Кукольные глаза

Аластор открывает глаза и потягивается на кровати, протирая глаза. Спина не болит, под телом мягко, а в сонные глаза пробивается светло-красный свет. Как необычно, на его болоте намного более темно и скрипуче. Он раскидывает руки в стороны и, осознав наконец пространство, резко вскакивает. Вот это реально странно. Он, пьяный и уязвимый, без раздумий остался на ночь в чужом доме, при этом чувствуя себя в полной безопасности и уснув с удивительной скоростью. Что за вино такое странное он пил, что так притупило его чувство постоянной необходимости защищаться? И это не какая то «психологическая проблема» — в аду нужно защищаться всегда и Аластор в этом убеждён на все сто десять процентов. С ним, конечно, ничего не случилось, но впредь демон будет еще осторожнее. В любом случае, настроение можно назвать умиротворённым, что тоже удивительно, но не гложет. Аластор, сказать честно, уже изрядно устал удивляться, а потому без лишних мыслей встаёт с мягкой королевской кровати и потягивается, осматривая себя. Еще одна странность. Он даже у себя в жилище никогда не спит в таком виде, что им движило вчера, какого чёрта? На Аласторе надето одно лишь нижнее бельё, какое бесстыдство! Будь он вчера трезв, обязательно лёг бы в уличной одежде — если бы вообще лёг. Но сокрушаться поздно, поэтому демон лишь тяжело вздыхает, проведя рукой по лицу и берёт одежду со стула, натягивая штаны и рубашку, а сюртук оставляя на месте — он уже привык работать без него. Осматривает себя в зеркале. Тощий и длинный, в общем, выглядит как очень вырвиглазная смерть с красными волосами и жёлтым частоколом зубов. Ничего особенного, обычный в своей отвратительности демон-олень и у Аластора собственный вид никогда не вызывал никаких эмоций — ни положительных, ни отрицательных. Ну, за исключением хвоста и ушей, что вечно норовят выдать его эмоции. Он хочет закурить, тянется к карману, но вовремя одёргивает себя: все-таки не у себя находится. Аластор глубоко выдохнул. В конце концов, как он и говорил, с ним ничего не случилось. Он, наверное, в безопасности? У короля. Странно но… Ничего страшного. Аластор отбрасывает мысль и выходит из комнаты. Пора начинать работу. Люцифера, как и ожидалось, нет в мастерской, но это не останавливает Аластора. Он ведь вчера работал один, вряд ли сегодня что то изменилось? Демон хрустит пальцами, готовясь к предстоящей лепке и подходит к статуе. Аластор легким движением проводит пальцами по щеке статуи. Вчера он забыл подметить, но глина почти перестала сопротивляться. Она была податливой, послушной. Интересно, почему? «Видимо, поняла, с кем имеет дело» — думает Аластор, но на задворках сознания мелькает мысль. А может, дело и не в глине вовсе? Он уже вылепил лицо, а потому сегодня займётся телом принцессы. Здесь очень важно уважение к телу и при этом нельзя сковываться страхом: движения должны быть плавными, как при работе с лицом, но точными, чтобы избежать асимметрии. Для Аластора здесь ничего сложного — он всегда относился к женскому телу с уважением и учтивым поведением, ведь кому, как не ему знать как это мерзко — когда относятся в плохом смысле по-особенному. Конечно, он никогда не являлся объектом мужского внимания, — хоть где то ему жизнь не насолила — но суть та же. Аластор вылепливает тело принцессы шаг за шагом, со всем вниманием и трепетом относясь к каждой детали. Работа с глиной даёт ему почувствовать что то, что он не может почувствовать сам. Лёгкость, аккуратность, внимательность к чему то. Можно называть как угодно, но суть одна: Аластор чувствует себя как никогда живым, занимаясь искусством и это нисколько не смущает. Смущало бы, если бы демон испытывал то же от чего угодно другого, но создание кукол и статуй кажется таким естественным для него занятием, будто он родился со стеками в руках.

***

А в это время Люцифер продирает свои глаза, встречаясь со светом удивительно ясного неба, проникающим в комнату. Он надавливает на переносицу, силясь восстановить хронологию вчерашних событий. Король не напивался сильно, но состояние немного спутанное, хотя бы в силу отвыкшего от алкоголя организма. Он что, позволил переночевать в своём замке чужому человеку? На самом деле, на памяти Люцифера это… Первый демон, который переночевал в одной из комнат замка. И не то чтобы это вызывало какое то отторжение или злость: Бэмби заслужил каплю доверия короля. Просто сам факт того, что замок не пустует… Кажется странным и непривычным. Зевает и встает с кровати. Он в домашнем розовом свитере, растянутом годами и такого же состояния белых штанах. Ему не было дела до собственной презентабельности, особенно в своём доме. Особенно будучи, вообще то, в затяжной глубокой скорби. Кстати, в последнее время ему стало легче. Наверное это связано с приближением воскресенья дочки. Надо бы сегодня навестить Лилит Король открывает дверь мастерской, еще раз широко зевнув стоя на пороге. И замирает. Аластор стоит к нему боком, всецело сосредоточенный на работе. Его вьющиеся красные волосы наспех собраны в короткий хвост, уши сосредоточенно прижаты к голове, олений хвост навострён, а руки с трепетом и аккуратностью вылепливают очертания талии Чарли. Люцифер наблюдает и в его голове мелькает престранная мысль. Он хотел подумать о чем-то другом. О работе, об успехах, о том, что глина перестала сопротивляться. Но в голове застряло лишь одно глупое, неуместное слово, выбивающее короля из колеи. «Какой… Красивый» На самом деле, красивый. Ну, для грешника уж точно. Высокий рост, широкие, пропорционально телу, плечи и узкие бёдра. Всё это вкупе с угловатостью и отраженными на теле грехами создает некий баланс. И… Чёрт, что за мысли такие? Назвать грешника красивым? А дальше что? Несмотря на прерывание мыслей, Люцифер не отводит взгляд, вместо этого обращая внимание на то, как он работает с обнажённым телом его дочери. А ведь у короля даже не промелькнула мысль оторвать ему руки, с такой аккуратностью, с таким уважением работает демон. Всё это очень странно. Раздается звук: Люцифер кашлянул в кулак для привлечения внимания. Аластор оборачивается, приветственно кивая — Ваше Величество, доброе утро. — Да, утро, Бэмби — Люцифер чешет затылок и проходит вглубь мастерской — Как презентабельно — Аластор замечает прикид короля. Усмехается, отворачиваясь обратно к работе. Люцифер не комментирует Работа бьёт ключом, тело принцессы всё больше напоминает готовый вариант, приобретая форму. Такую, какой её представлял Люцифер. «Надеюсь, Чар-Чар оценит свое новое тело» король думает об этом и улыбается. Как бы ни было страшно вновь чего то искренне ожидать, Люцифер не может не испытывать надежду, особенно когда момент истины, казалось бы, уже так близко. — Хм. Кстати, Ваше Величество, это тело ведь задумывается как, в перспективе, живое. Нужно ли сделать органы? Или оставить полое место под них? И ещё — он делает паузу, садясь на корточки и проводя пальцами по коленям принцессы — Шарниры. Вы будете заниматься ими на сырой глине или будете резать готовую форму? Люцифер осматривает статую и призадумывается, почесывая подбородок — Насчёт органов, в них нет нужды. Если не углубляться в детали, магия всех их заменяет. Нужно только сердце: оно уже готово. А шарниры… — Люцифер подходит ближе, рассматривая статую с профессиональным интересом. — буду резать — он хмыкнул — я не настолько самоуверен, чтобы встраивать механизмы в сырую глину. Когда все высохнет, сделаю надрезы, вставлю суставы и замажу. Твои хрящи, кстати, я уже сделал. Аластор хмыкнул — Вы работаете быстрее, чем я думал — Я король, а не твоя бабушка, Бэмби. Я вообще много что умею — он посмеивается, переводя взгляд на окно. Аластор закатывает глаза Некоторое время он еще работает над скульптурой, пока король не хлопает ладонями — Ну, как я вижу, ты прекрасно справляешься — Аластор приподнимает бровь и оборачивается на короля — поэтому я тебя оставлю. — Люцифер поясняет — Нужно отправиться в круг ленности за тканью, помнишь? — А, да, конечно, езжайте — Аластор возвращается к работе, параллельно продолжая говорить — мм. Кстати, Вы надолго? Мне ждать Вас для презентации сегодняшней работы или уходить как закончится рабочий день? Люцифер прикидывает примерное время пути — Путь займёт пару часов, телепортация не мгновенна, но всяко быстрее чем своим ходом, поэтому ждать даже не придётся, я быстро. — Люцифер щелчком пальцев меняет одежду на более презентабельную и покидает комнату — не скучай! Аластор кивает и хмыкает — не волнуйтесь, Ваше Величество, я не собирался Работа идёт своим, надо сказать, довольно быстрым ходом, Аластор лепит филигранно и уверенно и вскоре, осматривая результат, понимает, что может оставшееся время потратить на прогулку по замку: всё запланированное выполнено. Разворачивается и выходит из мастерской, неспешно направляясь вдоль коридоров. Ничего нового в жилище Люцифера не появлялось, разве что освещение сегодня поприятнее, что влияет на восприятие и делает атмосферу намного менее мрачной. Аластор проходит дальше вглубь замка и вновь натыкается на ту странную дверь. Насколько он помнит, в своде правил король не подмечал запрет на осмотр комнат, что удивительно, но вполне можно связать с общей забывчивостью, а потому демон собирается с мыслями и берется за ручку, медленно открывая дверь. Почему то это движение вызвало всплеск адреналина: сердце забилось чаще, а уши тревожно навострились. Что же за этой дверью? Аластор осторожно проходил в когда то детскую комнату и его сердце снова болезненно сжимается. Так вот что за этой дверью. Но почему ему было так тревожно от нее? Ведь его никак не касается ни эта история, ни боль короля. Он ведь всего лишь скульптор. Демон осматривает комнату: на вещах нет ни пылинки, похоже, Люцифер тот еще мазохист, раз заходит сюда, судя по частоте, частенько. Что ж, можно понять. Детская кроватка, обрамленная розовой газовой тканью, игрушки разбросаны будто ребёнок играл здесь еще вчера. Похоже, что комната выглядит ровно так, какой была в роковую ночь. Даже жутковато. Но скорее… ему жалко? Да, в груди поселилось какое то липкое чувство, заставляющее Аластора скривить улыбку и нахмурить брови. Демон стоит какое то время посреди комнаты, как вдруг слышит шаги. Вот чёрт Он либо останется без ушей, либо без работы. Либо всё вместе. Люцифер приближается и останавливается на пороге. Аластор стоит к нему спиной Тишина гложет. — А, да, это детская комната — лаконично подытоживает Люцифер, а Аластор напрягается пуще прежнего — ты чего так напрягся? Я ведь уже рассказывал тебе о своей семье, могу, наверное, доверить и это. Аластор разворачивается и заглядывает в печальные глаза правителя, намекая на продолжение монолога. Тот улавливает мысль и проходит вглубь комнаты, становясь рядом с аластором и смотря на кроватку с болезненным теплом. И улыбается — знаешь, однажды Чар-Чар никак не хотела ложиться спать. Не помогали ни уговоры, ни песни Лилит, ни угрозы. И в один момент я пригрозил, что если она сейчас не ляжет спать, то мы обидимся и уйдём — он хмыкает — глупая идея. Но сработала. Только вот она меня так и не отпустила и мне пришлось спать сидя у кроватки, я бы в неё не поместился — из груди вырывается смешок, после чего слышится вздох — я так надеюсь, что у нас получится. Не могу не надеяться Люцифер ловит на себе взгляд и в ответ поворачивает лицо на Аластора. Они встречаются глазами и король замечает, как он смотрит. По другому. С… Сочувствием? С болью? Может, мерещится? Люцифер немеет. Что то в этих глазах есть такое особенное, от чего захватывает дух. Особенно когда они смотрят так… Они почти синхронно отворачиваются обратно, Люцифер кашляет в кулак, борясь с неловкостью момента. А пока двое в смятении стоят в комнате изваяниями, на иве зеленеет первый пожухлый листок