Кукольные глаза

Аластор тяжело разлепляет веки, щурясь от вроде привычного, но сейчас режущего глаза красного света ада, проникающего в окно. Вчера он, как ни старался, смог уснуть только ближе к рассвету, проведя ночь в бесполезных тяжёлых раздумиях и так ни к чему и не придя. Голова малость гудит, но это, в целом не страшно: пройдёт сразу после утренних процедур. Страшно тут то, что Аластору, безжалостному и совершенно неискреннему, с какой стороны ни смотри, демону, почему то начало симпатизировать времяпровождение с коротышкой-королём за смехом и душещипательными историями. Ладно, не хватало еще и сейчас забивать этим голову, итак полночи промаялся. Демон спускает ноги на пол, издавая привычный стук копыт о пол и слушая скрип собственной, если на то повернётся язык, кровати. Раньше он мог подолгу не появляться здесь, а потому не утруждал себя обустройством собственного жилища. Да и к созданию уюта Аластор, мягко говоря, не тяготел. Теперь из-за чёткого графика новой работы он зачастил ночевать у себя и спать по ночам. Надо бы раздобыть хотя бы нормальную кровать — спина ноет. Он как всегда откладывает мысль на потом и начинает собираться. Сегодня его ждет… Не такой уж плохой день? Аластор заходит в замок: там гуляет уже привычная утренняя тишина, не вызывающая никаких новых впечатлений. Демон уже настроен на работу, а потому не занимает себя блужданием по жилищу Люцифера, а сразу направляется в мастерскую, надеясь увидеть его там и сразу начать работу. Да уж. Какая неожиданность. Люцифера, конечно, на месте нет. Ну естественно, не царское это дело — приходить вовремя, при этом сказав работнику «опоздаешь — уши откручу». И что ему теперь делать? Ожидать сложа руки, как жёнушка-домохозяйка? Уж увольте. Аластор закатывает глаза и смотрит на стол: там вроде лежит что то новое. «Позволяю тебе сегодня начать без меня. Работай пока, я подойду позже. Занимаюсь материалами.» — А день обещает быть еще лучше, чем я ожидал — демон бормочет под нос и ядовито посмеивается, будто сказал это королю, и хлопает в ладоши — ну-с, начнем. Мужчина проходит в глубь кабинета к статуе и смеривает взглядом: сегодня он, пожалуй, займётся лицом. Смачивает руки, берёт стек и начинает работу. Создавая лицо статуи важно действовать не с выверенной чёткостью, как во время наращивания массы, а с плавностью и вдумчивостью движений. Важно поймать настроение, каждая мышца глиняного лица должна показывать ровно то, что от неё требует мастер и в случае принцессы это должна быть мягкая улыбка — не угловатая, как у Аластора, а закруглённая и светлая, присущая кому то доброму. Да уж, крайне непривычный спектр эмоций, но Аластор не был бы лучшим, если бы боялся обычной улыбки, даже если это улыбка, пожалуй, самого светлого существа в этой дыре. Плавно очерчивая скулы и мягкие губы нельзя полагаться лишь на косвенные ощущения и собственные извращенные представления о нежности, а потому Аластор вспоминает единственного, кто приходит на ум при произнесении этого слова. Её руки оглаживали и расчёсывали непослушные тёмные кудряшки. Они же жалели и со всеобъемлющей аккуратностью наклеивали пластырь на разбитую коленку, в то время как над ухом слышалось печально-успокаивающее «в следующий раз обходи тот район стороной, малыш. Там гуляют плохие ребята, они… Им не нравятся такие, как мы. Будь аккуратнее, хорошо?». Эти руки стоически выдерживали все напасти, укрывая своего сына от всех бед и всё равно не теряли нежности касаний. Мама. Это слово ощущается сухо, хотя всё сказанное, по идее, подразумевало быть произнесённым если не с любовью, то хотя бы с теплотой. И Аластор чувствует подобие теплоты. Вроде физической, как воспоминания о прикосновении пальцев, но не может понять, что конкретно ощущает. И это ужасно раздражает. Сколько бы он ни думал над своим прошлым, никак не может охарактеризовать свои чувства по этому поводу. Аластор никогда не был абсолютно безэмоциональным психопатом, и сейчас таковым не является. Он, как ни прискорбно, умеет чувствовать страх и подобие грусти, смятение, отвращение, злость, веселье тоже являются частью его жизни, но почему то демон не ощущает фундамента всех этих эмоций. Не ощущает и не может назвать, в чем заключается этот фундамент. Будто его запечатали где то внутри так, что осталось только послевкусие и свет из-под двери, что не мешает, но, почему то, гложет. Аластор потерял что то. Еще давно. Он об этом догадывается, но не очень хочет думать. И возвращать, будто бы, тоже. Интересно, а Люцифер, потерявший семью и смысл жизни, испытывает что то похожее? Аластор никогда не страдал от депрессии, но, наверное, эмоции притупляются похожим образом? Ему не понять Люцифера и его боль, но, наверное, потерять кого то настолько близкого похоже на потерю конечности. Вроде обеих ног? Или правой руки. Пальцы проводят по подбородку, придавая мягкую, но не круглую форму. Брови в живом спокойствии расслаблены, а веки опущены. Появляются очертания улыбки. Аластор погружён в свои мысли, за него работают руки, будто движимые тем самым запертым фундаментом, про который он говорил. Плавные уверенные касания не прекращаются и вскоре на свет появляется прекрасное лицо. Не механическое. Оно искреннее. И этим вызывает неподдельный страх. Аластор отшатывается, будто вновь отторгнутый глиной, увидев настолько искреннее лицо, вылепленное собственными руками, и спотыкается о табурет, стоящий позади. А после испытывает дежавю. Он вновь упал в руки Люцифера. И как он только умудряется. Серьёзно? Это уже даже не смешно, почему он постоянно телесно сталкивается с королём?! В этот раз падение было не жёстким, а словили его плавно и устояв на ногах. Аластор встает обратно в вертикальное положение, оборачивается и видит лицо Люцифера. Он ошарашен ровно настолько, насколько был ошарашен Аластор, увидев результат. Это немного взбадривает демона, придавая гордости за свою работу — Ну что, Ваше Величество, как Вам? — Это… — вылетает слишком восторженно и трепетно, и Люцифер спешит себя одёрнуть — кхм. Это неплохо. Но Аластор заметил. Королю нравится, и это еще мягко говоря. Он растягивает свою ехидную улыбку с прищуром смотря на Люцифера. Молчание затягивается и падший решается его прервать, окончательно собираясь с мыслями — Да. Очень даже неплохо. — он прочищает горло, прежде чем продолжить. Борется с неловкостью? С чего бы? — Я разобрался с поставкой шёлка из Гоэтии. Люцифер молчит Аластор вопросительно смотрит в ожидании продолжения мысли и, не дождавшись, говорит сам — И что? Мне похвалить вас? — он не очень понимает, чего от него ждут и решает пока что просто съязвить — Ну… В общем, это было довольно сложно, я устал, а еще почти ничего не ел за сегодня — пока Люцифер перечисляет, Аластор снова закатывает глаза: во первых, он все еще не понимает, что от него хотят. Во вторых, к чему эти стенания? Пошёл и поел, невелика проблема — и короче я позволяю тебе поесть со мной. — А. Ну это многое объясняет — С чего такая щедрость, Ваше Величество? — Аластор не просил об этом, а потому его посещает мысль о том, что Люциферу просто нечем заняться. Он не против составить компанию, но до чего забавно наблюдать за тем, как король Ада пытается подобрать любые слова кроме «мне скучно, составь компанию». Аластор посмеивается и прерывает мозговой штурм короля своими словами — ладно, можете не отвечать. Я тоже голоден, не смею отказываться. Видя облегчение короля, Аластор не сдерживает еще один смешок. Почему то здесь ему постоянно хочется смеяться. Престранное место. В столовой наступает гробовая тишина. Во первых, где это видано, что в гребаном замке столовая буквально «семейных» размеров. Они сидят за не очень большим, но и не тесным круглым столом друг напротив друга и это делает момент еще более неловким. Во вторых, куда делось их хвалёное красноречие в такой момент и почему они молчат, вперившись взглядом в тарелки, будто два подростка на первом свидании?! Аластор кидает взгляд на бокал с вином и крутит его в руке какое то время, прежде чем пригубить. Алкоголь может хоть немного помочь расслабиться. Люцифер следует его примеру. Чёрт, это действительно очень неловко. «О чём думал грёбаный коротышка?» «О чём я думал?» Через несколько минут вино действительно стало действовать и Люцифер решает хоть как-то разрядить обстановку — Я слышал, что ты не только лепкой занимаешься? Расскажешь? — Ого, Вы столько обо мне знаете — Аластор прыскает, видя недовольное лицо короля — ладно-ладно, на самом деле, я действительно не только скульптор. Моей основной работой всегда было радио. Хоть сейчас я сам себе босс и могу запускать эфиры когда вздумается, на земле всё было совсем по другому. Мне нравилось работать, не смотря на скотское отношение — он ловит на себе озадаченный взгляд короля. Настолько он неосведомлён о людской жизни? — я креол, Ваше Величество — выражение лица напротив не меняется — ну, сын белого и темноко… Люцифер перебивает — Да нет, я знаю, кто такие креолы. Просто думал, что вы уже сотню лет как оставили расизм, разве нет? — Тц, не «вы», а «они». Как бы не так. Меня постоянно принижали. Могли взять и отменить эфир в пользу другого, белого ведущего, когда я уже был готов и чуть ли не стоял в студии! — Аластора охватывает неподдельное раздражение из-за воспоминаний. Он опустошает бокал, наливая новый, так же, как и Люцифер. — В общем, никакого уважения, типичные белые мужчины. — он кидает взгляд на короля. Тот сидит с оскорблённой миной — да ладно Вам, я даже не про Вас говорю — А, нет, нет, я не принял это на свой счёт — он посмеивается с ситуации — просто… Это так низко, ну, принижать за что то, что ты не можешь изменить. Я бы понял, если бы это было из-за твоего поганого характера, но за цвет кожи? Маразм. — Да, я… — Аластор не знает, раздражаться ему или нет — согласен конечно. — он недовольно добавляет — С утверждением про характер лишь частично. Аластор какое то время вспоминает что то и продолжает говорить — На самом деле были и забавные моменты. Например однажды меня настолько достал один напыщенный ведущий, что я подключил ему в эфир вместо фоновой записи пластинку с петушиными криками. Которая заела — Аластор усмехнулся, сделав еще глоток. — Три часа он вещал о высоком искусстве под неумолимое «кукареку». И выключить не мог. Пульт «случайно заел». Его потом еще пол года не пускали в эфир Со стороны короля послышался смешок — Изобретательно, ничего не скажешь. В твоём духе — Люцифер уже раззадорился и забыл о прежней неловкости, участвуя в разговоре. — А как же — он весело подмигнул Разговоры полились рекой. Когда оказываются вдвоем… Ну, обобщим, довольно начитанные молодые люди, скоро их становится не заткнуть. Алкоголь тоже сделал своё дело, изрядно развязав язык обоим, а потому «рабочая» грань окончательно стёрлась, перейдя в намного более дружескую форму. Дружескую, подумать только. — Да, кстати говоря, как у тебя получилось так передать лицо Чарли? Оно получилось… Ну, знаешь, типа, как живое — захмелевший Люцифер уже забыл, что отреагировал словом «нормально», но Аластор не стал обращать внимание на перемену мнений короля. — Я не совсем уверен… Просто так получилось. Когда я умер, или может чуть раньше, я будто что то потерял. Что у меня тогда было. Ну, когда я был жив — тон Аластора тоже был далёк от трезвого дикторского идеала — и у меня такое чувство, будто это «что то» как-то отзывается на образ принцессы. Или я просто несу пьяный бред. На Ваше усмотрение. — демон рассеяно зевает Люцифер думает пару секунд Что он имеет ввиду? Он тоже потерял кого то близкого? Или он про что то внутри себя? Вроде чувства или памяти? Надо подумать об этом на трезвую голову. А пока что… Вот чёрт, они совсем заболтались. Люцифер смотрит в окно, замечая кровавую черноту ночи — Что то мы припозднились — И в правду — Аластор икнул — я, наверное, пойду, Ваше Величество. Спасибо за ужин — Что? Ты куда собрался в таком-то состоянии? — Ну… К себе? Не буду же я тут ночевать? — Да ну, будто в замке комнат дефицит. Оставайся на ночь, завтра всё равно на работу. Я уж найду помещение Аластор думает пару секунд. Он не привык спать где попало. Ну с другой стороны, это, вообще то, замок, а не где попало. В общем, хмельной мозг не находит ничего странного в том, чтобы заночевать в жилище Люцифера и демон кивает на предложение. — Тогда пошли, открою тебе гостевую комнату Лежать на удобной кровати приятно. Знать, что за стенкой лежит Люцифер, странно. Аластор смотрит в потолок, устраиваясь поудобнее. Он думал, что, как и дома, не сможет нормально спать под давлением мало того, что мыслей, так еще и чужого пространства. Но сон настиг его так быстро, что Аластор даже не успел об этом подумать. Наверное, так действует алкоголь.