Ma Meilleure Ennemie

«Le passé qui te suit te fait la guerre.»

«Прошлое, что преследует тебя, ведёт войну с тобой.»

      Я давно поняла: школа — не место, где тебя ждут. Особенно если ты очередная новенькая. Особенно если не стремишься влиться в поток и не умеешь подстраиваться. Коридоры встретили меня запахом дешёвого освежителя и сырости, будто здание давно выдохлось вместе со своими учениками. Я шла медленно, прислушиваясь к собственным шагам и к сердцу, которое билось не от страха, а от привычной, почти физической усталости. В этом здании было слишком тихо — и звук от моего небольшого каблука казался неестественно громким. Я остановилась у вывески: Класс 2-В. Вдохнула глубже.       Меня звали Рэна. И этого имени хватало на сегодня. Фамилию, как и прошлую школу, я оставила за дверью. Здесь я — чистый лист. Хотя на самом деле чувствовала себя скорее исписанной до дыр страницей, на которой больше не осталось места даже для запятой. Мои волосы — единственное, что я не прятала. Длинные, каштановые, ухоженные — они были моей бронёй. Пока их не трогали, я сохраняла достоинство.       Подняв руку, я сжала ладонь в кулак и осторожно постучала. Дверь распахнулась резко. На пороге стоял учитель, на лице которого застыло откровенное недоумение. — Доброе утро, учитель. Я новенькая. Амаи Рэна, — поклонившись ровно на тридцать градусов, я тут же выпрямилась.       Он смотрел с лёгким замешательством, но, не задавая лишних вопросов, отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я прошла вглубь класса и остановилась посередине. По спине пробежала дрожь, будто табун мурашек выстроился в шеренгу. Учитель занял своё место и с отработанным равнодушием представил меня классу.       Тихие шепоты, короткие усмешки, насмешливые взгляды — знакомый набор. Я не удивлялась. Это не в первый раз. Мне досталась парта у окна. В таких местах обычно сидят те, кто не нужен в центре внимания. Это устраивало меня. Я люблю окна. Не потому что мечтаю — просто потому, что смотреть на улицу легче, чем встречаться глазами с людьми, которые с первого взгляда решают, кто ты.       Рядом со мной сидела девочка с рыжеватыми хвостиками и растянутым свитером. Она не отворачивалась, смотрела прямо, будто пыталась заглянуть внутрь. Я почувствовала её взгляд боковым зрением, но не повернулась. Лишь когда она заговорила, голос оказался неожиданно живым. — Ты тоже одна? — спросила она. Без жалости. Без сочувствия. Просто спокойно, по факту. Я кивнула и встретила её взгляд. — Привычка. — Я Юкино, — представилась она, слегка склоняя голову. — Если что, рядом со мной выживают только сильные. — А если я — не из них? — Тогда тебе повезло. Я слабых не трогаю.       Я невольно усмехнулась. Легко, почти незаметно. Юкино отвернулась к своим заметкам, не добавив больше ни слова. Ни давления, ни вопросов. Просто... приняла. И этого оказалось достаточно.       На перемене я осталась за партой. Не было желания вставать, знакомиться, слушать чужие голоса, полные фальши. Я достала блокнот и начала рисовать. Не всерьёз, а просто чтобы занять руки. Пальцы выводили линии — хаотичные, бессмысленные, но отражающие мой внутренний шум. Я давно не рисовала ради красоты. Только чтобы не думать. За спиной слышались голоса. Говорили не обо мне — впервые за утро. — Он снова появился возле школы. — Кто? — Сано. Майки. Из Томан. — Этот блондин? Его ведь боятся даже старшеклассники. — Он и есть Томан. Он — лидер.       Имя зацепилось, как случайная заноза. Я не знала, кто он такой. Да и не хотела знать. Банды, лидеры, насилие — всё это звучало чуждо. Но странно, как голос одного из парней дрогнул при упоминании имени. В нём было нечто, что подсознание вычленило — уважение, страх... или что-то ещё.       Я не обратила внимания. Сделала вид. И снова уставилась в блокнот. Но рука дрогнула, будто тело услышало то, что разум не хотел воспринимать.

      Звонок на следующий урок прозвенел резко. Класс вздрогнул и начал быстро рассаживаться. Я подняла глаза на доску — следующей была литература. Один из немногих предметов, которые я всё ещё уважала. Потому что слова умеют говорить то, на что у человека не хватает духа.       Учительница вошла в класс уверенной походкой. Пожилая женщина с аккуратно собранными волосами и серьёзным лицом, из тех, кто не будет сюсюкаться, но и не позволит себя не слушать. — Сегодня мы поговорим о «Ботаническом саде» Дзюнъитиро Танидзаки, — проговорила она, расставляя книги на кафедре. — Тема — выбор между эстетикой и моралью.       Я чуть выпрямилась. Танидзаки. Это имя я слышала. Его герои всегда выбирали не то, что правильно, а то, что в них горит. И горели сами.

Это совпадение? Или предупреждение?

***

      Уроки сменяли друг друга, как страницы в книге, которую читаешь без особого желания. Последним в этом бесконечном перечне значилась география. Не то чтобы я её ненавидела, но и симпатии не испытывала. В голове вертелось одно слово — скука. Не та, что гложет, а такая, что медленно погружает в апатию. Я смотрела в окно, когда прозвенел долгожданный звонок — настоящий спаситель. Звук, возвещавший, что сегодняшний учебный день наконец-то окончен. Я не стала задерживаться: быстро закинула учебники в сумку и, не глядя по сторонам, направилась к двери. Но голос, резкий и строгий, словно удар по тормозам, заставил меня остановиться. — Амаи Рэна, прошу вас остаться ненадолго, — раздалось из-за спины. Я медленно выдохнула, стиснув зубы. Страх? Нет. Никогда. Раздражение? Безусловно.       Ненавижу оставаться наедине с учителями. Их интонации, взгляды, пронзительная манера «разговаривать по душам» будто с участием. Особенно когда всё сводится к банальной нотации.       Я нехотя подошла к столу, стараясь держать спину прямо, а выражение лица — нейтральным. — Да, Масаки-сэнсэй? — спросила с вежливым, почти безжизненным голосом. — Вы хотели что-то?       Учитель — мужчина лет пятидесяти с зализанными назад волосами и усталым лицом — поднял взгляд с тетради и слегка кивнул. — Да. Я просмотрел твои оценки из предыдущей школы. Весьма достойный уровень. Особенно по естественным наукам. Я молча кивнула. Конечно. И что? Он вздохнул. — Но, — продолжил с нажимом, — по твоему поведению на уроках я вижу обратное. Полное отсутствие интереса. Ты откровенно спишь на парте, Амаи.       Я отвела взгляд и сцепила руки за спиной, чтобы не выдать раздражения. — Поняла вас, сэнсэй. Постараюсь быть внимательнее.       Он ещё какое-то мгновение смотрел на меня, будто взвешивал, верю ли я в то, что говорю, а потом просто махнул рукой. — Можешь идти. Я склонилась в лёгком поклоне. — Спасибо. До свидания.       Стоило за мной закрыться двери, как я позволила себе настоящий выдох — долгий, с почти слышимым «наконец-то». Уроки, учителя, ожидания — всё это тянуло душу, как старое, рваное одеяло. — Ну, наконец-то! Я уж думала, ты там застряла навсегда, — раздался знакомый голос. Я обернулась.       Юкино стояла у стены с руками в карманах свитера. В её голосе не было ни издёвки, ни жалости — только привычная прямота. Она чуть склонила голову в сторону выхода. — Пошли, новенькая. Проветримся.       Я моргнула, немного ошарашенная. Не ожидала, что она будет меня ждать. Что-то тепло шевельнулось внутри. Может, у нас и правда получится подружиться?       Мы вышли за территорию школы, и меня тут же окатил прохладный ветер. После душного класса — почти как глоток нормальной жизни. Юкино шла чуть впереди, время от времени озираясь, чтобы убедиться, что я рядом. — Ты всегда такая тихая? — спросила она спустя пару минут молчания. Я пожала плечами. — Только когда нет смысла говорить. — Тогда будем считать, что со мной — есть.       Я хмыкнула. В её манере общаться не было давления — и это нравилось. Мы прошли мимо заброшенного киоска, где стекло было треснуто в форме паутины. Чуть дальше — перекрёсток, на котором стояли два парня в чёрной школьной форме. Они переговаривались, смеялись, но не весело — скорее, с той резкостью, что бывает у тех, кто привык держать чужих на расстоянии. Юкино замедлила шаг. — Вон те. Из Томан. Но не бойся, к девушкам они не лезут. Если только ты сама не полезешь первой. — Томан... — пробормотала я, больше себе, чем ей. Это имя сегодня уже звучало. И что-то в нём цепляло. Мы дошли до небольшого парка. Он был почти пустой. Лишь женщина на скамейке и двое детей у качелей. Я села на краю лавочки, провела рукой по пряди волос, чувствуя, как ветер путает их обратно в волны. Юкино села рядом. — Расскажешь о себе? — спросила она спустя пару минут молчания. Я покачала головой. — Нет. Но если хочешь, могу соврать. Она рассмеялась. Тихо, беззлобно. — Знаешь, ты мне уже нравишься.

***

      Когда вечер окончательно стёр краски дня, мы с Юкино без слов поняли: пора расходиться. Она махнула рукой на прощание, не сказав ничего лишнего. И это было лучшим завершающим аккордом сегодняшнего дня.       Дверь в дом скрипнула привычно. Почти на автомате крикнула: — Я дома! Голос отразился в тишине — без ответа. Где-то на кухне, должно быть, хлопотала бабушка, а дедушка, как всегда, уткнулся в газету или телевизор.       Комната встретила полутемнотой. Сбросив сумку на пол, остановилась перед зеркалом. Оттуда смотрела девушка с тенью под глазами и лёгкой усталостью в чертах лица. И всё же… красивая. Какая-то не показная, но настоящая. Отражение слабой, но честной улыбкой подтвердило — день прожит не зря.       В ванной пар клубился над водой, а мысли рассыпались. Мама когда-то говорила: вода — это якорь. Если тревожно — ляг в тёплую воду, отпусти всё. Не держись. И ведь действительно — у воды было это качество: принимать и уносить. Лежать можно было бесконечно, будто тело растворялось, а разум очищался до пустоты. Вскоре в дверь постучали. — Рэна, перестань спать в ванне, — строго, но по-доброму сказала бабушка. — Когда-нибудь ведь захлебнёшься. — Прости. Больше не буду. Ложь. Но пусть верит.       Она ушла, а вместе с ней — тёплый свет. Осталась только слабая капля вины и тишина. Вылезать из воды не хотелось, но пришлось. На коже — знакомые тонкие полоски. Шрамы, которые уже почти стали частью пейзажа. Слишком личные, чтобы обсуждать. Слишком старые, чтобы болеть. Быстро вытерлась, накинула свободную футболку, натянула штаны и спустилась вниз, на кухню, где пахло тушёными овощами и соевым соусом. — О, бабуль, как всегда — вкусно пахнет, — улыбнулась, вдыхая аромат. Та поставила на стол тарелки, кивнула, оценивающе взглянув. — Как первый день в новой школе? Дедушка оторвался от газеты и приподнял брови, ожидая ответа. — Всё спокойно. Учителя вроде нормальные, ребята пока не достают. — Привыкнешь, — отозвался он, переложив ложку риса в свою тарелку. — Главное — не показывай, что тебе всё равно. Дети это чувствуют. Улыбнулась, не споря. Иногда проще подыграть, чем объяснять.

***

      Следующий день начался с головной боли. Погода, наверное, снова менялась. За окном хмурилось, но дождь пока не лил. Школа встретила теми же коридорами и шумом, от которого хотелось выдохнуть. Перемены в расписании выбили привычный ритм: пришлось идти за тетрадями в хранилище, о существовании которого до этого и не знала.       Когда возвращалась обратно, кто-то влетел прямо в плечо — довольно сильно, хотя и неловко. Тетради чуть не рассыпались, благо я все удержала. — Извини! Прости, правда! — парень передо мной нервно поклонился и растерянно зачесал затылок. — Я не хотел. Меня просто догоняли... ну, неважно.       Светлые волосы, немного растрёпанные. Чуть поцарапанное лицо, форма надета кое-как. Лицо было знакомым, но не до конца. И голос звучал слишком искренне, чтобы злиться. — Ханагаки Такемичи, — сам представился он, потирая плечо. — Ты новенькая, да? Рэна? Кивнула. — Слышь, ты извини, что врезался. Я вроде как всегда неудачно появляюсь в момент, когда всё и так разваливается. — Ну, теперь у тебя есть ещё один повод для расстройства, — произнесла с лёгкой усмешкой, подбирая оставшиеся листки. — Ой, нет, ты не поняла! — вскинулся он. — Я не специально, правда. Просто... у нас тут немного суматошно.       Такемичи засуетился, как будто боялся, что я приму его за одного из тех хулиганов, которые шатаются по району. — Ладно. Живой, значит, всё нормально, — махнула рукой, — хочешь помочь донести? Он мигом выпрямился. — Конечно! Да! Ну, то есть — если можно...       Взгляд у него был добрый. Удивительно тёплый, как у человека, который много раз падал, но каждый раз вставал. Пожалуй, стоило бы запомнить это имя.

***

      В школе всегда были разговоры. Оценки, учителя, конфликты, кто с кем встречается, кто у кого списывает. Большая перемена — как радиостанция, где каждый коридор транслирует своё шоу.       Я сидела за своей партой и не искала общения. Привычка. Иногда наблюдать — интереснее, чем участвовать.       Юкино подошла не сразу — у неё, как я поняла, был свой ритм. Села рядом, достала ланчбокс, раскрыла крышку с такой сосредоточенностью, будто готовилась к операции. — Ты что-нибудь слышала про "них"? — вдруг сказала она, не поднимая глаз. — Про кого? — Ну, про Томан.       Имя прозвучало не как имя. Как... что-то, что нельзя называть вслух без оглядки. Скосив взгляд в сторону соседней парты, заметила, как парочка учеников переговариваются вполголоса, шепчут. Один из них, высокий мальчик с наушником на шее, понизил голос почти до шёпота: — Слышал, вчера Томан размазал другую банду на станции. — Серьёзно? Опять? — Там был сам Майки. Говорят, он ударом свалил троих подряд. — Да ты гонишь... — Нет, серьёзно. Ему типа вообще всё равно. Улыбается, а потом — бац. Моментально. Он не человек, а демон.       Я перевела взгляд на Юкино. Та жевала медленно, будто у неё внутри всё ещё спор шёл: стоит ли продолжать. — Они типа крутые. Легенда. Но рядом с ними лучше не стоять. Те, кто крутится вокруг Томана — всегда под прицелом, — тихо произнесла она, наконец-то поднимая глаза. — Такемичи, кстати, один из них. Ну, на периферии, но... рядом. Это было неожиданно. — Он? — удивилась. — Он же... не выглядит как кто-то, кого боятся. Юкино усмехнулась. — А это и пугает. В таких, как он, есть что-то странное. Будто он всё знает заранее. Или чувствует. И он вечно вляпывается в неприятности, даже если сам не хочет.       Гул разговоров усиливался. Ученики в классе не замолкали — у каждого была своя версия, своё преувеличение. Кто-то говорил, что видел Дракена. Кто-то утверждал, будто Майки лично наехал на старшеклассников из другой школы. Кто-то утверждал, что сам видел бой.       Для меня всё это звучало как чужая реальность. Я не боялась — пока. Скорее, чувствовала приближение чего-то, что ещё не касалось меня напрямую, но уже плыло в воздухе, как запах грозы.       Всё происходящее казалось далеким... и в то же время притягивало.       После того как Юкино закончила рассказ о Томане и перемена почти подошла к концу, я осталась за партой — допив молочный чай из школьного автомата. В ушах ещё звучали голоса: имена, слова, шёпоты. Всё это казалось далеким и не о тебе, но когда слышишь одно и то же снова и снова — мозг начинает складывать пазлы.       Такемичи зашёл в класс последним. Улыбнулся, как обычно — неловко. Подмигнул. И тут же сел, уткнувшись в тетрадь. Было видно, что он о чём-то беспокоится, но спрашивать не хотелось. Мы только начали как-то взаимодействовать, и этого было достаточно.       После уроков Юкино предложила зайти в соседнюю лавку за сладостями — у неё был повод: «окончание учебного дня — маленькая победа». Я согласилась, просто чтобы пройтись. На улице было тепло, июль уже почти кипел от влажности и духоты.       На углу, возле парковки с мопедами, толпилось несколько учеников. Кто-то с портфелями, кто-то в обычной одежде — видимо, уже переоделся. Они стояли странно: кто-то на стреме, кто-то что-то обсуждал тихо, почти шёпотом. Возле стены — белый байк. Новый, блестящий. Вокруг него — пустота, как будто это была сцена, и все стояли в стороне.       Мальчишка с выбеленными светлыми волосами стоял, прислонившись к забору. Был не выше меня, но от него будто тянуло холодом — не в прямом смысле, а чем-то… другим. Он не делал ничего особенного: не курил, не дрался, не командовал. Просто стоял. Как будто ждал.       Он повернул голову, и на секунду — совсем короткую — наши глаза встретились.       Никаких слов, никаких эмоций. Его лицо было почти детским — но с тем взглядом, который редко увидишь у подростка. Пустой. Глубокий. Тревожный. Как будто он уже знает, чем всё кончится, но продолжает идти.       Я сразу отвела глаза. Не потому, что испугалась — потому что почувствовала себя слишком прозрачной. Как будто он не просто посмотрел, а увидел. — Эй, ты чего зависла? — Юкино потянула меня за рукав. — Пошли, там акция на моти. — А кто это был? — спросила я, всё ещё бросая взгляд через плечо. — Не лезь, — тихо ответила она. — Если увидела — забудь. Это не тот, за кем нужно запоминать лицо.       Мы пошли дальше. Но внутри… что-то кольнуло. Не страх, не интерес. Ощущение, будто за тобой закрылось нечто невидимое.       И, быть может, в тот момент я действительно не должна была появиться.