Я рядом. Всегда рядом...

Черный Ниссан ехал быстро, оставляя после себя облака пыли, что медленно оседали обратно на дорогу. Казалось, что по этим местам не ездили уже многие и многие годы. Впрочем, мужчина и сам не знал, что эта дорога есть и что она куда-то ведёт, что уж говорить о ее благосостоянии. Голубые глаза, безжизненные, уставшие и холодные, как воды самых полярных вод, смотрели вдаль, куда-то на дорогу перед собой. Было сложно сказать, что именно было на уме у их обладателя, но ясно было одно - он устал, очень устал. Он не замечал ничего, даже противную и раздражающую музыку, что сейчас тихо играла в машине. Быстрый взгляд метнулся на небольшой экранчик проигрывателя, где только что переключилась музыка. Скованные одной цепью, значит... как иронично… Ниссан ехал быстро, даже слишком. Небольшой радар, прикрепленный к лобовому стеклу, показывал 125. Было удивительно, как водитель умудрялся вписываться в повороты и даже не вылетать в кювет, обрекая себя и своего попутчика на смерть. И ведь... Сложно сказать, от чего в нынешних реалиях умереть страшнее... Мимо промелькнула ферма, маленькая, брошенная. В ней нет и намека на то, что хоть одна душа тут когда-то жила. Единственным напоминанием о прошлом был одинокий трактор, да и тот, казалось, давным-давно сгнил изнутри, оставив лишь жалкую и хрупкую оболочку былого величия. После фермы – пустота. Пустые равнины, что изредка перебивались деревьями, и поля, уже изрядно заросшие. Люди давно покинули эти места, даже неудивительно. Недалеко оказалась деревня. Маленькая, но такая же безжизненная и пустая. Въезд встретил зданием, что из-за наличия разрушенных качелей и карусели, напоминало детский сад, и школой, что ранее была белой, красивой, где раньше звонко смеялись дети. Жаль, что теперь это полуразрушенные сараи, такие же бесполезные и пустые, как и все, что сейчас окружало. Рядом со зданием, похожим на сад, гордо красовалась поломанная, но всё ещё читаемая надпись из пожелтевшего белого пластика. Кудринская. Видимо, название населенного пункта, другого варианта будто бы и не было. Впрочем… после всего произошедшего задумываться о том, как называется та или иная селуха не хотелось. В этом нет особого смысла. Все равно они давно безжизненные, брошенные и разрушенные. Либо самими людьми, либо временем На пару секунд, когда сознание вновь включилось, слуха коснулась музыка, что мужчина так старательно игнорировал. Она раздражала, не давала думать ни о чем важном и просто мешала. Хотя еще больше бесил факт того, как идеально сейчас она накладывалась на нынешние реалии и как била по осознанию того, что это - чертова правда. Правда, которая происходит сейчас в его жизни И если есть те, кто приходят к тебе Найдутся и те, кто придет за тобой Не желая более отвлекаться, мужчина выключил музыку. Молча. Нагло. Словно это была его машина - Ты чего выключил? - спросил слегка осипший, даже скорее прокуренный, голос. В нем было слышно лёгкое раздражение - В тишине едем, как в гробу на колесах, ей богу - Она мешает. - ответил мужчина, даже не поворачиваясь к тому, что сейчас вел машину. Голос его был такой же безжизненный и холодный, как и глаза - Да тебе все мешает сейчас - огрызнулся мужчина за рулём, кидая на своего попутчика взгляд, полный укора и, словно, обиды - Сейчас ситуация, требующая полной концентрации. - холодно отрезал мужчина, смотря перед собой и цепляя взглядом железную дорогу, что сейчас пролегала на их пути - Бан, останови тут. - Где я те тут остановлюсь, Кэп? Ты совсем в окуляры уже долбишься? - ответил на повышенных тонах мужчина, злобно сплевывая в окно - Давай хоть железку проедем, я не знаю, там где-нить и тормознемся – попутчик ничего не ответил, лишь молчал, продолжая пилить взглядом пространство перед собой Упавшая скорость на переезде железной дороги заставила немного напрячься блондина, но он промолчал, как и всегда. В последнее время он всегда молчал. Тишина рядом с ним была гнетущей, болезненно пугающей, заставляла сердце в груди колотится настолько сильно, что казалось, будто ребра вот-вот треснут. Только Бан не знал, бьет эта тишина по страху или по совершенно другому чувству. Чувству, что он сейчас прятал так глубоко, как только мог, чтобы оно лишний раз не вызывало боль, не разрушало изнутри. Но как бы он его не прятал, оно всегда всплывало вновь, напоминало огромную гниющую рану, что всегда кровоточила без шанса на заживление. И это убивало, убивало еще больше, чем любая опасность, которая могла им встретиться. От него хотелось избавиться, забыть его как страшный сон, хотя бы на время. Хотелось перестать медленно гнить и умирать где-то внутри, пока внешняя оболочка создает иллюзию, что с ним все хорошо и никаких внутренних конфликтов нет. Но он не мог. Зато это смог Капитан. Смог сломать и забыть все, что они строили вместе, стоило чему-то другому, нагло и бесцеремонно, появится в их жизни - Тут где-то должна быть заброшка, – голос разрушил тишину резко, грубо, заставил Капитана слегка сморщится и вздрогнуть – Если мы тормознемся там, нормально будет? – зеленые глаза на секунду посмотрели на попутчика, пытаясь найти ответ в пустых, давно потухших, голубых глазах. Мужчина лишь слабо кивнул, промычав под нос подобие «угу». Вновь воцарилась тишина. Злобная, словно насмехающаяся над мужчиной за рулем за его слабости. А Бан ненавидел быть слабым, корил себя за это, погружая только глубже и глубже в непроглядную тьму своих страхов. Играющая ранее музыка могла закрыть эту боль, побыть таблеткой обезболивающего, а теперь и ее нет. Нет ничего, только густая и всепоглощающая пустота, заставляющая напрячь и без того уставшее тело еще сильнее Впереди показалось здание, заброшенное и побитое жизнью еще до того, как начался это кошмар. От него не веяло тревогой, опасностью столкнуться с местными чудовищами, что начали свое господство на земле, сожрав, истребив и заразив почти все живое. Машина почти полностью остановилась, а ее водитель всячески осматривал местность в поисках дороги, что сейчас скрывалась за кучами мусора - Блять, как туда вообще проехать…– злобно прошептал мужчина, продолжая всматриваться в окно и уже даже желая выйти из машины, но не стал. Он чувствовал, как затылок прожигался напряжённым холодным взглядом. Водитель шумно выдохнул, перестав вглядываться – Ну что ж, волков бояться – в лесу не ебаться – хмыкнул мужчина, резко набирая скорость и ведя машину в направлении такой близкой, но при этом такой далекой, заброшки. Эти пару минут, что Ниссан гнал к зданию, казались для блондина вечными, хотя он сам не знал почему Стоило машине припарковаться рядом с брошенным и полуразрушенным зданием, как Капитан уже расхаживал вокруг, что-то ища и изучая, а Бан устроился в открытом багажнике, наблюдая за своим напарником и зажигая очередную за день сигарету. Взгляд метался между серым, неуютно пустым пейзажем вокруг и движениями того, кто для него был самым важным человеком во всем, ныне уже пустующем, мире. Как же сейчас отзывалось болью в груди то, что его не любят так же, наивно и искренне, что не переживают так же, как это делает он - Прекрати так пристально следить за мной. – холодный и бездушный голос прозвучал по ощущениям намного громче, казалось, что в ушах зазвенело от такого – Это очень отвлекает. - Я слежу за тем, что вокруг тебя – отмахнулся мужчина, проглатывая истинную причину своей слежки и пытаясь скрыть ее за горьким сигаретным дымом – Сам понимаешь, вокруг сейчас эти твари… Как их там… Перевертыши - Аллигаты. - Без разницы! – возмутился Бан, спрыгивая с багажника – Ты понял о ком я говорил – закинув руки за голову, мужчина направился в сторону заброшенного здания, вновь чувствуя на себе взгляд холодных глаз - Пойду осмотрю здание, вдруг че полезное будет – прозвучал осипший голос мужчины, пропадающего в стенах заброшки. Ему слабо верилось в то, что в этой многоэтажной помойке будет хоть что-то, кроме стен и куч грязи, но что-то туда тянуло. Там он был один, в отдалении от Капитана и мог не скрываться под маской раздражительного дурачка Мужчина медленно поднимался на самый верх здания. Молча. Отключившись от реальности. Класть он хотел, что есть в этом заброшенном здании. Да даже если тут огромное количество провизии лежать будет и сверху АК-47 с кучей патронов, как вишенка на торте, Бану все равно. Плевать и на то, что лестниц как таковых нет и приходится карабкаться на пожарную, раздирая руки и разрывая ткань широких спортивных штанов на коленках. Ему не до этого. Мысли путались, вились вихрем, но он игнорировал, сопротивлялся. Он устал не меньше Капитана, но устал из-за собственных чувств и их не взаимности, но не мог отпустить. Каждый раз, стоило дать себе команду «Забудь! Уйди от него и не оглядывайся!», воспоминания о времени с ним, Капитаном, вспыхивали в голове. Такие теплые, такие счастливые, такие дорогие сердцу. Он ведь обещал сам себе, что всегда будет их помнить. Раньше он считал, что эти воспоминания помогают ему оставаться в здравом уме, но сейчас… Они тянули на дно. Бан мог лишь пытаться каждый раз всплывать, успевая сделать короткий и слабый глоток воздуха с поверхности, чтобы потом опять его утащили туда, во тьму. Он ненавидел это, но еще больше он ненавидел жалеть самого себя. Ему противно быть слабым, противно быть зависимым. Он должен внушать страх окружающим, быть тем, кого боялись, если что-то нарушали и кого обходили стороной, если все было хорошо. Так почему теперь он объект для жалости? Мужчина поднялся на самый верх, кидая под ноги даже не докуренную сигарету и осматриваясь вокруг. Ветер слабо обдувал густые, но жесткие блондинистые волосы, что раньше всегда скрывались под черной банданой, которая сейчас, словно шарф, была повязана вокруг шеи. Взгляд зеленых глаз блуждал по всей округе, что-то выглядывая в сером, как будто выцветшем, пейзаже. Посмотрев вниз и увидя крохотный из-за расстояния силуэт Капитана, мужчина уже хотел окликнуть его, чтобы похвастаться тем, как залез куда-то, и улыбнуться по-детски наивно. Он ведь всегда так делал и всегда ловил ответную улыбку, да, слабую, но такую искреннюю. Но теперь такого не будет, сейчас другое время. Оно слишком жестокое для тех, кто по-прежнему хочет оставаться ребенком в душе. Бан тряхнул головой, отгоняя мысли и, бросая вниз последний пустой взгляд, отходя от края крыши и возвращаясь обратно к лестнице вниз Глаза вновь лениво забегали по горизонту, будто искали что-то осознанное и нужное, пока не наткнулись на то, на что натыкаться не хотелось. Бан ощущал, как зрачки расширились от страха, как сердце било в ребра до едва слышимого хруста, как дыхание стало резать уши от того, насколько оно было шумным. Вокруг словно закончился воздух. Нет! Нет-нет-нет, да быть же такого не может! Небо перед глазами было ясное и голубое, до неестественности яркое. Взгляд медленно, с опаской, скользнул ниже. Деревья и трава были такие же, неестественно яркие, будто даже кислотные. И там, между деревьями, стояло две лесные козочки. В любой другой ситуации Бан не испугался бы двух косуль, они ведь первые никогда не нападут, но не сейчас. Не сейчас, когда они находятся в области, которую будто криво вставили через какой-то редактор для фотографий. Не в области, что была кривым и жутким искажением реальности. Не когда все живое в округе вымерло и любое животное или человек, что ты встречаешь по пути – далеко не то, чем является внешне. По спине пробежал холод. Глаза судорожно бегали между обычным выцветшим пейзажем и этим, чужеродным и искаженным. Это бы продолжалось до бесконечности, если бы до мужчины не дошло пугающее понимание. Эти косули смотрят на него. Наблюдают за каждым движением. Тело будто парализовало окончательно Бан начал медленно отступать от края, что был близко к лестнице. Он не просто боялся, это был первородный животный ужас. Да, он не слабый, далеко не такой, но против этих тварей он никто. Для них он пылинка, что попала под веко, букашка, что случайно залетела в открытое окно и сама еще не понимает, что сейчас она в ловушке. Кроссовок с массивной подошвой случайно зацепил небольшой камушек, что лежал на крыше, и тот с тихим стуком упал вниз, привлекая внимание Бана. Взгляд с крыши резко метнулся к черной машине, что стояла у подножья заброшки. Капитан. Он же там, внизу, и даже не подозревает о том, что рядом опасность. Страх за свою жизнь отступил, заменяясь страхом за последнего близкого выжившего Бан ринулся вниз по лестнице, неудачно спрыгивая и раздирая кожу на плечах и лице. Это не имеет сейчас значения. Голова забита только одним словом, что звучит на повторе, как заевшая пластинка : «Беги, беги, беги!» - Мы должны валить отсюда! Сейчас же! – чуть ли не кричал Бан, хватая Капитана за предплечье, скрытое белоснежной тканью рубашки. Грубо и жестко. В глазах читался дикий ужас, а по лицу стекала тонкая струйка крови - Я еще не закончил. – холодно ответил блондин, пытаясь вырваться из хватки. Безуспешно – У меня еще… - Да насрано мне, что у тебя еще! Кэп, ты со своими исследованиями уже совсем ебнулся! – сорвался Бан, тяжело дыша и шумно сглатывая – Я сказал, что мы должны валить отсюда! – он отпустил своего спутника, с грохотом закрывая багажник и садясь за руль так быстро, как никогда до этого. Капитан же был менее шустрым, считая, что Бан просто несерьезен. Он неторопливо отряхнул рукав, прежде чем сесть в машину. Бан ведь всегда был не собран, ленив и безответственен, вряд ли что-то поменялось. Было бы неудивительно, если бы напарник просто испугался какой-нибудь балки и поднял тревогу. Как же Капитан ошибся Блондин уже хотел начать отчитывать своего «непутевого» напарника, за то, что тот опять по глупому поводу срывает исследования, но стоило голубым глазам скользнуть по пейзажу впереди, как он все понял. Расширенный зрачок смотрел прямо на двух косуль, что были совсем недалеко от проезжей части. Теперь Бан мог их рассмотреть. Он был прав, это не животные. Их глаза, что словно слегка светились, смотрели прямо на выживших. Безумно. Пристально. Их шкура, слишком яркая, словно выкрутили фильтры, была искажённой, будто «шумела». Капитан смотрел на них, как завороженный. Страх сейчас граничил с любопытством. Ему хотелось их изучить, понять суть, даже если было страшно за свою жизнь, но Бан не разделял его интереса. Сейчас им двигало одно – спастись. Спасти и себя, и горе аналитика на соседнем сиденье Водитель с силой ударил по газам, и машина, громким и неприятным скрежетом, рванула вперед