Коснусь ли я дна или под ним ещё одно...

             Чувство страха заставляло сердце биться со скоростью маленького зверька, бегущего от огромного хищника. Напряжение нарастало в груди и сдавливало лёгкие так, что дыхание становилось лихорадочным. Кожу грели фиолетовые изгибы с острыми концами. Демоны уже нависали над ней, она буквально чувствовала их адски горячее дыхание и отвратительный гнилой запах. Их когти уже смыкались на её руках, ногах, шее. Казалось, их тут полчища, но нет. Это всего лишь наваждение и глупое чувство тревоги. Руми глубоко вдохнула от мысли, что она по-прежнему жива и спит в уютной палатке рядом с подругами. Они не нападут на нас. Успокойся и поспи хоть немного.       Конечно же, в конкурсе победила дружба. Очевидно. Все группы мухлевали, так как на их палатках висели светящиеся гирлянды, которые они не могли найти в лесу. Руми немного раздражало то, что вместо реальной работы они прохлаждаются под камерами в лесу, играя в детские игры. Девочки уговаривали забыть её о работе на эту неделю, но как? Её всё время преследовало чувство опасности. Она думала, что это паранойя, но знаки никогда не врут. Демоны всегда чуют друг друга, и её метки это доказывали.       Эта ночь была ужасна. Руми казалось, что она сходит с ума. В голове кружилось слишком много проблем. Демоны могут напасть на них в любой момент, судя по ощущениям. Они остановили работу, и каждый день отдыха — один шаг в пропасть. Она не может спать из-за меток и жуткого чувства, что рядом кто-то есть. Из-за недосыпа она не могла в должной мере выполнять свои обязанности и быть оптимистичной на камерах. Нужно уснуть. Просто выключить голову, и всё. Она вспомнила про Мистери и его "счастье" в пакетике. В её голову уже всерьёз закрадывались мысли попросить немного себе. Может, тогда всё, что её тревожит, уйдёт?       Руки откинули одеяло. Руми встала и, не одеваясь, прямо в ночной одежде вышла из палатки. Ноги направили её подальше от лагеря в лес, где она сможет затеряться в деревьях, и их густые кроны скроют момент слабости. На этот раз она справится сама, без Селин.       Отодвигая ветки деревьев с дороги, она не могла остановить воспоминания. Она всю жизнь была одинока. Среди любящих людей, но совсем одна. Это слишком жестоко. Руми жила с осознанием того, что её родителей убили, она сама полудемон, и никому об этом рассказывать было нельзя. Она не могла выдерживать такой тяжёлый гнёт судьбы. Гви-Ма специально допустил союз охотницы и демона, чтобы появилась она — ошибка, которая уничтожит охотниц. Что ж, Джину уже знает её секрет, значит, до краха осталось совсем немного.       Обхватив себя руками, она зажмурила глаза. Она задыхалась от страха, накатившего столь внезапно, что ноги подгибались под его силой. Всё стихло, было слышно лишь нарастающий звон. Руки затряслись, стало жарко.       Она была мировой звездой, кумиром многих людей, одним из лучших голосов, хорошей охотницей, но такой одинокой. Одинокой в своей боли.       — Руми? — осторожный вопрос заставил её повернуть голову.       Нет. Только не он. Только не сейчас!       Джину стоял в тени деревьев, ошарашенно глядя на неё. Сейчас он совсем не напоминал бесчувственного демона. В его глазах было столько понимания и сострадания. Это только сильнее выводило её из себя.       — О Господи! Что ты здесь делаешь? — обеспокоенно спросил он, срываясь с места и подбегая к ней.       — Ничего. Уходи отсюда! — не контролируя себя, крикнула девушка.       — Да, мамочка, сейчас уйду, — язвительно возразил он, даже не думая уходить. — Ты мной не командуешь. Уйду, когда захочу.       Ей просто нужно было побыть одной. Неужели она даже на это права не имеет? Джину должен был уйти. Руми не хотела, чтобы он видел её в таком уязвимом состоянии. Сейчас ей было гораздо хуже, чем когда её ранили. Но раз он не уходит, значит, на него обрушится всё, что болит у неё внутри.       — Конечно, тобой командует Гви-Ма. Ничтожество! — слова вырвались сами собой, но, кажется, демон не намерен уходить даже после таких оскорблений.       — Ничтожество? Ты даже говорить о своих метках боишься. Я давно принял себя как демона. — Его правда резала уши.       Принять себя? Свою отвратительную натуру? Клеймо кошмара, на которое её обрекли родители? Принять себя — значит сдаться. Как он может говорить подобное?       Рука сжалась в кулак. Он сам виноват, что подошёл так близко. Пора отвечать за свои слова.       Она замахивается, и он хватает её.       Гнев, льющийся через край, не позволял так легко отступить. Она заносит второй кулак, но парень перехватывает и его. Руми опять чувствует слабость. Охотница ненавидела это чувство, но сейчас оно парализовало её с ног до головы и разливало по телу волны странного спокойствия. Она не чувствовала себя в опасности.       — Зачем ты пришёл?! Я же сказала, уходи! Оставь меня в покое! — кричит девушка, смотря ему прямо в глаза, чувствуя, как её собственные глаза наполняются слезами.       — Я не собираюсь оставлять тебя одну в таком состоянии. Тебе нужна помощь, — спокойно сказал он, всё ещё держа её руки.       Его лицо было таким невозмутимым и заботливым. Это слишком контрастировало с чувствами Руми. Она хотела разорвать его на части, вырвать его поганые руки, но его прохладные касания успокаивали это желание. Девушка чувствовала, как гнев сменяется на безысходность и горе. Этого она боялась больше всего: открыть кому-то эту сторону себя. Даже девочки не видели её в столь подавленном состоянии. Почему рядом оказывается он?       — Уходи! — она попыталась вырваться, но он сильнее сомкнул свои пальцы.       — Ты не должна справляться с этим в одиночку, позволь помочь, — он был непреклонен.       Охотница снова дёрнула руки. Ещё раз. И ещё. Пока силы не оставили её и слёзы не стали стекать по щекам. Джину невозмутимо стоял, будто её рывки — лишь жалкие барахтанья. А когда силы оставили девушку, он потянул её вниз на землю, приглашая сесть.       Горячие слёзы обжигали кожу. Такие странные ощущения. Дыхание выровнялось и стало так спокойно, будто перед ней не сидел могущественный демон, который должен уничтожить её. Тело расслабилось, и мысли остановились. Всё остановилось. Деревья перестали шелестеть листвой, ночные птицы перестали петь, ветер встал. Был только он и его прохладные руки, которые до сих пор держали её.       Набравшись смелости, перестав плакать, Руми решила, что ему можно открыть часть своей боли. Ей хотелось поделиться.       — Я всегда справлялась одна, но такое у меня впервые. Это... ужасно, — она отвернулась от него, чтобы снова не заплакать.       — Если честно, я тоже не думал, что с вами, охотницами, такое бывает. Вы для нас как совершенные существа, которые не испытывают ничего, кроме ненависти к демонам.       Руми усмехнулась. Оказывается, не только у охотниц был определённый образ демонов, но и у демонов на счёт них.       — Я испытываю слишком много эмоций. Слишком много проблем, и одна из проблем — это ты.       — Я?       — Ты знаешь про мои знаки, и это заставляет волноваться. Ты можешь делать с этой информацией всё что за...       — Я никому ничего не рассказывал, — он нежно сжал руки Руми, заглядывая прямо в душу. — И не собирался.       Наконец она могла успокоиться на этот счёт. До сих пор её мучил вопрос, рассказал ли он своим друзьям-демонам или нет. После услышанного захотелось свободно вздохнуть.       — А как же твой хозяин? — Руми всё же расцепила их руки. После разрыва от неё будто отсоединили зарядку, через которую к ней поступало умиротворение.       — По какой-то причине Гви-Ма тебя не чувствует, а я ему ничего не говорил, так что твой секрет останется секретом.       Почему он её защищал? Мог давно сдать её с потрохами, и охотницам настал бы конец. Появились только новые вопросы, которые вводили девушку в заблуждение.       — Что? Как? Все демоны связаны с ним. Он может в любой момент воспользоваться твоими воспоминаниями.       — Я не совсем обычный демон, как и ты не совсем обычная охотница, — вот почему от него исходил холод, а не привычное тепло. Этот разговор становился невероятно полезным и информативным. — Всё очень сложно, это долгая история, но я заключил с Гви-Ма сделку. Это единственное, что нас связывает. Люди привыкли не видеть ничего дальше своего носа. Как же это было глупо со стороны охотниц! Все они погрязли в предубеждениях, даже не желая менять своё мнение. Всё было не так просто. Существовало не только противостояние.