Борьба за свободу/The struggle for freedom

Лискас неожиданно проснулся, широко распахнув свои красные глаза и вылетел из плена своего одеяла на пол. Ужас всё ещё держал тело в панике, так что первым делом кот панически ощупывал свои мокрые ноги не веря, что они всё ещё у него. Сердце за которое он пытался схватиться щемило от шумного и быстрого дыхания. Кошмар не отпускал двухвостого, и тот продолжал кататься по полу отбиваясь от воображаемых монстров. Однако вскоре жар покинул тело, и голубому пришлось лечь на холодный пол. Пижама прилипла к телу, а во рту была жуткая сухость из-за которой было больно даже глотать. Кошмар закончился, Лискас снова в своей больнице, но без света. Он вяло поднялся с пола, морщась от противного ощущения, прилипшей ткани со всех сторон. Глаза щипало от остатков слёз, так что приспособиться ко тьме вокруг было непросто. Это снова больница, чистая, прибранная, с приятным запахом бинтов и свежих лекарств, а за окном открывались просторы сияющего ночного города. Голубой потёр свой засохший нос и залюбовался видами. Он потрогал свою белую постель, она была вся мокрая, помятая и в чёрной слизи, но 32 даже не удивился этому. Пока двухвостый пытался отлепить от себя мокрую одежду, он взглянул на часы висящие в тёмном углу: -03:32…это-ж как так? – осипшим голосом промолвил кот, сворачивая постель, её нужно поменять, как и одежду. Лискас попытался откашлять сухой комок, но получался только обычный, и ничего не дающий кашель. «Пить.» - понял сам себя голубой, разминая своё онемевшее тело, теперь тело покрывал противный озноб, вся шерсть слиплась и дыбом встала, сковывая движения и превращая 32 в неухоженное чмо. Кот залез в тапочки и уже собирался идти к выходу, как вдруг он краем глаза заметил странное будто бы движение справа от него. Это оказалось ничто иное, как тот самый труп лисицы, висящий на трубках. В нос снова ударил тяжёлый запах пыли и гнилья, пробивающий до горла. В немом страхе голубой чуть не выпал из окна, издав очень хриплый «А!». Нет! Только не опять! – взмолился 32, поняв, что ему снова нужно пережить это. Ледяное дыхание только ещё больше остужало тело, а перед глазами одна за другой пролетали кровавые картинки. Но стоило моргнуть, и труп исчез вместе с запахом. Сгорбившийся Лискас выдохнул и специально вздрогнул, чтобы «разрядить» тело. Не забыв о желании попить, он толкнул белую дверь и вышел в тёмный коридор, освещаемый слабым грязно-жёлтым светом из закрытых дверей кабинетов, которые выглядели, как очень реалистичные картинки, прикрепленные на модель двери. По сравнению с коридором из кошмара, этот внушал некое чувство спокойствия. Переставляя уставшие и будто бы из пластилина ноги, 32 шёл к ближайшему источнику питья, но всё равно он неосознанно старался вести себя тише, стараясь не нарушать композицию жужжащих ламп. Возле тёмных окон, которые создавали иллюзию свободы и свежести стоял наполненный свежей водой кулер. Голубой остановился, взял белый бумажный стаканчик с подоконника и аккуратно нажал на кнопку для подачи холодной воды. Прозрачная волшебная жидкость с приятным журчанием и всплеском лилась в одноразовый стаканчик. Когда вода уже доходила до края, Лискас убрал палец с синей кнопки и поднёс прохладный стаканчик к своим пересохшим губам. Глоток, холодная жидкость водопадом потекла по засохшему горлу, гладя каждую мясную стенку. 32 осушил стакан и зажмурившись сжал его, чтобы привыкнуть к таким ощущениям. Подумать только, вода уже третий раз оживляет его несчастную, засохшую душу. Теперь тело не казалось таким липким и снова захотелось спать, поэтому двухвостый тихо ушёл в свою палату и заснул на прохладной и слегка высохшей постельке, которую ему пришлось обратно разложить под первые лучи солнца, выходящих из горизонта. Нужно было всего недельку полечиться, но что ему приготовила эта неделька?

***

Наверное можно было бы простить Прискаса за его безответственность к живым существам, если бы это была случайность, а не намеренно сделанный лишний опыт. Странички блокнота были полностью исписаны, начиная от обычных показателей с мониторов и заканчивая полной росписью того, как эксперимент номер 32 пытался сопротивляться. Аморальный эксперимент – самый плодовитый. Пусть фиолетовый и получил очень много результатов, это никак его не оправдывает, и он это понимал. Хотя в любом случае, играться над разумом голубого можно было, как угодно, можно просто стереть память или сделать очередной бессмысленный сон. Теперь возле рабочего стола Приса висел кусок бумаги с начерченным красной ручкой текстом: «Не спеши!» - так выглядело обещание не вредить даже в целях эксперимента.

***

Время уже шло к двум часам ночи, Прискас в своей любимой жёлтой жилетке сидел, развалившись на белом диване в своей двухкомнатной квартире, лилово-пурпурный свет ночного города проходил сквозь стёкла огромных окон в тёмную комнату учёного, открывая невероятные городские виды, но учёный давно насмотрелся их, а поэтому лишь с безразличием листал ленту новостей в своём телефоне. Среди огромной кучи в виде бесполезных новостей по типу: «Сегодня новым грибком заразилось более 1 000 000 жителей 70 стран!», «Чеснок способен вылечить грибок!», «Болезнь X0Lor-209 была побеждена в штате…» и много других статей, которые никак не привлекали пурпурного. Но среди всех однотипных статей выделялась одна. «НОВЫЙ ПРЕПАРАТ!» - кричащий заголовок большими красными буквами занимал половину экрана. Прискас ради интереса решил её полистать: «Неизвестная грибковая болезнь, покрывающая носителя белой с чёрными пятнами плёнкой за короткий срок смогла распространиться на огромное количество стран…» - фиолетовый быстро пролистывал ленту, где якобы создали лекарство, а на деле его наверняка даже проверить не успели. -Сплошной идиотизм…- буркнул себе под нос кот выходя из браузера. Помимо множества иконок приложений, Прис больше всего любил смотреть на обои Рабочего стола: в поле стоял рыжий кот подтянутого телосложения и с дружелюбными чертами лица, его изумрудные, блестящие глаза куда-то звали и очень далеко. Нетрудно было догадаться, что это какая-то очень важная личность в жизни пурпурного, и так оно и есть, это его брат. Так сложилось, что он стал первым, кто стал сосудом для «болезни», много лет мучений и страданий, пока Прискас учился на врача, да бы поступить работать в TELE-S и подняться по карьерной лестнице в самые короткие сроки. Пусть фиолетовый помнил из жизни очень немного, он запомнил, то что не забудет никогда. Автоматические двери раздвигаются и перед ним открывалась тёмная комнатка небольшого размера, где-то вдалеке очень слабо горела белая лампочка, освещающая еле дышащее, рыжее тело. Рука, живот и шея были захвачены полупрозрачной паутинкой, а чёрные пятнышки это непросто особенность окраса, а почерневшие дыры в теле из которых грибок получал дополнительное питание. Красные глаза с посеревшими зрачками уже не метались, а устало смотрели в никуда. Если бы не тяжёлые и болезненные вздохи из больного тельца, то все бы подумали, что рыжий умер, даже белый кончик хвоста не ёрзали как обычно, а белая мордочка с бледно-розовым носиком смотрела куда-то в стену. Фиолетовый что-то сказал про то, что что-то подействовало. Перед этим Прис его накачал огромным количеством успокоительного, чтобы его брат, у которого уже поехал рассудок не начал сопротивляться. Они оказались в другой тёмной комнате, но побольше. Прискас стоит перед пультами и огромной металлической капсулой со стеклом, сделанная в виде цилиндра. В этой капсуле лежал, привязанный к кровати больной брат учёного, в кислородной маске, обклеенный трубками и пытался как мог отвернуться от яркого света прожекторов висящих внутри камеры. На его белом брюхе был нарисован крест, а над ним огромный куб с иглой, направленная прямо на живот Бискаса. Это – последний шанс, нет права на ошибку. Сквозь полупрозрачную кислородную маску, пурпурный кот видел измученную улыбку, это пробило его настолько, что Прис отвернулся, чтобы убрать покатившуюся с его фиолетового глаза слезу. «Одно нажатие, и всё будет хорошо» - подумал фиолетовый, схватившись за яркий рычаг на пульте. Раздался щелчок и спустя три секунды включилось красное аварийное освещение, сопровождаемое громкой сиреной с предупреждением и осведомляющая о том, что сейчас «всё будет хорошо». Огромная игра мгновенно пронзила живот пациента, и с жужжанием выпустила из колбы кислотно-зелёную жидкость. Рыжий замелькал ярко зелёным и жутко забился в конвульсиях, конечности очень неестественно выгибались и будто бы вот-вот сломаются. Внутри организма произошла война, рука стала покрываться зелёной, упругой жижей побеждающая белую. Приборы показывали бешенные результаты. Хоть и капсула была с шумоизоляцией, фиолетовый был готов поклясться, что слышал этот невыносимый, щемящий сердце вопль рыжего Глаза безумным взглядом уставились на Прискаса за стеклом, этот взгляд учёный никогда не забудет: выступившие вены, зрачки, которые меняли размер каждую секунду, но в них творился настоящий кошмар. Как бы Прис не пытался сохранять спокойное и безразличное выражение лица, он чувствовал, как у него отнимаются ноги и по спине змеями текут капли пота от бешенного сердцебиения. На это было невыносимо смотреть, настоящая пытка. Последнее, что фиолетовый помнил – то, как он заходил с цветами в светлую комнату, у стены которой, стоял красный, бархатный диван, а на нём лежал рыжий кот с белым брюхом, ступнями, кистями и кончиком хвоста, а дальше – как в тумане. По всей комнате раздался приглушенный рингтон телефона, который исходил из кармана жилетки. У Прискаса, как и у других работников лаборатории всегда было два телефона: домашний и рабочий. И как раз пурпурному звонили на рабочий, это значило, что ему звонят по работе: -Да ёп твою мать… - устало пробормотал работник недовольный тем, что его вырвали из фантазий. Он неохотно достал телефон и потянул ползунок к «Принять»: -Ало. – На автомате раздражённо буркнул кот прислоняя телефон к фиолетовому уху. Из динамика раздался хрипящий, плохо говорящий на русском языке голос: -Здравствуйт-э Прьискас, пррьиношу свои извинэния цза бэспокойства. – Прискаса перекосило от такого насилия над своим именем и языком в целом, кое как он смог выпустить из зубов «Говори.», и насилие продолжилось вновь. -Тут такоэ дэлло…э – Коллега остановился, на фоне послышался шелест бумаг и заикнувшись заговорил вновь. – Н-нас папррььасильи сдэлат тэст. В-ви чьитальи новастьи? -Да…читал. – С долей разочарования проговорил фиолетовый, засматриваясь на сверкающий город. Из динамика снова раздался неуверенный голос: -Тут такоэ дэлло…н-нас папрьассили сдэлпт тэст Venera-10… - Пурпурный был шокирован настолько, что его лицо просто перекосило от гнева. «Они…сообщили о препарате…НЕ ПРОТЕСТИРОВАВ ДАЖЕ!» - Заорала здравая мысль, готовая была вырваться из горла, но вместо это пурпур смог только резко выдать: -Чего!? – Он был в ярости от такой тупости, от чего даже стал метаться по комнате. Рука крепко сжала телефон, а на лице выступили сосуды. Масло в огонь добавила последняя фраза коллеги: -Мы вас ждёмс черрььезз два чьаса. - Длинные гудки, которые вылетали через другое ухо прервали нецензурную лексику от фиолетового. Свободная рука медленно сжалась в твёрдый кулак, а в душе кипела ядерная смесь горького разочарования и пылающего гнева, но теперь делать нечего. Чтобы успокоиться, Прис подошёл к окну и посмотрел вниз. Ему повезло жить на самом высоком этаже, что он смог сделать несколько глубоких вдохов. Фиолетовый сам не заметил, что его снова накатил приступ гнева, и мирно рядом стоящий горшок с алое со свистом вылетел из открытого окна. Окончательно успокоившись учёный надел свои кроссовки, взял сумку и вышел из своей уютной квартиры. В подъезде стоял щекочащий нос запах ванили, но ваниль Прискас ненавидел, поэтому, когда из замка раздался финальный щелчок, пурпурный кот пулей пролетел лестницы и выбежал из подъезда жадно глотая городской кислород. Он дошёл до автопарковки, она была довольно огромной и имела аж три этажа, и в одной из них была личная машина фиолетового. Все машины были практически одинаковые, стандартные легковушки белых или серых цветов, хотя и машина учёного ничем почти не отличалась, кроме необычной длины автомобиля и низкой подставки, а также чёрной полосой на фоне серого цвета. Прискас погладил капот стоящей в самом углу машины, которая и была его собственностью. Открыв белую дверцу его встретили белый, кожаный салон, отдающий приятным кофейным запахом. «Лучше, чем эта ваниль» - пробежала мысль у учёного, когда он пристёгивался и настраивал ароматизатор, висящий возле зеркала. Устройство его машины значительно отличалось от других: здесь не было кнопок, рычажков, ничего не было, просто серая плоскость с шкафчиком, но вся магия произошла, когда кот вставил в разъём, находящийся у окна пластиковую карточку. Машина приятно загудела и на плоскости стали загораться неоновые экраны с загрузкой системы, приветствующие владельца, перед сидящим в кресле Прискасом выдвинулся из кресла синий штурвал. Проверка систем безопасности показала хороший результаты, а значит можно лететь. Всё верно, машина предоставленная самой TELE-S в награду за прекрасную работу с самой продвинутой технологией безопасности, комфорта и автопилота, но больше всего фиолетовый ценил её за возможность полёта. Нажав на кнопку справа с рисунком самолёта, колёса машины двинулись во внутрь уступая место маленьким крыльям, из которых светились голубые светодиоды. Машина внезапно буквально стала парить над бетоном и слабо покачиваться. Фиолетовый покрепче взялся за штурвал своими руками и со скоростью звука полетел к лаборатории.