Борьба за свободу/The struggle for freedom

Дверь палаты захлопнулась, от чего Лискас вздрогнул, продолжая держаться за больную щёку. В его голове ещё долго будет храниться этот запах вместе с больными стонами. Он предположил, что это наверное были самые буйные пациенты, что им много сходило с рук, но ведь кроме 32 никто больше не видел их буянство. Всё таки медсестра их здорово отмудохала, сразу видно, что не в первый раз с ними. «Мда…за меня заступилась девчонка….» - Понял кот встав посреди коридора. Он посмотрел в окно, солнце уже заходило за горизонт, в подобные моменты всегда было особенно красиво, как последние жёлтые лучи золотят всё вокруг, горизонт становится ярко красным, а облака приобретают волшебный сиреневый оттенок. Голубой случайно засмотрелся на эту красоту и даже не понимал, что сейчас наступил момент, когда его черепушка никакими мыслями не занята. Внезапно раздался в голове щелчок и душа вдруг потемнела, что-то вспомнилось и вернуло его с небес на грешную землю. «Вечер…» - Пробормотал он внутри себя, что-то противное скреблось внутри. Краем глаза двухвостый заметил настенные часы, которые его уже начали преследовать. «Вечер….» - ещё раз что-то тихо сказало внутри него. – ВЕЧЕР! – Заорал на весь коридор кот и резко заткнул себя, испугавшись, что кто-то придёт по его душу, но была только тишина. Лискас тихо посеменил в свою палату, чтобы удостовериться со своими часами. Он забежал в комнату, чуть не стряхнув дверь с петель. Последние лучи освещали кусок бумаги, лежащего на тумбочке, который 32 не оставлял здесь. Подойдя поближе, он понял, что это записка и быстро взял её в руки. «Встречаемся у дверей столовой в 21:00» - было выведено красивым почерком, так что даже без подписи было понятно чьих рук это дело. Двухвостый посмотрел на часы, возбуждённо махая хвостами, это первый раз, когда в больнице что-то празднуют. Чёрные стрелки показывали 20:01, у него ещё есть время почистить зубы и помыться. 20:34, Лискас пахнет хвойным лесом, а его зубы - мятой, теперь встал вопрос: «А что надевать?». Кот первым делом залез в шкаф в поисках чего-то более подходящего, но был разочарован, тем что нашёл только кучу одинаковых пижам и четыре упаковки бумажных тапочек. -Ну не в этом же идти… - Пробормотал он, теребя белый воротник. Хотя с другой стороны, он мог не волноваться насчёт этого, ведь если его пригласили, то это значит, что вместе с ним будут другие пациенты, чувство собственной важности ему очень сильно подкосили прошлые события. В голове всплыл отрывок из просмотренного фильма, когда психи танцевали вальс с богачами, и Лискас не хотел его повторять, представляя, как его белая рубашонка будет выделяться с приличными костюмами. По спине пробежал неприятный холодок, нужно было срочно придумать, как достать одежду, он попробовал создать её, но забыл, что уже четвёртый день его способность не работает, что очень не радовало. Он грустно вышел из палаты, уже представляя, как он будет позориться и даже сам не понял, как случайно посмотрел в угол, где висела камера, глядящая своим мёртвым взглядом в никуда. Внутри черепа раздался щелчок. -Камера…точно… - Что-то вспомнил 32, проводя странные ассоциации у себя в голове. Он вспомнил, что однажды проходил мимо гардероба и увидел, как пациенту выдают вещи. Теперь камеры в больницах ассоциировались с этой ситуацией, не давая её забыть окончательно. Проблема в том, что одежда выдавалась, только в том случае, если пациента выписывали, а голубому, как минимум ещё неделю торчать здесь. Оставалась только одна идея – украсть. Ежу понятно, что это неправильно, но цель оправдывает средства, тем более, что это вещи Лискаса. Разработка плана началась с того, что нужно было изучить местность с помощью плана эвакуации. Лискас быстро его зарисовал в голове, дальше нужно было вспомнить, что помещение закрывается на ключ. -Проблема… - Понял двухвостый и мысленно добавил ещё одну задачу в свой план. План был простой, как два плюс два: пройти на первый этаж, дойти до гардероба, отвлечь гардеробщицу, украсть ключ и взять одежду. Он тихо продвигался под камерами, стараясь сделать так, чтобы его не заметили и на случай если обнаружат пропажу. Адреналин кипел в крови, заставляя двигаться быстрее. Лискас, как ниндзя скатился с лестницы и сделал кувырок за угол, где у него есть время отдышаться. Вот и гардероб – маленькое помещение для выдачи одежды с маленьким столиком, за которым сидела женщина-львица, закрывавшая своим огромным телом дверь, за которой по идее хранилась одежда. Вот тут голубой остолбенел взглянув на серо-жёлтый мех и полные свирепости глаза, смотрящие ровно вперёд. Её огромный мышцы, спрятанные под белой формой перекатывались, как огромные шары, готовые в любой момент разорвать кого угодно. По спине у Лискаса пробежались мурашки, слушая, как огромный львиный хвост ритмично стучит по полу. Очень много историй ходило про эту львицу и все они были не про то, как она дарила кому-то цветочки. Ещё будучи молодой, она работала в отделении для особо буйных пациентов и один пациент, раздобывший шокер ударил её. В тот момент, она впала в какую-то неконтролируемую ярость и мягко сказать отхерачила его так, что всё потом закончилось для пациента реанимацией. Сам 32 видел и слышал, как она проводила «воспитательный процесс» и сам чуть не попал под горячую руку, но чудом смог спастись. Зато имя у гардеробщицы было «Кнопочка» и это вызывало сильный диссонанс. Кот снова посмотрел на шрам на её крепкой шее и тревожно сглотнул слюну. Если поймает, то ему очень сильно повезёт, если он просто получит швабру в жопу, 32 совсем не ожидал её здесь встретить. Кот спрятался за угол и судорожно стал придумывать план, стресс стал очень сильно мешаться. Он ещё раз немного выглянул из-за угла, но гардеробщицы не обнаружилось на месте, и голубая спина почувствовала, нависающую над ней тень. Лискас задрожал и холодно задышал, боясь даже голову повернуть, поэтому просто замер. -Тебе плохо? Ты из какой палаты, мальчик? – Грубый женский голос, который больше напоминал тихий рык мужчины пронзил хрупкое тело вплоть до самых последних клеточек. Огромные капли пота медленно стекали с его ледяного льда. Чувствуя, как скрипит его шея, двухвостый медленно повернул голову и посмотрел прямо в её тёмные глаза, прямо в острые зрачки, просматривающие его насквозь и ожидающие чёткого ответа на чётко поставленный вопрос. Лискас ещё раз сглотнул и выдохнул, даже не подумав он чётко проговорил своё заветное желание: -Я хотел взять свою одежду… - 32 резко заткнулся, поняв что только что сказал. На его удивление (А может быть и счастье) гардеробщица опустила свои могучие плечи и расслабилась. -Так мог бы подойти, я то подумала, что у тебя приступ. – Сказала она и направилась к той самой двери, в которую Лискас сам хотел попасть. «Да с такой женщиной…любого приступ схватит…» - Подумал двухвостый, пытаясь восстановить своё сбитое дыхание, ведь он настолько испугался, что ему показалось, что слишком громко думает. 32 подошёл к гардеробу и заглянул в темноту, теперь запертая дверь стояла нараспашку и откуда доносились явные шорохи и лёгкие постукивания. Двухвостый вздрогнул от резкого удара по дереву. Резко перед ним появилась бирюзовая коробка, а на ней тёмная рука. «Да как она так тихо?» - Подумал про себя голубой, протягивая свои белые руки к коробке. -Вернёшь после «праздника» - Сказала она и села на стул, дав понять Лискасу, что на этом их взаимодействия подошли к концу. Не помня себя от страха или счастья, голубой поскорее убежал в глубь коридора со своей коробкой в свою палату, в своё убежище. За окном уже стали проявляться сумерки и тишина, которая нарушалась быстрыми шагами 32 стала нагнетать. «Она знает?...» - Спрашивал он себя, всё ещё не веря в свою быструю победу. Кот распахнул дверь в свою палату и первым делом посмотрел на часы. 21:05, он опоздал. Понимая, что нужно как можно быстрее собираться, 32 открыл коробку. Там лежал его чистый, аккуратно сложенный костюм, сохранивший на себе запах дорогого парфюма. Лискас со всей силы вдохнул в себя этот аромат, будто бы вдыхал в себя что-то запрещённое, но вспомнив о мероприятии, кот натянул на себя свои брюки и рубаху с пиджаком. Как же он скучал по этим ощущениям, сшитой лично для него одежды. Спотыкаясь и чуть ли не падая на каждом углу, Лискас бежал к столовой. Он уткнулся в деревянную дверь, там была слышна довольно активная музыка, но не менее активная музыка играла в его сердце. Кот открыл дверь и тихо зашёл, но от увиденного он был мягко так сказать в шоке. Некогда захудалая столовая с старым ремонтом превратилась в ночной клуб: яркие прожекторы, дисковой шар на потолке, огромные столы с кучей еды, которые протягивались через всё здания. У голубого закружилась голова от резкой смены обстановки, всё такое яркое, громкое и шумное. «Теперь понятно почему они экономили даже на соли» - Разглядывая других подумал 32. Среди всех он видел только персонал в своих халатах и ни одного пациента, а со своим костюмом, двухвостый выглядел белой (хотя скорее чёрной) вороной на фоне остальных. Среди всех было трудно узнать знакомых, это нагнетало, ещё больше мешала сосредоточиться очень активная и громкая мужа, нещадно бившая по ушам. Лисы тоже нигде не было, по телу побежали мурашки, ведь было некомфортно оставаться в толпе незнакомых людей. Чужие взгляды стали впиваться в одежду пациента и Лискас понял, что стоит один в углу, как сирота. Сквозь ноющий страх и дискомфорт, он расправил свои голубые плечи и решил подойти к обеденным столам, в надежде, что найдёт там кого-то. Тело еле-еле слушалось, так что было тяжело переставлять онемевшие от стресса ноги и стараясь обходить пляшущие тени в темноте под ярким, неоновым светом. Обеденные столы держали на себе тонну посуды с едой «Бери не хочу». Здесь была и Японская кухня, и Китайская кухня, и Испанская, и Французская. Всё было таким вкусным, что кот не знал за что первым ухватиться. Серые глаза остановились на салате из сырой говядины из Таиланда, довольно экзотическая пища, которая когда-то пришлась по вкусу Лискасу. Красные ломтики говядины в густых листьях и в мяте, заправленная кровью и густым соусом, дабы придать мясу сочности манили 32 к себе. Он осмотрелся вокруг, его смущала, что вся еда на столах практически не тронута, схватил двумя руками ломтик и жадно запихнул изо всех сил разжёвывая. Скользкое мясо танцевала между его зубами выпуская свой жгучий сок. От удовольствия голубой прикрыл свои глаза, вспомнив свои обыденные деньки в особняка, в который он теперь не желал возвращаться. Огромное здание было пустым и одиноким, что нравилось коту, но теперь, он слишком сильно вжился в это общество и не желает возвращаться в свой одинокий и пустой дворец. Глаза разомкнулись и быстро привыкли к мигающим огням, Лискас настолько увлёкся, что вообще забыл зачем пришёл, поэтому просто ходил вокруг столов с едой и ловил на себе осудительные взгляды хирургов, сидящих неподалёку на отдельном столе. Наевшись всяких лакомств, двухвостый нагло потянулся к хлебушку, чтобы завершить свою дегустацию, как его руки внезапно задрожали и ослабли. Хлебушек выпал из рук, и тут Лискас понял, что он походу отравился. В горле встал ком, а в глазах заплясали красные помехи и на фоне мигающего света от диско-шара ему становилось только хуже. Не в силах ухватиться за что либо, кот стал валиться с ног, звон и громкое биение сердца оглушали голоса вокруг и громкую музыку. Добро пожаловать на пол. Шум рассеялся, двухвостый не чувствовал своего тела, он оказался в абсолютно чёрном пространстве, где ничего не было кроме выключенного телефона, плавно паривший в пустоте. 32 замер, смотря на этот телефон. Внезапно он включился, ослепив голубого своим ярким светом на фоне темноты. Кот прищурился и увидел время «3:03», внезапно он замер, увидев обои на экранах блокировки. Там был он, распластавшись в душевой кабинке и расставив свои ноги, выпячивая своё бело-голубое достоинство. Лискас обомлел, вспоминая, как сегодня упал, когда хотел помыться. Телефон завибрировал и на нём открылась галерея с кучей фотографий 32, сделанные без его ведома в больнице. Среди них встречались даже его обнажённые фото, их было много и даже очень, сделанные в основном в душевой кабинке. Лискас уже хотел начать паниковать, но стоило ему моргнуть, как всё исчезло, он снова в столовой и держит в руках кусок хлеба. Двухвостый тихо затолкал хлебушек в своё пересохшее горло, пытаясь быстро прожевать безвкусный комок, чувствуя, как снова возвращается в праздничное настроение. Стало светлеть. Агрессивные огни стала меняться на однотонный белый свет, который не бил по глазам и позволял разглядеть остальных посетителей, а громкая и яростная музыка плавно переходила на медленный вальс. Все начали, как по команде разбиваться по парам. Уже чувствуя, что будет стоят один в углу, покусывая хлебушек, как вдруг горячая чёрно-рыжая рука потянула его и развернула к себе. Лискас остолбенел, не узнав свою подругу, что теперь освободилась из медицинского образа.