Все решаемо

      Теперь Хейден чувствовал себя виноватым. Чем дальше, тем сильнее становилось это ощущение, будто он всё-таки перешёл границу, которую не имел права пересекать.       В итоге, посоветовавшись с женой он написал Шейну:       «Привет. Позвони или напиши, как освободишься, пожалуйста. И извини, что я так ворвался. Честно, я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Если ты не хочешь об этом говорить, давай сделаем вид, что ничего не было. Я не буду тебе это припоминать, обещаю. Но если вдруг захочешь поговорить — я всегда тебя выслушаю».       Вобщем то Хейден решил такого плана и придерживаться: если Шейн ничего не станет обьяснять, то будет делать вид, что все как раньше.       В понедельник после тренировки Шейн подошёл к Пайку первым.       Хейден своё обещание выполнил полностью: утром поздоровался как обычно, на разминке шутил так же, как всегда, ни одного намёка, ни одного лишнего взгляда.       — Есть время прогуляться? — тихо спросил он, когда все уже начали расходиться.       Хейден понял намёк сразу. Он отошёл в сторону, быстро написал жене, чтобы она забрала детей с кружка. В этот раз было очевидно, что важнее поговорить с Шейном. Такие разговоры не откладывают.       Они вышли из здания молча. Шли рядом, не спеша, и Хейден специально ничего не говорил первым: он не будет начинать этот разговор. Не будет подталкивать, не будет спрашивать напрямую. Если Шейн хочет говорить — он сам начнёт. А если нет, значит, просто прогуляются молча. Чувствовалось, что сейчас Шейн собирается с мыслями, пытается подобрать слова.       — Вот до чего погода сегодня, — сказал Холландер вместо перехода, глядя на серое небо. — Сентябрь, а ощущение, будто уже конец октября.       Действительно было холодно. Ветер тянулся вдоль пустой парковки,       Шейн остановился. Несколько секунд просто смотрел перед собой, потом выдохнул, будто наконец решился.       — Я хотел поговорить о том, что… ну, ты понял.       Хейден кивнул:       — Ты не обязан ничего объяснять. Правда. Я просто хочу знать, что у тебя всё нормально. Что ты… ну, в надёжных руках.       Шейн усмехнулся.       — Да. У меня всё в порядке. Даже, пожалуй, как никогда.       Он снова помолчал, потом сказал уже увереннее:       — Знаешь, давай не будем делать вид, что мы ничего не замечаем. Это выглядит глупо. Поэтому скажу прямо. Да, я встречаюсь с Ильёй Розановым. Да, мы вместе уже довольно давно. Просто по-настоящему серьёзным это стало только последний год.       Он провёл рукой по лицу: ему всё ещё было трудно произносить это вслух.       — Вот. Теперь ты знаешь, — И, кстати… — Шейн посмотрел на друга — Как ты догадался?       Это был триумф Хейдена:       — Ты звонил Илье. Тогда, на парковке. Звонок пошёл через гарнитуру машины, а ты этого даже не заметил. Он взял трубку, сказал пару слов — и всё.       Шейн тихо выругался себе под нос:       — Блядь…       Хейден не стал его добивать. Только пожал плечами:       — Бывает.       Пару секунд они шли молча, потом Пайк всё-таки позволил себе спросить, просто из любопытства:       — Как это вообще вышло? Ну… что вы сошлись?       Шейн усмехнулся.       — А как это вообще бывает? Я его увидел, он меня увидел… и всё. И оказалось намного серьёзнее, чем мы оба изначально планировали, – Вдаваться в подробности Холландер не собирался.       — Ладно, — спокойно сказал Хейден. — И что вы планируете делать дальше?        Вот это уже вопрос в корень.       — Честно? У нас был план. Ну… какой-то план. Как всё это аккуратно пережить, никому ничего не ломая, не подставляя ни его, ни меня. Но сейчас я уже не уверен, насколько он вообще жизнеспособен.       — Ладно, — спокойно сказал Хейден. Шейн увидел друга с какой то новой стороны: они были знакомы кучу лет, но такой собранный и деловой Хейден перед рим был впервые, — Понятно. А твои родители в курсе?       — Да. Этим летом всё как-то...неожиданно совпало и они познакомились. Мы не планировали...       Пайк хотел было сказать "а хоть что-то то вы планировали" или "если так пойдёт и дальше, то все это выйдет боком в самый неподходящий момент", но не сказал, потому что это было невежливо и он не хотел перебивать друга.       — Это было сложно для меня. Очень сложно. Я вообще не так всё... Поэтому, когда ты тоже узнал, я просто растерялся. Я правда не знал, как реагировать. Мне показалось, что сейчас всё начнёт рушиться сразу со всех сторон.       Он посмотрел на Хейдена виновато:       — Не потому, что я тебе не доверяю. Просто… я сам к этому не был готов. И всё это произошло быстрее, чем я успел привыкнуть...       — Да, прости ещё раз, что так резко всё вышло, — сказал Хейден, пнув носком кроссовка камешек на асфальте, — Мне стоило поговорить с тобой наедине. Или хотя бы дать понять, что я в курсе, а не устраивать этот… цирк.       Шейн только покачал головой:       — Да ладно. Уже что есть, то есть.       Хейден задал закономерный вопрос, тот же что и мама Шейна:       — А как же ваше соперничество? Как уживалось то, что вы играете против друг друга и ну...вы?       Шейн фыркнул:       — То что на льду, остаётся на льду, то что между нами мы оставляем себе и это никогда не мешало нам играть. Мне нравится хоккей. Нравится играть, нравится бороться. Это одно. А всё остальное — вообще про другое. Илья такой же. На льду он один человек, а вне хоккея — совсем другой.             — Да. Понимаю. Мне нужно это все переварить, буду говорить прямо. Мы же можем это обсуждать, да?       — В пределах разумного, – Улыбнулся Холландер.       — Слушай, — замялся Хейден — Ты можешь дать мне номер Розанова?       — Что? Зачем тебе его номер?       Технически Хейден мог написать ему где угодно — через мессенджеры, через соцсети, но он даже не был уверен, читает ли Розанов всё это.       — Я хочу с ним поговорить, — спокойно сказал он.       Шейн недоверчиво посмотрел на него:       — Ты что хочешь? Убедиться в серьёзности его намерений? Ты не забыл что я не твой ребенок?       — Да, — честно ответил Хейден. — Именно так. Иногда ты как ребенок, да.       Шейн вздохнул:       — Хейден…       — Нет, послушай, — перебил Пайк,— Ты у нас не самый социально адаптированный человек. Ты мой друг, и я за тебя переживаю.       Он замолчал, колебаясь, потом добавил       — Я видел, как ты тогда закрылся в душе. Я видел, как тебе было плохо. Видел, как тебя выбивает эта переписка с «Лили», — он даже показал в воздухе кавычки. — И теперь вот это ваше… воссоединение. Меня пугает не то, что ты с ним. Меня пугает, насколько сильно это на тебя влияет. Я просто хочу понять, что это не закончится для тебя ещё одним ударом.       — А мы можем просто обойтись каким-нибудь совместным ужином? — осторожно спросил Шейн.       — Можем, наверное. Но… Ты же сам видишь — сезон начался. Когда мы вообще пересечёмся нормально?       — Десятого октября, — сразу сказал Шейн, который давно держал эту дату в голове.       Хейден усмехнулся:       — И то не факт, что у вас будет время на меня.       Шейн решил, что дешевле будет согласиться, а там возможно Пайк и забудет свою идею.       — Ладно. Но я не могу дать тебе его номер, не спросив разрешения.       — Да, хорошо, — кивнул Хейден. — Я понимаю.       Шейн подумал, что, возможно, всё складывается не так уж плохо, как ему казалось. Потому что если Хейден готов познакомиться с Розановым нормально без скандалов, значит, это уже не тайна, которую нужно прятать, а часть жизни, с которой можно наконец перестать бороться. ***       Наконец-то начался октябрь. Впервые Шейн торопил время не ради того чтобы окунуться в атмосферу игры. А потому что, это означало приближения встречи с Ильей. Холландеру не нравилось это, вернее нравилось, что они скоро увидятся с Розановым, но он словно пропускал всю остальную жизнь. А для тревожного Шейна это было подобно пытке.       Пятого числа Монреаль принимал у себя Оттаву, а Бостон в тот же день встречал Нью-Йорк. Шейн впервые за долгое время мог хотя бы на несколько часов не думать о Розанове и о том, что будет дальше с их отношениями.       "Ты играешь как фонарный столб. У тебя что в заднице твой розовый дружок? Боже, Холландер, это пиздец"       "Что, мы выиграли? Я нормально играл! Ты обалдел писать мне такое!"       "Ну, ладно, да пойдет. Стоп. Ты не травмирован?"       "НЕТ. ИЛЬЯ!       Пайк спрашивает твой номер телефона"       "Мамочка Пайка я же говорил"       Шейн с командой летел в Детройт. Был ранний вылет и полусонные лица в аэропорту. Он сидел у окна, смотрел на серое утреннее небо. Илья сейчас тоже в дороге, в этот же день летел в Торонто. Они даже не обсуждали это отдельно, просто оба знали расписание друг друга почти наизусть. Странное чувство: быть так близко — в одном часовом поясе, в одной стране, даже на соседних рейсах почти — и при этом всё равно не иметь возможности увидеться. Шейн на секунду закрыл глаза и усмехнулся сам себе. Ещё пару месяцев назад ему казалось, что самое сложное — это признаться себе в том, что между ними вообще что-то есть. Теперь самым сложным оказалось жить дальше.       «Вылетаем в Детройт. Не забывай питаться правильно».       Восьмого числа Шейн в Детройте играл с с хозяевами льда, а команду Ильи принимали в Торонто.       – Привет Пайк! До меня дошло информация, что ты хотел поговорить со мной. Я к твоим услугам.       – Да, привет. Сейчас я уйду от Шейна. Да..., – Пайк сказал что то в сторону, – Хорошо было бы встретиться лично,но, сам понимаешь...       – Да, работа – есть работа, — согласился Розанов.       – Я хотел поговорить о Шейн, он мой друг, крестный моим детей. Кстати, извини, что так напугал тогда...       Илья фыркнул.       – Я хочу убедиться что Шейн в безопастности... Морально, так сказать.       Илью раздирадо на части, с одной стороны его тянуло подкалывать Пайка до тех пор пока он не взбесится и не начнет орать, ибо какого хера он лезет в чужие отношения, с другой стороны Хейден пришел с открытым намерениями...       – Если ты думаешь что я абьюзер или типа того, надеюсь что нет. Я могу быть козлом, но вне работы, я просто душка: Холландер подтвердит, – А про себя подумал "А еще я думаю что мне стоит с уважением относиться к лучшему другу своего парня", – ...НО только вне льда. На льду, Пайк, я тебя размажу.       Хейден хохотнул.       – Заметанно.       Одинадцатого октября Шейн и Илья были в Бостоне. Оба. Разом.       Шейн прилетел с командой вечером десятого, уставший после перелёта, почти не думая ни о чём, кроме сна. А утром, проснувшись в гостиничном номере, он машинально проверил телефон.       Это было странное ощущение: знать, что человек находится буквально в нескольких километрах, в том же самом городе, дышит тем же холодным октябрьским воздухом, ходит по тем же улицам — и при этом ты не можешь просто взять и поехать к нему.              "Я уже в Бостоне"       "Я не буду просить прощения за то что мы обыграем вас"       "Не пизди!"       "Холландер!"       "Все отбой. После игры у тебя. И не пиши мне. Я не буду читать"       "Боишься что побежишь дрочить, начитавшись моих секс смс?       Шейн. Хочешь после игры я отсосу тебе прямо в машине? М? Риск как ты любишь? А да, ты же скучный.       Хорошо я отсосу тебе, прямо в коридоре, когда ты прийдешь ко мне.       Холландер!       Шейн...мне плохо....       Ну и иди в задницу.       Люблю тебя"       Шейн злился, что перед игрой им так и не удалось увидеться. Расписание просто не оставляло ни одного нормального окна. Они прилетели поздно вечером, почти ночью, а утром уже была тренировка, потом собрание команды, потом ещё какие-то мелочи, которые всегда неожиданно растягиваются на полдня. И он сам понимал: устраивать тайную встречу с Розановым перед матчем — это уже не романтика, а глупость.       Стоило только Шейну открыть дверь в дом Ильи, он остановился на пороге, пригвожденный этим обжигаюшим взглядом, которым его облизал Розанов. Илья сократил расстояние между ними.       – Победителю нужна награда. Ты был великолепен. Метросы конечно лежал, но...не отнять, признаю.       Шейн улыбался, пока Илья целовал его в шею, за ухом, под челюстью, а потом стек на колени, расстегивая ремень и спуская брюки.       Четырнадцатого октября Шейн был в Нью-Йорке, а Илья в Питтсбурге.       – Хреновый отель, хотя за такие деньги должно быть нормально. Ну смотри, я не могу тут встать под душ во весь рост, – Жаловался Илья по видеосвязи Шейну, пока Марлоу вышел в ресторан, – А ты чем был занят?       – У меня было пробное занятие с репетитором, – Шейн казалось был смущен.       – Что за репетитор? – Илья не имел вариантов.       – Русский...я хочу хотя бы немного понимать русский. Потому что ты, ну...ты же выучил английский и...       У Ильи даже закружилась голова. Не часто, но иногда ему приходила в голосу мысль, как много он теряет в коммуникации без родного языка, что он выглядел подчас глупым, грубым, или наглым только потому что не так филинранно владел английским. Конечно Шейн не сможет выучить русский так быстро чтобы вести полноценный разговор, но...никто не делала такого ради Ильи. Его сердце готово было выпрыгнул из груди от любви.       – Ты можешь подождать... мне нужна минута, – Попросил Илья.       – Да..., – Растерялся Шейн. И Илья отключился.       О, боже, что же он наделал, нужно было рассказать при встрече лично, Илья подумал что Шейн черезчур навязчив. Может Илья хочет оставить себе личное пространство и язык туда относится. Что это все значит.       – Шейн, извини...я не ожидал, – Розанов улыбался, а глаза его блестели, – Шейн, я люблю тебя, ты невероятный. Я так до безумия тебя люблю.       – Я тоже тебя люблю, – Растерянно протянул Шейн.       Семнадцатого октября Илья был в Филадельфии, а Шейн в Торонто.       – Да ты угораешь?! – Шейн был неподдельно удивлён.       – Клянусь, – А Илья не мог перестать смеяться. Они разговаривали по видеосвязи.       – Ты хочешь сказать что кто то пишет рассказы про беременных мужчин? Для чего? Откуда ты это узнал?       – Это Света, она показала...       – Ебать       Илья закрыл глаза рукой от смеха.       – И в чем смысл? Типа это должно быть возбуждающе? – Шейн сказал это так, словно сомневался в его значении.       – Ну, нет, скорее для развития сюжета, — Господи помилуй что бы сказала Алла Михайловна, учительница русского языка и литературы у Ильи.       – Как мы вообще пришли к этому разговору?       – Я сказал что у тебя будут симпатичные дети, – Еще раз смутил Шейна Илья.       Двадцатого октября Илья и Шейн встретились в Монреале.       – У нас, – о это сладкое слово НАС, – на ужин запечённая курица, – Сообщил Шейн, когда Илья снял куртку. Но не успел что то еще сказать, как Розанов подхватил его и поволок в сторону дивана...       – Илья...ты не помыл рукииии!       – Оооо, как мы заговорили, ну хочешь я не буду трогать тебя руками. Давай ты будешь трогать меня и себя...