Моя цель – её свобода

Сколько себя помню, мама никогда не говорила, что любит меня. С самого рождения я была окружена вниманием отца, пока мама стоя в стороне лишь устало вздыхала. Она не смотрела в мои глаза, говорила коротко оставить в покое и никак не участвовала в моём воспитании. Мои первые шаги для неё казались обычаем. Папа же был в восторге от моих маленьких достижений. В мой первый год тогда я сказала не мама. Она точно возненавидела меня за это. Пока я игралась купленными игрушками в своей скромной комнатке, за дверью раздавались крики, характерные звуки ударов и тихие всхлипы. Я не слышала всего этого. Была уж слишком занята игрой. Тогда мне казалось, что всё идёт хорошо. Можно сказать, я носила розовые очки. Конечно же они быстро разбились. Всего за одну ночь я поняла абсолютно всё. Всю правду, что скрывала от меня мать. Все года, что я жила в неведении теперь…теперь уже поздно. В пол одиннадцатого, когда царила тишина за окнами и шёл дождь, я лежала на своей кровати. Мама сидела рядом и пыталась нехотя убаюкать, напевая всеми знакомую колыбельную. Мои мысли рассеялись, тело не отдавало какого-либо напряжения, и улыбка сама не слезала с лица. – Спят усталые игрушки, книжки спят.. – её голос отдавал игрушечную мягкость, слышалась мелодия где-то в голове, а разум начинал уже отключаться от такого умиротворения. – Одеяла и подушки ждут ребят.. Казалось, скоро я усну и завтра день пойдёт по кругу, но я хотела кое-что узнать. Узнать то, что мучало меня ещё с самого рождения. – Мам, – медленно поворачиваясь лицом к маме, сказала я. Она прекратила напевать колыбельную и молча подняла глаза. Наши взгляды встретились. Повисло холодное безмолвие. В комнате резко запахло чем-то чёрствым, отдавая привкус горечи. Я еле приоткрыла рот, чтобы задать вопрос, как на чужом лице выступил еле заметный пот, стекающий по виску. Мои плечи насторожено застыли. Стало как-то не по себе от её реакции, но я продолжила. – Ты любишь меня, мам? Ответ последовал не сразу. За то реакцию она отдала соответствующую. Смотрела сначала с равнодушием, а потом…с желанием удушить меня прямо в этой кровати. Ожидание длилось долго. Мне казалось уже, что я ничего не получу и оставлю вопрос открытым. Даже улыбка моя исчезла в тот миг. Я даже не знала, что такой простой вопрос может превратиться во что-то серьёзное. Но в один момент… – Не знаю. – прозвучало с уст мамы. После этого она встала со стула и унесла его, хлопая при этом дверью. А я даже моргнуть не успела. Её слова прозвучали так быстро и сухо, что я ещё пару минут сидела и думала, что она пыталась этим сказать. Но так не додумала. Уж слишком мне хотелось побыстрее нового и светлого дня. И я уснула. Без тревоги, слёз и недоумений. Следующий день уже был выходной. Я радостная, застилая кровать, посмотрела на настенные часы. Конечно обозначить час мне не удалось, но было явно где-то ближе ко дню. Я вышла из своей комнатки и с улыбкой потопала к умывальнику, где заметила, что моя причёска устроила полный хаос. И пока я пыталась расчесаться маминой расчёской, на кухне послышались знакомые голоса. Мне стало интересно. Детские уши заострились послушать чужой разговор. Наверное, мне вообще не стоило просыпаться этим утром, чтобы не портить никому жизнь, но… – …Покс вчера спрашивала: люблю ли я её? – ближе к входной двери была слышна мама. – И ты, чтобы не портить ребёнку психику, ответила «да»? – после этого и подключился папа. Та лишь смотря в кружку, которая по края была наполнена тёплым тёмным чаем, пыталась найти ответ и молчала. Кухня наполнялась приятным ароматом выпечки и вишни. Из окна веял мелкий ветерок, раздувая чёлку, висящую лбу, а тишина всё больше наполняла воздух недосказанностью и разочарованием. – Я понимаю, что ты хотела не девочку. Но извини, ты и так много хочешь, Селин. Слова отца разбили моё крохотное сердце. Он говорил так грубо, будто… ненавидел маму. Я услышала весь их разговор. И поняла. Я – ошибка. Весь мир перевернулся с ног до головы в тот момент. На лице не выступили слёзы, только дыхание стало учащённым и пальцы задрожали, выпуская из рук мамину расчёску. Я постаралась стереть с лица свою тоску и попытаться привести себя в порядок, но в голове мешались лишь мысли о том, что меня ненавидят в этой семье. Слёзы покатились рекой. Я стала тихо всхлипывать, оперившись руками об край умывальника и опустив голову. Вся сжалась, спустилась с специального для меня стульчика и глянула вперёд на открытую дверь, ведущую в кухню. – «Мама меня не любит?» – задала я себе вопрос, медленно шагая к себе в комнату и м небольшой громкостью закрывая вход. В доме резко наступила тишина. Тишина наступила и внутри. Рука потянулась к груди и уложилась где-то ближе к сердцу, а из уст послышался лишь вздох. Мне никогда не приходилось почувствовать себя так униженно. Отвратительно. Просто отвратительно. Не знаю, как ещё назвать это чувство. И пока я стояла у двери, раздумывая над словами родителями, в мои глаза упал столик, стоящий у кровати. Там всегда лежали приборы, которыми я делала домашнее задание, рисовала. Мне правда приносило это радость. Но сейчас кажется мне не хочется прикасаться к цветным карандашам. Я оставила их так. Но перед этим сложила в упаковку и просто отложила в сторону. Убрала листы, на которых рисовала всю семью и уселась за уже пустой стол. Теперь и он ощущался так, будто чего-то не хватает. Но чего же? Я задумалась, уложив голову на ладонь и снова осмотрелась. На полках где-то с право виднелись тетрадки для школы, а рядом он. Дневник. Я вспомнила, как в магазине упрашивала для себя этот дорогущий сборщик листов и как ни странно, добилась своего. Как только я открыла его, он оказался совсем пустым. Тогда мне пришла мысль. Может пора перенести свою жизнь сюда? Чтобы запечатлеть все моменты. Радость, печаль, удивление, всё! Решено! Я начну вести дневник! На моей лица выступила улыбка. Я пробежалась глазами по столу, пытаясь найти ручку, но нашла только карандаш. Он был тупым, но я уже начала писать свои первые слова: «Привет дорогой дневник! Меня зовут Покс Роше. Я родилась во Франции и живу в Париже. Тут очень красиво и, наверное, мне повезло вообще на свет появится, ведь мама меня не любит. Я даже знаю почему, потому что я девочка! Мама сама девочка, почему она не хочет дочь девочку? Это так странно. Но что есть, то есть, что поделаешь…» Это была моя первая запись. Мои личные мысли. И я наконец смогла выдохнуть. Иногда ведь стоит выговориться, если что-то тревожит. Я закрыла дневник и… не положила на место. Мне показалось, что родители точно захотят почитать его и вскочив с места, я решила оглянуться. Хоть и комната была достаточно просторной, я не находила в ней места где можно было спрятать свои записи. Ещё немного, замешкавшись я нашла лёгкое местечко для того, чтобы спрятать дневник. Это было под моей подушкой. Да, место не надёжное, но я ведь ребенок. Откуда мне знать хорошие места для пряток в этом доме? Я держала у себя в голове их слова, но молчала. Не хотела скандала. В том, что я родилась мальчиком не было моей вины, поэтому последующие года шли спокойно, пока в один день я кое-что не услышала. В один поздний вечер, пока папа сидел в гостиной на старом потрёпанном диванчике и спал, фоном играл телевизор. Я стояла у входной двери, выжидая, когда ручка повернётся и мама войдёт в дом с вкусностями, которые обычно покупает за хорошие оценки или поведение. Но её всё не было. Мне показалось это странным. Мама всегда приходит в одно и тоже время. 7 вечера. Почему её нет? Задержалась на работе? Наверное. Я продолжила ждать. Не задумывалась как-то о возможном происшествии. В итоге успела заскучать и перевести свои глаза на телик, который папа и так не смотрел. Но даже новости мне казались той ещё нудгой… До одного момента. – «…жестокое убийство…» – слова выскользнули из общей каши звуков и будто застряли в воздухе. Я в миг замерла. – «…тело обнаружено соседями…» И фото. Моей мамы. Глаз задёргался от несправедливости. От того, что у меня и так отняли то, чего нет. Я надеялась, что она изменится в хорошую сторону. Полюбит меня. А в итоге её нашли в другом доме, на полу, мёртвой. Меня словно изнутри тоже убили. Тремя пулями. Я не смогла сдвинуться с места, не смогла пустить даже слезу. Мне не было жаль. Она сама виновата, что невзлюбила меня ещё с рождения. Пусть теперь поплатиться. Пусть знает…всё возвращается бумерангом. Я взяла спокойно пульт в руки и выключила новости. Папа всё так же спал, а я, лишь глядя на него, уже представляла в каком отчаянии он будет, как узнает, что его жена мертва. Всё произошло так, как я представляла. После того, как карты были раскрыты, отец заперся в себе. С работы взял отгулы и целыми днями лежал, втыкая в потолок, пытаясь найти в себе проблему. Почему она ему изменила? Может ответ и был перед его лицом, но он хотел бы услышать его только от неё. Теперь уже не услышит. Теперь его окружают лишь стены, работа и я. Я не пыталась вмешиваться. Не трогала его, старалась уже готовить сама по рецептам из интернета и кушала в одиночку. Чувства вины хоть и по сей день весело у меня в груди, но то что она расплатилась за нелюбовь ко мне придавало мне уверенности. Всю мою жизнь лгать, пытаться сделать вид будто любит, а потом нагло врать, что я любимая дочь. Как иронично это всё звучит. За ложь ведь полагается наказание, правда? Вот она его и получила. Хотелось бы теперь услышать папу. А он меня на самом деле любит? Он, наверное, единственный кому не плевать на меня. Правда...я вижу его редко. После работы он приходит поздно. И просто вырубается. А мне остаётся только уныло ждать, когда же наступит завтрашний день, чтобы на утро позавтракать и даже не завести с ним диалог. Просто папа не особо разговорчивый человек...вот и я теперь скромница. Без социальных навыков и опытом общения моей матери. Выросла на правилах, порядке и о том, что лезть куда попало не нужно. Тишина – твой друг и с тишиной хорошо. Нет проблем, одни розовые очки, которые я в итоге купила в будущем. Вот уже закончила школу на красный и собираюсь поступать в университет. А пока я выбираю куда поступить у меня есть время отдохнуть от учёбы и пожить для себя. Экзамены долой, учебники долой и одноклассники, с которыми я и так не общаюсь – тоже долой! Пусть идут далеко и надолго. Я знаю, что заслуживаю лучшего.