.       Руми резко оттолкнула его. Неужели его волновало только это? Подавив внезапно нахлынувший гнев и желание врезать за столь оскорбительную мысль, она вспомнила зачем здесь.       — Думаешь, я стану исполнять чьи-то приказы? Если я здесь, то только из своих побуждений, — холодно ответила девушка на далеко не тёплый приём.       — Ну и зачем ты здесь? Решила прогуляться? - довольно дерзко продолжал демон.       — Нет. Ты прав, я следила за тобой. Я знаю, что ты употребляешь, и знаю, что это прозвучит очень странно, но не мог бы ты проконсультировать меня?       Глаза Мистери расширились. Не каждый день охотница спрашивает совета у демона насчёт наркоты.       — Что конкретно тебя интересует? — робко задал вопрос парень, не веря своим ушам.       — Для начала пообещай, что ты никому об этом не расскажешь, особенно Джину, иначе в группе «Саджабойс» будет четверо участников.       — Хорошо, но тогда ты не расскажешь, что я до сих пор принимаю, особенно Зои.       Что-то внутри ёкнуло. Получается даже любовь не лечит от зависимости? Или у него есть боль, которой не поделишься даже с любимой...              — Есть ли такое вещество, которое лишает тебя потребности во сне и глушит все мысли?       — Хочешь превратиться в овощ?       — Вообще-то хотелось бы, чтобы урон для мозговой деятельности и здоровья был минимальный, - этот запрос весьма озадачили Мистери.