Борьба за свободу/The struggle for freedom

Лискас сидел на белой кровати, в белой больнице, в белом городе и совершенно один, а через окно проходили объёмные лучи солнца. Сама по себе комната была маленькой, и помимо кровати 32 здесь была ещё кровать соседа, тумбочка и пустая капельница. Делать особо было нечего. Двухвостый порылся в шкафу, но кроме одинаковых белых пижам ничего не нашёл; в тумбочках тоже ничего не было, а за окном только высокие здания и пустота: - Мне некуда спасаться… - протирая виски думал голубой смотря на серый пол. Это сводило с ума: ходьба по комнате превращалась в пытку, а лечь на кровать означало утонуть в мыслях и потеряться окончательно. Сознание сопротивлялось как могло пытаясь выстроить объяснение всем событиям, но всё обрывалось. «Господи…когда уже врач придёт…» - молил Лискас садясь на кровать. Всё такое тяжёлое и нереальное, непонятно что делать дальше. Голубому становилось хуже, от головной боли он обхватил и сжал голову, которая мучительно гудела. «Хотя если это нереально, то зачем волноваться?...» - Выдал для самого себя 32. Ему же и здесь хорошо: живёт в достатке, делает практически что хочет, над ним не издеваются, а если в реальности хуже? От таких мыслей становилось легче, но не полностью, хотя уже всё не казалось таким давящим и ужасным. Он хотел решить закончить попытки побега и вернуться к обычной жизни. «Что-то случилось» - раздался незнакомый голос напугавший двухвостого, что он вскочил с кровати. Это было зря, ведь был ещё слаб, чтобы так подскакивать, неожиданно потемнело в глазах и противно закололо в боку, что пришлось упасть на землю, удар встряхнул желудок и отдался в позвоночнике. Это было громко, но всё равно никто не пришёл. Голубой ещё лежал так на протяжении нескольких минут корчась от пульсирующей боли, и когда она немного отошла, Лискас стараясь не делать резких движений невольно посмотрел на соседскую кровать. То что там было повергло 32 в шок. Минуту назад кровать была полностью чистой, но теперь там протекало огромное, густое и свежее кровавое пятно стекающая вниз по железным опорам кровати. Двухвостый увидел в центре багровые комки, которые будто бы дышали. Пациент закрыл рот рукой, кипящая в горле желчь из желудка стремилась наружу, а на ресницах появились маленькие сферы слёз. Не контролируя себя он сделал несколько шагов назад и зацепился за капельницу, и та с грохотом упала зацепив серый глаз кота. Лискас вскрикнул и закрыл двумя руками раненый глаз, из которого тонкой жидкой нитью текла кровь впитываясь в его нежно-голубую шерсть имитируя слезу. Он взглянул на лежавшую у его ног капельницу и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и ослабить боль в глазу. Не успел 32 даже набрать полную грудь воздуха, его застал приступ рвоты от запаха состоящий из просроченных лекарств, пыли, плесени, гнили и нотки металла. Ему было совсем плохо, даже стоять от дрожащих колен тяжело, и это не говоря о ноющем глазе, который требовал обработки. Только сейчас Лискас понял, что темно и решил получше осмотреть помещение: старые, серые стены, заколоченное окно, мусор на потрескавшейся плитке, комки паутины и пыли. «Всё же было…х-хорошо» - уже заикался в собственных мыслях голубой. Всё было новое, чистое, современное, не могло за секунду стать грязным и заброшенным: «или могло?» - начал сомневаться в себе кот. Внезапно тихий стук стекла заставил 32 вздрогнуть и повернуться. На капельнице висела пустая банка, а на ней было две капли странной прозрачной жидкости, которой тут не было. Лискас онемел и стал медленно поднимать взгляд на потолок. С потолка свисало изуродованное тело медсестры лисицы, которая выгоняла Твинси из палаты. Её тонкие рыжие руки и ноги были вздуты от неаккуратно торчащих из плоти шприцов и игл, одну из них Лискас вырвал, когда снёс капельницу и на руке у медсестры осталась рваная дыра, из которой стекала густая кровь; причёска из медных волос была грубо срезана, будто зажёванная, а на затылке красовалась загнившая рана. Лица 32 не видел, но было видно как ошмётки её кожи и меха неестественно свисали с черепа, челюсть была сломана и безжизненно болталась без зубов, а вместо дёсен и языка – кровавая каша вместе с перемолотыми костями. По характеру повреждений двухвостый понял, что по её лицу прошлись молотком, а аккуратненький носик был вывернут наизнанку со сломанной перегородкой. Желудок не выдержал такого зрелища и вся накопленная кипящая масса вылетела из горла и ноздрей сопровождаемая сдавленным «Буэ!» свалила с ног дрожащего кота. Он дрожал стараясь пережить новые волны грязно-жёлтой жидкости вместе полупереваренными хрящами и комками мяса с горьким душком. 32 даже думать боялся чьё это мясо и снова срыгнул свой завтрак. Вскоре минутная слабость отступила и с огромным трудом Лискас поднялся на дрожащие ноги. С носа и губ вытекали остатки вместе с соплями и слезами, а в горле стало горько и сухо. 32 протёр (или размазал) своё лицо краешком одеяла. Он больше не мог оставаться в этом ужасе, каждая деталь сводила с ума. Ища выход, голубой подошёл к окну, доски, которыми это окно заколотили уже были не первой и даже не второй свежести, а через щели пробивались лучи серого света освещая тонну пыли мирно парящей в воздухе. Лискас опёрся об эти доски тяжело дыша, каждую минуту его тело передёргивало от холода и мурашек. Вопрос из серии «что здесь произошло?» требовал ответа, разрываясь с желанием поскорее выйти отсюда. Голубой с трудом открыл насмерть проржавевшую и исцарапанную дверь, из щелей выбежала толпа здоровенных тараканов и скрылась в сломанной трубе. Коридор был ничем лучше палаты: тоже грязный, сломанный, горы мусора доставали аж до потолка, подтёки на стенах и свисающие лампы говорили о том, что это вообще Богом забытое место. 32 решил получше осмотреть стены и напрягся когда увидел на них засохшие пятна крови, освещаемые лучами из заколоченных окон. Брошенные койки и коляски в компании с тишиной стали нагнетать, как бы Лискас не старался делать свой шаг тише, эхо выдавало его распространяя звук на несколько метров. Паранойя стала набирать обороты, за спиной кота стали открываться огромные глаза сверлящие его из густой темноты, куда даже лучи из щелей не попадали, а двухвостому ничего не оставалось делать кроме как умолять себя не оборачиваться, глаза уже слезяться от того, что он практически не моргает. Ужасная картина. Каждый шаг вёл его к повороту из которого шёл отталкивающий красный свет заставлял бежать отсюда, но это был единственный путь на выход. За поворотом ничего не было видно, и эта неизвестность пробивала до трясучки. Лискас прижался спиной к стене пытаясь напрячь слух, но стук сердца оглушал. Голубой с трудом убеждал себя, что там ничего нет и заставлял идти вперёд, ведь у него нет выбора. Настоящее испытание для психики. Единственное, что хотя бы как-то успокаивало – знание, что это не по настоящему, но от любого шороха эта мысль улетала вместе с сердцем в пятки. Абсолютная тишина, оставалось только повернуть, но 32 так трясло, что с трудом держался и дышал. Оконный свет сюда не доставал, но зато площадь освещала агрессивная красная лампочка, которая играла роль аварийного освещения. Воздуха критически не хватало, никто даже и подумать не мог, что можно настолько себя накрутить. Пот яростно струился с лба и стекал огромными каплями по лицу. Двухвостый очень сильно зажмурился до звёздочек в глазах, чтобы хоть ненадолго не думать об этом и начал считать до трёх. «1…2…3…» - он быстро повернул, и… Там его встретила полуобрушенная лестничная площадка со сломанным ограждением и брошенной инвалидной коляской в углу. От облегчения Лискас сделал рваный выдох и облокотился об стену, из груди даже вылетел острый смешок. Послышался треск и 32 снова вздрогнул, на инвалидной коляске сидело полулёжа тело сгнившего старика, вокруг которого летали трупные мухи напоминая голубому, что расслабляться рано. Однако стоило 32 приблизиться и присмотреться к телу, шерсть встала дыбом. Лицо жертвы было разорвано на две части по середине, как цветок, а в сердцевине копошились тысячи окровавленных личинок распространяя запах смерти от которого бежать хочется. Серые глаза почти без страха осматривали труп, и голубой заметил одну необычную вещь: голова была испорчена временем, подгнившая, с засохшей кровью, но тело было свежем и были видны укусы из которых текла ещё свежая кровь. Практически задыхаясь от тяжёлого запаха пыли и гнилья Лискас пришёл в ужас. Как оказалось голова была грубо пришита ржавой проволокой к свежему телу, которое, как казалось коту, ещё дышало, но было мёртвым. 32 неспеша подошёл к ступенькам ведущим вниз, они были в ужасном состоянии, настолько, что двухвостый не был уверен в её надёжности. Сердце громыхало прямо в ушах, паранойя давала о себе знать, когда голубой отворачивался от трупа. «Сейчас накинется, встанет и накинется!» - лепетал тоненький голосок внутри рёбер, щекоча их, а глаза наоборот требовали не насиловать их подобным ужасом. Пока Лискас пытался выбрать, что ему делать, он не заметил, как наступил своей белой лапой в тёплую и скользкую, как сопли жижу, от которой он поморщился. За спиной раздалось сипение, и это было то чего голубой так боялся, теперь было не до вонючей жижи. Кровь застыла в жилах, 32 был парализован ужасом, даже кислород теперь был не нужен. Невольно, скрипя сердцем, душой и суставами голубой стал медленно поворачивать голову в сторону звука, дрожа, как осиновый лист. Краешек правого глаза первым узнал об исчезновении недавно сидящего на инвалидной коляске трупа. Мир остановился, и не успел двухвостый заорать от страха, гробовую тишину копьём разрезала орущая сирена. Резкий звук, искра, буря, полёт с лестницы и встреча ног с песочным полом, три лестничных пролёта тремя прыжками. Он вылетел в коридор, освещаемый голубыми лампами, с грохотом перевернув койки буквально закатился под кровать. Лискас ещё долго не мог успокоиться, ёрзая и стуча зубами от перенапряжения, даже не понимая, то ли его испугала сирена, то ли исчезновение тела, внешность которого 32 не мог выбросить из головы. Однако, когда он бежал (можно даже сказать пролетал) первый лестничный пролёт, голубой точно слышал сквозь адский рёв сирены. Инородное, свирепое рычание из глубин коридора. Сделав несколько рваных вдохов, двухвостый стал медленно выползать из под кровати, от тусклого голубого света, он легко мог ставить свои лапы не боясь, что напорется на шприц или стекло. Когда тело уже наполовину вылезло из под кровати Лискас краем глаза заметил тень, и сам не понял, как забился в «убежище». Желание выбираться пропало совсем, и как бы голубой не пытался себя успокоить, прижимаясь со всей силы к холодной стене. Очень тихий хруст донёсся до голубых ушей, невольно тело приняло защитную позицию, но это оказалось довольно свежее тело маленькой девочки лет семи, а то и младше с вспоротым горлышком и пузиком. -Д-да что же э-это т-такое…?- заикаясь промолвил кот закрывая свой рот ладонью, чтобы не заорать. Слёзы сами текли ручьём, а хвосты и свободная рука не находили себе места. Стеклянные, заплаканные глаза девочки глядели в пустоту, синие губки застыли в немом ужасе, косички давно слиплись от густой крови и лежали мёртвым грузом на полу, а в окоченевших, окровавленных ручках лежал сломанный планшет, но в отличие от прошлого тела, она не вызывала ощущения, что сейчас оживёт. «Как сломанная куколка в тёмном углу» - думал 32, пытаясь отползти подальше от девочки, взяв давно не работающий планшет и посмотрел на себя в отражении. Его встретило лицо с опухшими глазами, и плотно сжатыми зубами, побитое горем и страхом, его милое личико трогала ледяными и одновременно пылающими руками смерть, как когтем обводит его голову заставляя застыть и отдаться ей в лапы. В голову залезли мысли о Твинси, здесь ли она или успела спастись голубой не знал. Он с упоением представлял, как он умирает, захлёбываясь в своей крови, а тяжесть покидает тело. «У меня едет крыша…» - думал Лискас уже постепенно закатывая глаза. Двухвостый снова подскочил, ударившись головой об кровать, будто снова проснувшись. В коридоре эхом раздавался истошный мужской крик, который приближался, но ещё ближе было слышно свирепое рычание и топот. Треск и крик парня превратилось в булькающее журчание, а рык и топот превратился в звук разрывания тёплой плоти. Кот свернулся в комок закрыв рот руками, слёзы текли не переставая, а дышать становилось всё труднее, пусть и голубой не собирался впадать в панику, но подобное было просто невозможно перенести с изнеженной психикой, так что 32 очень даже неплохо держался. Он снова вздрогнул, когда услышал быстрые шаги, которые приближались к нему. По полу стала расстилаться длинная тень на голубом фоне, как в тех самых ужасах, но на деле это пробирало до самых костей. Тень стала приобретать черты, то ли человека, то ли чудовища. Пока кот пытался рассмотреть тень, он не заметил, как существо уже стоит возле него, можно было рассмотреть его белые, нечеловеческие ноги с прозрачной кожей. Лискас поднял глаза, прямо над ним стояло белое, худощавое гуманоидное существо: его рост чуть ли не доходил до потолка, конечности были длиннее его тела из которого были видны рёбра ощупывали местность будто пытаясь что-то или кого-то поймать. Ощущение будто на удлинённый человеческий скелет натянули полупрозрачную, бело-грязную кожу, особенно хорошо это было видно на его длинной и перепачканной свежей кровью голове. Она была неестественно вытянута, вытянутая челюсть свисала вниз показывая свои огромные красные зубы. Круглые глаза без зрачков яростно осматривали местность стараясь ничего не упустить. Длинная рука монстра проплыла практически у носа и так зашуганного насмерть Лискаса. По структуре она была похожа на макаронину и в любой момент она могла достать 32 своими длинными когтистыми пальцами, даже когти выгибались и произвольно скручивались в спираль, из под которых были видны куски кровавой кожи, создавая невероятно противный хруст. Слава Богу, лапа проплыла мимо оставив след на полу. Чудовище ещё немного покружилось в помещении терроризируя голубого своим сипением и хрустом костей, но наконец-то оно вышло из комнаты в поисках новых жертв. Лискас сидел не жив, не мёртв, да что уж там, он был весь белый как стена. Его тело уже содрогалось просто так, а рой мурашек просто сваливал на пол. «Не…я не выйду отсюда» - подумал 32 разминая свои онемевшие конечности. Вскоре он свернулся в клубок, как обычный кот, и стал раздумывать о происходящем, всё тело ныло от холода и стресса, кажется, что голубой застудил себе кости, в добавок ко всему невыносимый запах гниющей девочки очень мешал даже дышать. Существо, так и продолжало приходить каждые пол часа, судя по тишине и более агрессивному виду чудовища, голубой остался один. Тело ныло и немело, а голод уже начинал стеснять страх, за эти несколько часов стало понятно, что помощь ждать не стоит, тем более жуки ползающие по трупу уже позарились на голубую шёрстку 32.

а ведь он забыл что это не по настоящему

Двухвостый прислушался, вроде тихо – можно идти дальше. Стараясь держаться ближе к стенам и перебирая своими онемевшими ножками, голубой пытался не сойти с ума от давящей тишины. Лискас знал, что лишняя паника его убьёт, но ничего не остаётся, кроме как идти вперёд. «Лучше бы был слышен топот, чем это» - думал голубой потирая переносицу. До выхода уже оставалось немного, нужно было пройти основной коридор и спуститься по лестнице. Теперь лучи были оранжевыми, а вдали был виден лёгкий сиреневый дымок, близится закат. Страх уже почти прошёл, хоть и оставил горький осадок в груди и в животе. Но когда двухвостый дошёл (можно сказать даже дополз), его ждало самое страшное разочарование. Выход был завален кусками разрушенных плит с обвалившегося потолка, создавая склон вместе с кроватями и колясками, даже щели не было. «Придётся искать другой выход» - с тяжестью на сердце брякнул кот разворачиваясь к коридору, но то что там его ждало, лишило его дара речи. Чудовище напугавшее когда-то Лискаса до чёртиков стояло на другом конце коридора сверля своим мёртвым взглядом оцепеневшего кота. С диким рёвом оно помчалось в его сторону ломая своими когтями стены и потолок. Двухвостый сам не понял как рванул от него, усталость, как рукой сняло. Долговязая белая рука коснулась меха убегающего, она была ледяной, шершавой и жутко воняла протухшим мясом и плесенью. Если бы 32 не повернул, то его бы точно поймали. Обтянутое кожей существо еле помещающееся из-за своего роста в коридоре огромными скачками догоняло Лискаса, который изо всех сил пытался оторваться делая резкие повороты не понимая, что делает только себе хуже. Грохот чудовища сильно отдавался в ушах, мотивируя бежать, как можно дальше и дольше, но силы из-за недостатка нормального кислорода стали покидать голубое тело, и паника уже начала брать верх. Последний поворот на эмоциях стал последним, его встретил холодный и грязный тупик погубивший кучу народу. «Как сломанная куколка в тёмном углу» - с ужасом вспоминал двухвостый, врезаясь в твёрдую стену в надежде пройти сквозь неё. Увы, чуда не произошло. Лискас метался, как загнанное в угол животное, пытаясь найти лазейку. Не успел он ничего сделать, как холодные лапища схватили за его хрупкую шею и подняли его в верх прямо спиной к стене лишая его доступа к кислороду. Насмотревшись, как 32 болтается на вису пытаясь выбраться, монстр засунул его голову в пасть. У кота началась истерика, он был пойман в мясную, тёплую тюрьму и пытался не захлебнуться в жидких слюнях, бесполезный крик не выходил дальше жаркой глотки. Плоские зубы глубоко впились в бело-голубое брюхо несчастного. Кровь хлыстнула во все стороны вызывая только ещё больше ужаса у кота, который только глубже падал в тёмную глотку вереща как сумасшедший от боли. Холодные зубы пытались раскусить живот, продлевая страдания Лискаса, который делал только себе хуже пытаясь отбиться, дрыгая ногами, он пытался попасть белому монстру в грудь, но не хватало расстояния. Слёзы водопадом текли из серых глаз, подобные страдания было просто невозможно терпеть, от давления органы чуть не вышли у 32 через горло. Раздался хруст и ноги намертво упали в огромную лужу крови продолжая ещё какое-то время дрыгаться. Кишки, как огромные багровые трубки, выскальзывая из неаккуратно обрубленного живота с хлёстом падали на пол, но чудовище подбирало их и грубо запихивало обратно, с трудом пережёвывая их липкие внутренности. Тело мёртвого Лискаса провалилось в тёмные просторы пасти. -Отлично… - с сарказмом сказал Прискас сидя за столом перед кучей мониторов записывая результаты в свой блокнотик. На мониторах была видны разные сцены с разными ракурсами: как Лискас ходит по коридорам больницы, лежит под кроватью, спасается от монстра, как монстр пожирает 32. Всё это один эксперимент в симуляции, проверка на страх, если говорить по простому. Судя по показаниям счётчиков и приборов – эксперимент прошёл удачно, это даст столько возможностей в дальнейших исследованиях. Это одно из лучших открытий. Фиолетовый ушёл, не завершив операцию, не прекратив страдания 32 заставив Лискаса смотреть и чувствовать, как его поедают заживо.

-Он всё равно забудет.