Борьба за свободу/The struggle for freedom

Приятное чувство сухости и лёгкости обняли крепко спящее голубое тело. За окном уже давно светило солнце, но ресницы всё никак не хотели отлипать друг от друга, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы открыть их. Вместо привычного голубого потолка, его встретила рыжая, лисья голова с белой мордой и ярко-голубые глаза. 32 сначала даже не понял, что это такое, но посмотрев на часы, он понял, что проспал. Лиса отстранилась от него, голубой уже привык к её подобным действиям. Прошло уже целых две недели, и голубой уже успел привыкнуть ко многим вещам. Теперь даже прошлые события воспринимались проще, всё слилось в одну серую картину, очень много смешалось и забылось. Кот протёр свои заспанные глаза, слушая что ему «мурлычет» медсестра: -Пора идти на процедуры! Переодевайся, умывайся и иди в кабинет 466. – Голубой ничего не ответил, пытаясь приподняться с кровати. Когда медсестра ушла, Лискас повёл онемевшими плечами и случайно застонал от приятной, ноющей боли. Кот посмотрел на календарь с крольчатами, который повесила Твинси. Твинси сюда приходила раз в два дня, чтобы проверить больного. За это время они много о друг друге узнали, например Лискас узнал, что розовая работала воспитателем в детском саду, и голубой поражался её терпеливостью, ведь 32 даже за одним ребёнком уследить иногда не мог, хотя не то чтобы ему доверяли эту работу, а тут целая толпа мини существ с генератором случайных действий. Кот открыл форточку в своей палате и вдохнул прохладный, городской воздух. «Наконец-то весна!» - восторжествовал Лискас, наступила пора, когда будут праздники, свадьбы и отношения. Наладившись уличной свежестью, кот пошёл в ванную, которая находилась прямо в его палате. Сама ванная комната была с бирюзовыми стенами и тёплой серой плиткой, на которую было приятно ступать босой ногой, а сама комната была оснащена туалетом, раковиной и душевой кабинкой. Кот подошёл к зеркалу и облокотился двумя руками об раковину, всё таки несмотря на приподнятое настроение, он всё ещё был уставшим. Улыбка сползла с лица, стоило только увидеть себя: растрёпанный, облезлый, уставший, ещё и на щеке блестела слюна, напоминающая о том, как он хорошо поспал. Лискас включил кран и отрегулировал температуру. Даже не понятно от чего тот хотел избавиться: то ли от усталости, то ли от своего мерзкого внешнего вида. Лёгкими движениями белых кистей, кот сделал несколько брызгов тёплой воды себе на лицо и снова посмотрел на себя, прямо в свои глаза. Шерсть потемнела и прилипла к холодному лицу делая лицо голубого исхудавшим, тёмные круги под глазами напоминали о событиях раннее, пусть они и воспринимались легко, даже с шуткой, в глубине души они напоминали о себе, заставляя Лискаса кричать и биться во сне. Так он и познакомился с медсестрой, на которой голубой всю душу вылил, но теперь ему намного легче. Капли сползающие с кончиков меха, как слёзы катились и падали с лица, но 32 не плакал, это просто вода. Своими мокрыми пальцами, он подправил свою длинную чёлку, из-за воды она слиплась и стала похожа на каплю, которую надо было расправить и расчесать. Когда кот раскладывал чёлку, он невольно заострил свой взгляд на своей руке, она была тощей, что были видны кости, да и сам Лискас знатно исхудал. 32 и раньше был тощий, но когда он стал пропускать обеды, а после иногда вообще по несколько дней голодать, буквально стал ходячим сборищем спичек. Голубой снял с себя халат оголив свой торс, на животе всё ещё виднелись очертания кубиков, но выступающие рёбра и тонкие ключицы ломали весь образ липового спортсмена. -Надо бы спортом заняться…- подумал Лискас, но внезапно схватил себя за голову и тихо завыл. Зачем ему это? Зачем? Он же не изменится, ничего не изменится, всё вокруг слишком пустое и плохое. «Плохое…плохое…плохое…» - громко раздавалось внутри черепа. Пусть 32 и принял тот факт, что он в симуляции, пытался смириться с его судьбой, но кошары продолжали сводить его с ума. Снова и снова он видит прошлые версий себя, которые просят его о помощи. Они плачут от боли и ползут к Лискасу, как к своей маме, надеясь получить тепло и заботу, чего они были лишены с самого начала. Все жили в роскоши, как Лискас, но это было ложное чувство, их просто, как скотину ведут на верёвочке, чтобы порезать на мясо. В этом сне голубой не мог пошевелиться, его взгляд был прикован к гигантскому, белому порталу, вокруг которого пространство сильно искажалось, становясь красно-чёрным и выпуская, мерцающие молнии. Те кто ползал вдалеке, не поспевая за остальными, их затягивало прямо туда, голубые тела скручивались в спираль, заставляя несчастных кричать, от невыносимой боли. 32 чувствовал что это не просто сон, а послание от его собратьев, которые пытаются предупредить об опасности. Однако, что сам голубой может сделать? Каждую ночь кот просыпается, и судорожно начинает искать выход из этой симуляции: открывает окна и двери, бьёт воздух, но всё бесполезно. Лискас повесил свой белый халат на крючок и зашёл в душевую кабинку. Здесь было ещё душнее, чем в комнате, от чего было труднее дышать. Двухвостый включил горячую воду и взял свой любимый шампунь с запахом ели и стал нещадно втирать в свой мех. Свежесть леса и горячая вода расслабляли мышцы и голову, от удовольствия он прикрыл глаза, почухивая свои опухшие яйца, покрытые белыми волосиками. Внезапно, как гром среди ясного неба, прямо в сердце ударило чувство, того, что он не один. Лискас замер, пытаясь сквозь шум воды уловить любой признак присутствия неизвестного, который, как казалось Лискасу, стоял прямо за стеклянной дверью. Сердце ёкнуло, и двухвостый развернулся, распахнув свои серые глаза. 32 был уверен, что сейчас увидит неприятеля, но не учёл одну вещь. Огромные капли шампуня и пены, как по команде, атаковали серые глаза, которые остались без защиты. Жжение ударило прямо в мозг, голубой от неожиданности сделал небольшой шаг назад в тесной кабинке и почувствовал, как земля уходит из под ног. В панике и в попытке удержаться, кот расставил ноги и руки, пытаясь удержаться за скользкие стены, но исхудавшая нога с треском слетела на скользкой поверхности. Голубой подскочил, не отрывая рук от стен, случайно сделав эдакий шпагат в воздухе, но теперь вся нагрузка передалась на слабые пальцы, которые тут же слетели. Весь удар приняли лопатки и шейный позвоночник, резкий удар сильно отдался в челюсти, а затылок встретился со стенкой. Последнее, что услышал двухвостый перед тем как в глазах потемнело от резкого прилива крови, щелчок. Странный щелок, напоминавший щелчок фотоаппарата, раздался внутри уха. Самого же Лискаса скрутило в спираль, ещё бы чуть-чуть, и он бы мог попрощаться со своей шеей. Кости на затылке и шее мучительно ныли и горели, а тело стало будто бы ватным, но пальцы кололо от резкой нагрузки. Правой рукой 32 опёрся на стену, а левой тёр ноющий затылок. Как оказалось, там никого не было, и у Лискаса просто разыгралась паранойя. Кое как он встал и онемевшими руками надел свой халат, который тут-же прилип к его мокрому телу. После неудачных водных процедур, 32 надел на свои белые ноги, бумажные тапочки, которые при любом неосторожном движении могли слететь, но был плюс, что их не нужно было стирать, а надевать их было надо, ведь не смотря на труд уборщиц и обязательное ношение бахил или сменной обуви, пол оставался холодным и грязным. Когда Лискас вышел в светлый коридор, он обнаружил, что тот абсолютно пустой. Двухвостый побрёл вперёд потирая свой ушибленный затылок, раздумывая о разных явлениях, ведь дорогу до нужного кабинета 32 знал наизусть. Двухвотый так глубоко задумался, что чуть не ударился носом об тёмную дверь. -Ага. Не хватало мне ещё одной травмы… - Пробурчал голубой и постучал в дверь, очереди всё равно нет. Ответа не было, поэтому Лиск просто открыл дверь в кабинет, выполненный в морских тонах. В углу спиной стояла медсестра, и судя по её рыжему хвосту, который метался из стороны, в сторону, будто бы желая сбежать от владелицы, она видела явно что-то хорошее. 32 понял, что она смотрит в телефон, но остальное рассмотреть не смог. Серые глаза вдруг засмотрелись на её тело. Даже со спины лисица была прекрасна, её стройная фигура и пышный хвост завлекали, а белый халат лишь подчёркивал её хрупкость; тёмные медного цвета волосы были заплетены в пучок на затылке и заколотый чёрными шпильками. Она сильно выделялась среди толстых, старых тёть. 32, заметив, что его долго не замечают, специально шаркнул бумажной подошвой. Медсестра резко развернулась к нему, распахнув свои небесные очи. У голубого помутнело в глазах и не заметил её расширенные зрачки и струю крови под её чёрным носом. Лискас плюхнулся на постель, устроившись возле капельницы. Всё проходило в молчании. Лиса нежно воткнула иглу в руку двухвостого и закрепила её пластырем, не отрывая свой заботливый взгляд от голубого тела. Сам же кот серыми глазами уставился в потолок, слушая белый шум в ушах и разглядывая необычные вспышки с узорами, которые появлялись посреди поплывшего вида. Походу он уже уходит в свой мирок, засыпая и пытаясь забыть, но вдруг, как гром среди ясного неба, послышалось необычный вопрос от медсестры: -ээ…что ты хочешь на ужин? – Она замялась на месте, отводя взгляд, а двухвостый приподнял голову и посмотрел на неё. Хотя это можно просто назвать выбором без выбора, из еды в столовой для пациентов была разве что овсянка на воде или суп; и то, и то не нравились коту, и тот обычно питался едой, которую приносила Твинси. Хотя если выбирать между двух огней, то Лискас предпочёл бы суп: -Суп. – Сухо ответил 32 и провалился головой в подушку. Медсестра на него посмотрела с долей удивления и продолжила: -У нас сегодня праздник. Хотела тебя пригласить…- На этот раз 32 с интересом приподнялся: -Март только начался, какие праздники? – протараторил он с большой нотой недоверия и даже раздражения. - День повышения зарплаты и…день кошек – Тихо сказала медсестра потупив взгляд. Услышав «день кошек», голубой слегка покрылся румянцем и отвернулся. Жаль что он не может поздравить Твинси, хороший же праздник. -Я пойду. – Сказал он отворачиваясь к голубой стене. – Когда приходить? – снова спросил голубой замечая, как на лице лисы расцветает улыбка. -После ужина. – Сказала она, смотря на капельницу, которая уже заканчивалась. -Тогда что-нибудь острое… - Устало сказал голубой. Медсестра заметила, что процедура уже заканчивается и аккуратно вынула из руки тридцать второго иглу, даже крови не осталось, только малюсенькая, красная точка. Лискас встряхнул руку, которая уже успела онеметь от долгого лежания, и побрёл в свой кабинет. До обеда он теперь предоставлен сам себе. В больнице было не так много развлечений, но коту иногда удавалось достать лист бумаги и кусочек карандаша, чтобы порисовать. Сначала у него получалось плохо, он пытался рисовать пейзажи за окном, цветы на подоконниках и даже персонал, но выходило из рук вон плохо. Если бы медсестра не предложила рисование, чтобы ненадолго отвлечься от навязчивых мыслей, то Лискас наверное сейчас бы бился головой об стену. Рисование стало спасением, хоть и получалось плохо, однако со временем у кота стало получаться лучше. 32 начал замечать с какой огромной скоростью у него растёт навык, что из куска белой бумаги и занюханного карандаша, у него выходил шедевр. Он снова осмотрел палату, сидя возле открытого окна, ища, что можно ещё нарисовать, как вдруг его взор упал на настенные часы. Уже обед, и двухвостый на него опаздывает. Буквально слетев со стула и влетев тапочки, он выбежал из палаты на первый этаж. Путь был пройден очень быстро, так что даже кот немного запыхался. В столовой было практически пусто, разве что небольшая компашка мужиков сидела возле окна и уплетала свою порцию каши на воде. Лискас даже ухом не повёл, слыша их громкие разговоры на немецком языке, а просто взял свой поднос с тарелкой в которой была какая-то жижа, которую принято называть супом и кусок хлеба. Серые глаза стали внимательно анализировать местность, и взор упал на столик с лавкой, стоявший в тени. Защита от яркого света и подальше от сомнительной компании, но когда он садился, то на секунду почувствовал на своей спине чей-то косой взгляд. Лискас решил не обращать на это внимание и принялся за обед. Запах табака, исходящий из огромных трубок, которые курила странная компания, сильно портила аппетит и вкус, но если голубой не поест, то ему придётся очень долго голодать. Обед проходил тихо, без особых проблем, как вдруг 32 понял, что слишком долго на них пялится, и один из них это заметил. У двухвостого побежали мурашки и поспешил отвернуться, но судя по скрипу стульев, теперь ему это не поможет. Крепкий, с огромными мышцами, покрытые многочисленными татуировками мужик стал приближаться к несчастному коту, скрипя своими гнилыми зубами, между которыми перекатывалась деревянная трубка. Более худые его дружки, лишь сверлили голубую жертву своим взглядом. Кот хотел уже встать, но он почувствовал на своей больной шкирке твёрдые пальцы, которые тут же оторвали всё его тело от грешной земли. От резкой боли, все мышцы онемели и завыли. Перед глазами заплясала страшная, лысая рожа с тёмными глазами и кучей морщин, от которой в добавок несло табаком. Лискас с трудом сдержал рвотный позыв, стараясь не провоцировать буйного. -Кысь-кысь-кысь. А что же наша кысанька хочет? – Выдавливал из себя «милый» голосок бандит, внимательно изучая напуганного зверька. – А не хочет ли наша «кысанька» заплатить за своё любопытство, А? – Он начал агрессивно встряхивать Лискаса, на тот момент голубому показалось, что его органы сейчас пробьют кожу и вырвутся наружу. Он только смог выдавить из себя жалкое «Н-нет..». Его слишком крепко схватили за шкирку, что натянувшаяся кожа давила на горло. Окаменевшее тело само начало приобретать позу эмбриона, в попытке защитить жизненно-важные органы. Произошло, то что ожидалось. Его резко отпустили, и 32 упал на живот, резко крякнув, он был готов к тому, что его сейчас пнут, но среди звона в ушах послышался голос: -Так! Быстро прекратили! – Голос был очень знакомым, даже слишком, но всё сильно плыло и мигало перед глазами, что ничего не было видно. В следующую секунду послышался громкие крики, переворачивания стульев и треск. Руками и ногами всё ещё было очень трудно двигать, поэтому голубой решил притвориться мёртвым. Когда к нему прикоснулась гладенькая ручка, Лискас вздрогнул и развернулся. Его глаза застыли в шоке, прямо перед ним стояла Твинси, держа в руках окровавленный электрошокер. 32 уже был готов открыть рот, чтобы выпалить свои тысяча вопросов, как вдруг всё прояснилось. Перед ним стояла не Твинси, а лиса, протягивая свою чёрную руку. Лискас подскочил самостоятельно. Вся троица была разбросана по всей столовой, на их шеях были видны свежие ожоги, пахнущие горелым мясом. Из угла раздавались всхлипы, там лежал тот самый мужик, который схватил голубого, он продолжал вздрагивать, а из его ожогов исходил дым. В сердце двухвостого поселилась жалость к нему, и он отвернулся к лисе, которая поправляла свой слетевший халат. 32 заметил, как она тяжело дышит и нервно сглатывает слюну, её причёска была растрёпана, как и она сама. Самого кота тоже потрепало, вся шерсть, особенно на чёлке взъерошилась и скомкалась. -Пойдём… - устало, но ласкового сказала лиса, указывая головой на выход. Лискасу не хотелось задавать лишних вопросов, ситуация очень бодро встряхнула его, поэтому послушался. Идя по коридорам в сопровождении медсестры, он чувствовал неописуемый стыд, что не смог постоять за себя. Медсестра его осыпала вопросами по типу ранен ли он, но кот сухо отвечал одно и тоже: -Нет. – В очередной раз сказал двухвостый, заходя в свою палату и сев на кровать. Лисица подошла к нему и приподняла своей рукой его голову, чтобы осмотреть челюсть. Когда осмотр был окончен, медсестра приложила свой когтистый палец к засохшим губам Лискаса: -Только никому. – Прошептала она ему, дав понять, чтобы тот никому не рассказывал о случае. Голубой кивнул в знак согласия.

"vyt ;fkm xnj nfr ghjbc[jlbn"