Эфемерное одиночество

      Частный дом, заполненный людьми. Нам Гю изрядно постарался, чтобы собрать здесь всячески известных в медиа людей: блогеров, стримеров, инфлюенсеров, музыкантов и прочих людей из шоу-биза.       Вечеринка в честь релиза альбома — неплохой способ продвинуться и наладить рабочие связи. Так перед тем, как приступить к распитию алкоголя, высокопарным (и не очень) беседам и прочим развлечениям, всем присутствующим были показаны треки с альбома, в завершении с предполагаемым хитом и клипом на него, выведенным с помощью проектора на стену.       Парни сидели вдвоём чуть поодаль от остальных. Танос преисполнялся гордостью: проделанная работа обещала окупиться, она уже окупалась.       И это только начало, одного успешного альбома будет мало. Су Бон повернулся к Нам Гю и слегка удивился, когда обнаружил, что тот смотрит на него. — Спасибо, — выпалил он первое, что было на языке.— Уже предвижу толпы фанаточек на концерте! — Ага, — сказал Нам Гю, а затем, чуть помедлив, добавил: — Ты там очень горячий.       Су Бон лишь молча согласился, не зная что и ответить на такой случайный комплимент. — Повторим сцену? — шепотом продолжил Гю, наклонившись неудобно близко. — Я тебе еще не отомстил за самодеятельность в гримёрке...       Су Бон чуть дёрнулся и повернулся к Нам Гю лицом. Он выглядел совсем не так, как во время прежних заигрываний, и смотрел затуманенным, словно невидящим взглядом.       Заподозрив искренность в этом "спасибо", Нам Гю вдруг захотелось запятнать её, смешать с грязью, внутренне отстраняя себя от Су Бона.       Ситуация патовая: чувство собственного достоинства безнадежно уязвимо, и от каждого призрачного проявления близости сердце пронзает боль. Единственный выход — отгородиться, свести всё к похоти, пошлости, решительно игнорируя остальное. — Забей! Иди, налаживай связи... — после повисшей паузы скучающе сказал Нам Гю и подтолкнул Таноса, чуть тише добавив: — Сегодня не злоупотребляй.       Танос согласился и поспешил прочь, обдумывая поведение Нам Гю. Это была какая-то нелепая загадка, которую за несколько месяцев совместной работы Су Бону так и не удалось разгадать. Нам Гю сначала вел себя в рамках рабочей этики, но благодаря характеру Таноса эти рамки быстро сломались. Нам Гю был то отстранённо-заботливым и серьёзным, следил за комфортом своего подопечного, за выполнением всех договоренностей, то до тошноты прилипчивым, отвешивал всяческие пошлости, распускал руки. Конечно, в каком-то роде на это влияли наркотики, но Су Бон все равно был не против при возможности отдохнуть вместе, закинувшись или накурившись, что случалась не так уж часто.       Поток мыслей прервался, когда Су Бона вдруг окружили симпатичные девочки, настойчиво предлагая составить им компанию.

***

      Вокруг полно людей, но глаза все равно в каждом ищут только одного конкретного человека. Необъяснимо для самого себя, Нам Гю почему-то хотелось контролировать ситуацию, знать, где и с кем сейчас Танос. Неважно, обнимает он этих наряженных девиц, целует или совокупляется. Это была не ревность, а нечто иное. Чувство ело изнутри, не давало расслабиться: необходимо всегда быть наготове, чтобы... Чтобы что?       Нам Гю понимал,что их "отношения" — всего лишь взаимовыгодная интрижка. Вдвоём комфортно работать, приятно беседовать, как и предаваться страсти. К тому же, в отличии от других "проектов", Танос не предъявлял за наркотики, по крайней мере сначала. Но контракт закончится, и их пути разойдутся, так было всегда. Так было с другими. Но ни с кем другим не рождалось это мерзкое чувство. Оно подталкивало к борьбе, о которой никто не знал, даже сам Нам Гю не мог чётко себе объяснить, с чем сражается. Чувство заставляло действовать вопреки логике.       В толпе Нам Гю выловил какой-то парень. Взяв его за руку, он передал Гю что-то холодное и тихо сказал: — Подгон, чтоб не скучал. — Плохо вкусы мои знаешь, — бросил Нам Гю вслед уже растворившемуся в толпе парню.       Гю покрутил в руках полученный пузырёк. «Удобно, уже разведённый», — в мыслях усмехнулся он. Возможно в другой ситуации наркотик бы остался лежать где-то в кармане или вообще был бы передан в чужие руки.       Героин помогал расслабиться, так оправдывался перед собой и перед остальными Нам Гю. А менять его на другие вещества — глупость, если только тебя не ломает, что уже и соображать ясно не в силах: приход не тот.       Но чувство уже оплетало сердце, так что и бутират сойдет, лишь бы затушить его. Поздно.