Восточный ветер на западных полях

Хосок и Чимин возвращались обратно в стаю через снежный лес. Двое думали о чём-то своём, у обоих было плохое настроение — этот тяжёлый день их потрёпал. — Чонгук украл Юнги, — грустно вздохнул Чимин. Его голос дрожал, он всё время думал о друге и о том, что сейчас с ним. — Его волк утащил Юнги в лес. Что же с ним теперь? — Горячий пар вырывался изо рта омеги, глаза застеклились, и одна слезинка покатилась по покрасневшей щеке. — Чимин, успокойся, — раздражённо вздохнул Хосок. — Чонгук его не обидит. — Именно этот твой Чонгук его и может обидеть! — возмутился Чимин. — После случая утром я не могу доверить ему моего Юнги. — По глазам омеги уже текли слёзы. — Мой бедный Юнги, что же сейчас с тобой? Наверное, он плачет от страха. — Он расплакался. — Я так боюсь за Юнги. Я так быстро с ним и с Тэхёном подружился, и сейчас такое странное предчувствие… Что-то сильно сжимает сердце, как будто что-то страшное происходит или произойдёт. — Чимин ладонями вытирал слёзы. Для него сейчас было очень сложно принять тот факт, что они оставили Юнги с Чонгуком. — Не беспокойся. Юнги теперь самка волка Чонгука, а волк свою самку в обиду не даст, — сказал Хосок. Он знал своего старшего брата лучше всех и был уверен, что тот не обидит омегу. Чонгук всегда защищал слабых. А его волк был опасен, в ярости он не контролировал себя. И теперь, когда у волка появился тот, кого надо защищать, даже представить сложно, насколько агрессивными могут быть и волк, и сам Чонгук. Несмотря на то что они были разделены, в отличие от других оборотней, оба были вспыльчивыми существами, а теперь у них появилась самка — омега, которого нужно охранять. — У нашего вожака появилась самка. Чонгук и его волк защитят её от любой опасности. Мы должны радоваться, что Чонгук не один. Мы — одна стая, один большой организм. И должны делить все горести и радости вместе. Сейчас Чонгук счастлив, и мы должны разделить его счастье. — Хосок, ты прав, но Юнги же человек. Я боюсь представить, что Чонгук может с ним сделать или, ещё хуже, что сделает его волк, — нахмурил брови омега. — Надо было пойти за Юнги. — Дрожащим голосом тихо сказал омега, утирая мокрые от слёз глаза маленькими ладонями. — Чимин, разве ты не видел Юнги? — Чимин поднял на альфу большие красные глаза, а потом слабо кивнул. — Рядом с волком Чонгука, ведь верно? — Чимин опять кивнул альфе, не понимая, почему Хосок задаёт ему очевидные вопросы. — Что ты имеешь в виду? — Чимин опустил руки с лица. — Я имею в виду то, что Юнги не боялся находиться рядом с волком Чонгука. Он не выглядел напуганным и не кричал о помощи, когда волк бросил его себе на спину. Этот омега — единственный, кого близко к себе подпускает волк Чонгука. Юнги его не боится, тот его защищает и в обиду не даст. — Хосок улыбается Чимину и убирает одну слезу с его щеки. — Я понимаю тебя, Чимин, и понимаю твои переживания насчёт друзей, насчёт Юнги, но поверь мне, здесь бояться нечего. Твой Юнги в надёжных руках. — А то, что Чонгук насильно поставил метку Юнги? — Голос Чимина был слегка хриплым от плача. — Чонгуком же тогда управлял его зверь. Что будет, когда это снова случится? Что будет с Юнги, если мы не будем рядом? Он же там один. — Чонгук — мой брат, — зло прошипел Хосок так, что Чимин испуганно вздрогнул. — Я не сомневаюсь в его силе воли и не сомневаюсь, что он в состоянии держать волка, когда рядом его же самка. — Но Чонгук сам признался, что своего волка он больше не может контролировать, — срывается на нервный крик Чимин, и слёзы опять наступают ему на глаза. — Ты сам мне это сказал, Хосок. Мне страшно за Юнги, понятно? Он мой друг. — Если бы всё было так плохо, как ты представляешь, тогда почему Юнги не звал на помощь? — Голос Хосока стал более спокойным, сдержанным. Насколько бы сейчас он ни был зол на Чимина, позволить себе нагрубить омеге он не смеет. Чимин для него как младший брат, и сейчас Хосок понимает переживания омеги. Чимин легко к кому-то привязывается, и он обо всех переживает. Хосок знает, будь сейчас на месте Юнги кто-то другой, Чимин бы боялся за их безопасность. — Просто доверься волку Чонгука. — Хосок ставит ладонь на плечо Чимина и мягко улыбается. Чимин глубоко дышит, выпуская горячий пар изо рта. Они стоят в тишине несколько минут среди звуков зимнего леса. — А ты можешь сказать, что Тэхён твоего волка не боится? — Резкий вопрос омеги застаёт альфу врасплох и остаётся без ответа. Хотя Чимин и сам знает ответ. Они продолжают дорогу в абсолютной тишине. Хосок продолжает думать над вопросом омеги. «Тэхён боится твоего волка?» — крутился этот вопрос в его голове, звучал как эхо и не давал покоя. Хосок и сам не знает ответа. Или знает…? Когда Тэхён узнал об их сущности, то испугался очень сильно. Хосок никогда не забудет испуганные глаза омеги перед собой, то, как дрожал и сам омега, и как дрожал его голос. Хосок никогда не чувствовал себя таким ничтожеством, как тогда, а ведь сам был виноват в состоянии омеги, сам напугал, и о чём он думал, когда превращался на его глазах? Тэхён никогда не говорил с ним на эту тему, они это не обсуждали, а сейчас в душе Хосока лежит тяжёлый груз. Он должен всё объяснить Тэхёну, своему омеге, и обязательно познакомить со своим волком. Да, Хосок со своим волком — одно целое, и Хосок его контролирует полностью, умеет его сдерживать внутри себя, не даёт вырваться наружу, но и чувствует желание зверя внутри себя. Зверь хочет видеть свою омегу перед собой, сам вдыхать его малиновый запах, хочет защищать свою самку, хочет видеть любовь в глазах омеги. Хосок держал зверя на цепи в себе, поступал эгоистично, не дав тому видеть свою самку, игнорируя желания своего волка, а сейчас, идя в полной тишине по лесу, понимает, что должен был дать шанс своему волку проявить себя и свою заботу, любовь и, главное, уважение перед самкой, перед Тэхёном. Чимин думал о Юнги, думал о словах Хосока. Может, и альфа прав, что Юнги не боится волка Чонгука, что и волк омегу в обиду не даст, но и не переживать за друга он не может. Как? Чимин всех любит в их стае, любит свою стаю, а Юнги теперь в их стае, как и Тэхён. Хоть Чимин сам и видел взаимоотношения Юнги с чёрным волком, но в душе ему спокойно не становится. Чонгук не контролирует своего зверя, и пусть сейчас тот спокоен, то что будет потом? Они вышли на знакомую поляну, когда сумерки уже опустились. Зимой темнеет быстро, но издали виднелись поднимающийся в небо дым из дымоходов и горел свет в домах. Снег громко хрустел, и становилось очень холодно, так что на улице почти не было оборотней, только некоторые альфы тащили на руках несколько брёвен, чтобы растопить печь в своих домах. Хосок проводил Чимина до его дома и сам ушёл к себе. Там его ждал Тэхён. Его омега. Его любовь. Его солнышко. Его глазастик. В доме альфы уже несколько дней тепло и уютно, и нет того холода и мрака, к которому привык Хосок, проживая в одиночестве после смерти родителей. Да и альфа большую часть времени проводил не дома: в лесу, в поле, помогал стае строить новые дома для потерянных или изгнанных оборотней, которых Чонгук взял в стаю. Помогал в поле, охотился, охранял, ездил на задания, которые ему доверял вожак. Хосок пытался занять себя всем, чем мог, лишь бы не заходить в дом, не ощущать на душе снова ту пустоту, которую, как он думал, никак не может заполнить. Альфе было морально сложно зайти в большой и пустой дом. Сложно было зайти в дом, в котором нет ни одной живой души, нет его папы, который всегда подбегал к нему в детстве с взволнованными и испуганными глазами, когда он возвращался домой с глубокими ранами, потому что любил охоту, любил драться, мериться силами не только с другими детьми стаи, но и с медведями в лесу. Хосок не хотел заходить в дом, в котором больше никогда не услышит смех отца. Альфа был сильно связан с отцом, они были одного характера, оба любили охотиться, мериться силами, были вспыльчивыми и очень эмоциональными, и оба сильно боялись папу Хосока — омегу, пусть и выглядел он хрупким и нежным, но его волк сражался наравне с охотниками-альфами. Хосок восхищался его сильным духом. Семья Хосока была очень яркой, слишком громкой и заметной в стае. После их смерти Хосок помрачнел, стал безэмоциональным, грубым. Потерять в раннем возрасте родителей очень сложно, когда ты был к ним привязан очень сильно. Да, у Хосока есть Чонгук, старший брат, но у них обоих судьба одинакова, и им двоим детям тогда сложно было заменить друг другу семью. Оба потеряли всё сразу, всё самое дорогое и ценное в их жизни. Хосок думал, что больше никогда, что больше никто в жизни не сможет наполнить ту большую пустоту в его душе, которая появилась после потери. Но… Но появился Тэхён. Появился из ниоткуда, свалился на голову альфы — шумный, активный и очень яркий, свалился на голову альфы несколько раз, хлопал своими большими шарами вместо глаз и украл сердце альфы. Хосок пытался держать хладнокровность, серьёзность, но не смог устоять перед этим омегой, перед его глазами, перед голосом, перед его характером и его чарами. Тэхён одним своим появлением наполнил пустоту альфы, хотя тот и пытался это игнорировать, не замечать, скрыть. Но как скрыть очевидное? Как скрыть свой интерес? Как скрыть свои чувства? Хосок влюбился бесповоротно и безнадёжно. И сейчас в его доме. В их с Тэхёном доме снова тепло, снова уютно, снова есть домашняя атмосфера, нет мрака, который отягощал. И сейчас Хосок ищет повод быстрее вернуться домой, чтобы провести больше времени с Тэхёном. Он там один, ему скучно. Хосок скучает по своему омеге. Сейчас зима, и большую часть времени он проводит дома с Чимином, с Юнги и Джином. Выйти погулять холодно, а сейчас такие времена, что и опасно омегам находиться в лесу одним, а любую физическую работу Хосок запретил Тэхёну делать, ибо это дело не для нежных рук омеги, да ещё и делать те дела человечку не по силам. Хосок быстрыми и крупными шагами идёт в сторону своего дома, громко хрустя снегом под ногами. Уже стемнело, и над головой ярко светит луна, блестят звёзды. Зима не тревожит сильными бурями, снегопадом. Сегодня Хосок и большая часть альф проведут последние часы рядом с любимыми, потому что до восхода солнца они уже должны быть на границах территории Запада, и вторая группа должна вернуться. Альфа замечает издали крышу дома и дым из дымохода, срывается на бег. Сегодня он с Тэхёном нормально не смог провести время: с утра Тэгон пришёл со своими волками, а потом непонимание с Чонгуком. В мыслях альфы витали слова Чонгука о том, что он не может контролировать своего зверя. Хосок боялся, что и он не сможет контролировать своего внутреннего зверя, что причинит боль своему омеге, и то, что Тэхён посмотрит на него с испуганными глазами, полными страха и беспомощности, — это самое последнее, чего хочет Хосок. Он должен познакомить своего волка с Тэхёном, он должен показать Тэхёну, что он в безопасности, что он в надёжных руках, его любят, уважают, им дорожат и сам Хосок, и его волк. И пусть второму пришлось один раз увидеть омегу лишь издали, в темноте. Волк был первым, кто увидел омегу и выбрал его себе в самки. Хосок чувствует желание своего волка, желание опять увидеть человека, приблизиться, нюхать его запах, дать тепло, защищать. Но альфу тревожит одно: хочет ли этого Тэхён? Дверь открывается тихим скрипом. Альфа заходит в дом, под тяжестью деревянный пол скрипит. Присутствие Тэхёна Хосок ощущает из-за звука быстрых шагов над головой. Хосок усмехнулся сам себе: для него уже стало обязательным делом принимать обнимашки от своей омеги, как только он заходит домой, чувствовать после холода и морозного ветра мягкое и тёплое тело Тэхёна под ладонями. Вдыхать в конце дня малиновый насыщенный запах и целовать мягкие щёки. Тэхён появляется в начале лестницы с босыми ногами, волосы растрёпаны, волосинки торчат в разные стороны от головы, сам в свободной тонкой рубашке с такими же штанами нежно-зелёного цвета. Заметив альфу у порога, быстрыми шагами начинает спускаться. Хосок с широкой улыбкой подходит к лестнице, разводит руки в стороны, и Тэхён радостным криком прыгает в его объятия. — Хосок! — Тэхён обводит руками его шею и утыкается в плечо. Альфа ставит ладони под ягодицы и поднимает Тэхёна, тот сразу обводит ногами торс альфы. — Я тебя не видел весь день. — Крепко к себе прижимает, как будто тот опять уйдёт. — Прости, глазастик. — Хосок любит так называть Тэхёна, хотя тот в начале бесился, но сейчас даже начал ему нравиться такое ласкательное прозвище от альфы. — Я соскучился. — Тэхён отстраняется и смотрит в глаза альфы напротив — тёмные, карие, блестящие и влюблённые. — Ты пропал с самого утра. — Обиженно дует губы омега, чем лишь заставляет умиляться своему альфе. — Знаю, виноват. — Альфа усмехается. — Я успел по тебе соскучиться. — Несмотря на грозный вид, на грубые черты лица и грубые шрамы, его улыбка была нежной и очень милой. Нежный поцелуй в щеку альфы сразу теплом растворяется по всему телу, оставляя после себя приятный холодок. Тэхён сразу смущённо отстраняется, их губы на маленьком расстоянии друг от друга, его губы слегка приоткрыты, воздуха обоим как будто не хватает, у обоих в ушах глухой звук биения собственного сердца, как будто оно не под кожей, а снаружи. Хосок усмехается своим мыслям, сдерживает себя, чтобы прямо сейчас не разорвать одежду омеги, который сейчас тут третий лишний, не целовать каждый участок этой мягкой бархатной кожи, поцелованной солнцем, целовать его в губы, пока они оба не задохнутся, а потом так глубоко войти в него, что голос сорвётся от стонов. А когда смотрит на милое личико перед собой с большими глазами, такими наивными, невинными, смотрит и даже не представляет, какие мысли летают в голове своей альфы. Смотрит невинно, хлопает глазами и постоянно облизывает свои губы. Хосок крепко прижимает к себе Тэхёна, который рефлексивно прижимается к нему, тихо ойкая. Хосок поднимается по лестнице к себе, прижимая Тэхёна, как будто тот ничего и не весит. Они вместе заходят в комнату, и Хосок отпускает сокровище в своих руках на кровать, та сразу прогибается под весом омеги, а Хосок сразу же нависает над омегой, утоляя жажду линией поцелуев по шее до острых ключиц, оставляя после них тепло, которое распространяется по всему телу. Тэхён под ним дрожит от удовольствия, у него всегда была чувствительная кожа, и он остро реагировал на касания своей альфы. У них дальше поцелуев никогда не доходило, Хосоку хватало и поцелуев, чтобы утолить жажду себе и наполнить пустоту Тэхёна в дежурстве в лесу. Ему нравится целовать Тэхёна, нравится его бархатная нежная кожа, ему нравится его голос, нравится видеть мурашки на тех местах, которых касаются его руки или губы, нравится долго целоваться с Тэхёном, пока наконец не задохнутся от нехватки воздуха они оба. Тэхён может и с характером, дерзкий, и себя в обиду никогда не даст, но всё-таки его омежья сущность выдаёт, когда Хосок касается его интимных мест, когда ладони чувствует под одеждой или вообще когда Хосок позволяет себе сжимать ягодицы, Тэхён тогда сильно краснеет, отводит взгляд и очень стесняется. Хосок себе не позволяет зайти дальше позволенного, Тэхёну хватает несколько таких касаний, чтобы гореть стыдом. Хосок умеет себя сдерживать, хотя внутри у альфы всё горит, когда видит Тэхёна спящим рядом с собой по утрам, когда ткань рубашки стирается, открывая на вид плоский живот или вообще грудь с розовыми сосками. Жар ударяет в пах, когда альфа видит, как омега переодевается, глазами пялится на стройные ноги, на бёдра, с вида которых Хосок чувствует себя каким-то очень голодным животным, который видит свою добычу, очень хрупкую и беспомощную. Тэхёна он полностью нагим ещё не видел, знает — увидит, и крышу снесёт, себе не сможет сдержать, его член горит от одного вида на плоский живот или на ноги, что будет тогда, когда его голое тело увидит, поэтому себе не позволяет до конца любоваться видом на переодевания своей омеги тайком. Закрывает дверь комнаты и идёт по своим делам. — Хосок, я так не хочу, чтобы ты ушёл в лес, — тихо произнёс Тэхён, когда наконец освободился от очередного долгого поцелуя Хосока. — Тебя целый день не было, а ночью мы спим. — Глаза поднимает смущённо на альфу, смотрит, теребя пальцами нитки на рубашке альфы. Хосок лишь на это усмехается. — Я по тебе сильно скучаю. Мне одного твоего присутствия рядом со мной в кровати не хватает. — А ты что хочешь, чтобы мы сделали вместо того чтобы спать? — Хосок вопросительно поднимает одну бровь, а когда Тэхён смущённо уводит взгляд с его лица, довольно собой усмехается. Получая кулаком удар себе в грудь от Тэхёна. — Я не это имел в виду, придурок. — Обиженно хмурит брови Тэхён, явно понимая скрытые и пошлые мысли под вопросом альфы. — А о чём тогда? — сквозь улыбку спрашивает Хосок. — О наших с тобой отношениях. Можно сказать, мы вообще нормально не общаемся. — Тэхён сжимает губы, а Хосок резко стал серьёзным, выражение лица изменилось, от чего Тэхён напрягся, но спокойно продолжил: — Ты пропадаешь в лесу, а когда ты свободен, то пропадаешь по другим делам, связанным с заданиями от вожака. Я понимаю, что это связано с безопасностью вашей стаи и сейчас у твоей стаи не самые лучшие времена, но… — Тэхён остановился. Он всё это сказал на одном дыхании, а серьёзное выражение альфы над собой сейчас его напрягает, заставляет думать, что говорит лишнее или много себе позволил. Выражение лица Хосока сменяется с серьёзного на злое, челюсть сжимается, как будто сдерживает себя, чтобы не злиться, а брови хмурятся. Тэхён глубоко вздыхает и, опираясь на руки, пытается отползти назад, боясь следующей реакции альфы, но руки Хосока его останавливают, сдерживая его за талию, и тянет снова под себя. Тэхён в одно время и пугается, и удивляется. Сейчас их лица на миллиметре друг от друга, Тэхён смотрит прямо в глаза перед собой и не то что может отвести взгляд, он двигаться не может, он сейчас дрожит, и сейчас его крепко держат большие ладони Хосока за талию и как будто хотят впечатать его в кровать. — Хосок, я… — Тэхён говорит тихо под взглядом альфы, как будто забыл, как говорить, голос дрожит, и если он продолжит что-то сказать, то сорвётся на плач. — Ты мне… ничего не обязан… — Голос сильно дрожит, а глаза начинают наливаться влагой, как его Хосок заткнул поцелуем. Тэхён от неожиданности вздрогнул, почувствовал такое облегчение, и тот маленький страх, сомнение, что наговорил лишнего, пропал. Их поцелуй был жарким, Тэхён ладонями держал за лицо Хосока, тот отвечал на поцелуй, задыхался, но не хотел отстраниться. Хосок проходил по каждой губе, кусал, облизывался и снова тонул в страсти, потому что хорошо, потому что ему. Проникал языком в чужой рот, играл с чужим языком, было жарко в голове, во рту, в животе, как будто летали бабочки, в штанах уже стало тесно от нахлынувшего возбуждения. — Не смей больше думать о том, что ты не часть этой стаи. — Нехотя отстранился от сладких губ, прошептал Хосок хриплым голосом и усмехнулся от недовольного вздоха омеги. — Это и твоя стая тоже. — Он руками обводит по талии и крепко обнимает омегу, а сам опускает голову на грудь Тэхёна, слушая, как быстро бьётся сердце, закрывает глаза, дабы наслаждаться теплом от тела омеги. Тэхён не двигается, глазами пялится в потолок, на сердце некое облегчение и приятное чувство тепла и защищённости от слов Хосока. Он себя не чувствовал лишним, если не в стае, то для Хосока — никогда. То, что он днями и ночами пропадал по делам стаи, — это его обязанность как альфы и как защитника, Тэхён всё это понимает, но и омежья обида, и его взрывной характер не хотят понять то, что Хосок не только его, что тот не может днями напролёт сидеть с ним, болтать ни о чём, гулять и бездельничать, у него есть обязанности, долг перед стаей. Тэхён чувствовал себя лишним в стае, той частью, что он человек, не оборотень, как все остальные, чувствовал себя бесполезным, когда пытался найти работу в деревне и предлагал свою помощь другим омегам, но на это лишь получал предложения по типу «человеку не под силу делать эту работу, да и уж то омеге». Тэхён понимал, что ему силу, как у них, никогда не иметь, и на это не обижался, они говорят очевидные вещи, но и просто сидеть дома или просто гулять с Чимином он не хочет. У Чимина тоже свои обязанности, он лекарь, он иногда пропадает в лесу в поисках лечебных трав, которые у него закончились, а на просьбы Тэхёна взять его с собой, чтобы помог, тот говорит, что он идёт в самые глубины леса и что там вероятно увидеть медведей или других крупных хищников. Тэхёну приятно то, что за него беспокоятся, он не из чистоплотных и не трудоголик, но и сидеть и ничего не делать тоже не может. Иногда он помогает Джину в делах дома, сидит с ним часами, с Юнги гулял, хотя тот тоже мучался от бездельничества. Когда ты ничего не делаешь во благо семьи, в этом случае стаи чувствуешь себя чужим , Тэхён чувствует себя здесь чужим и безпомошним. Ему здесь знакомы от слова «пятеро»: родители Чимина, сам Чимин, Сокджин, Хосок и маленький альфа Хёну. Иногда он чувствует себя не в своей тарелке. В его деревне для него дел было полно: то дров наломал, то воду принёс, то это почини, то принеси, то старшей омеге помоги, за детьми следи, иди в лес за ветками. В его деревне больше всего работали омеги, а здесь и работы для омег делают альфы, да и работы для омег немного — разве что поесть приготовить и всё. Здешние альфы в отличие от альф его прошлой деревни сильные, храбрые, настоящие защитники и всё делают для своих омег. Хосок ничего не говорил. Они лежали в тишине несколько для Тэхёна долгих минут. Тэхён так и не двинулся с места, спина уже начала болеть, ноги затекли, но он не двигался, наслаждался минутами рядом с любимым. Ему даже показалось, что тот уснул: его глаза были закрыты, дыхание не напряжённым, спокойным. Тэхён видел только макушку альфы, чёрные волосы были слегка растрёпаны. Тэхён осторожно поднял одну руку и начал гладить волосы альфы, чтобы не разбудить спящего. Волосы Хосока на вид сухие и на ощупь тоже грубые. Тэхён их гладил, убирая падающие пряди с лица. Он даже не увидел, как рука Хосока подползла и резко схватила его ладонь, которая снова убирала пряди волос с лица. Тэхён вздрогнул от неожиданности. Широкая ладонь альфы была очень тёплой, сухой, с шрамами, от мозолей с грубой кожей. Он сжал ладонь омеги, поднёс её к губам и поцеловал внутрь ладони, от чего Тэхён покраснел и поплыл в луже мурашек, а Хосок лишь улыбнулся, поднимая голову, чтобы смотреть на смущённое лицо. — Я думал, ты спишь, — тихо, как будто оправдываясь перед альфой, произнёс Тэхён. — У тебя очень мягкие ладони. — Хосок снова поднёс ладонь Тэхёна и снова её поцеловал под его смущённым взглядом. — Хосок, сколько времени это будет продолжаться? — Когда мы порешим проблемы с западом и с востоком. — Спокойно произнёс альфа и сел. Тэхён тоже повторил за ним, он сел, скрестив ноги, и внимательно следил за выражением лица альфы. Тот стал серьёзным. — Сегодня утром пришли оборотни с запада. У нас должен был быть союз, но Чонгук его не хотел, произошёл отказ Восточному вожаку. — Хосок глубоко вздохнул. — Не то что мы хотели этот союз или разочарованы, что его не получилось создать, у нас с ними свои личные расчёты, но союз был бы нам полезен, если бы север объявил войну. — Глаза Тэхёна расширились от услышанного. — Хосок… в смысле война? — Тэхён был шокирован. Хосок взял его ладони в свои и сжал их. — Мы все надеемся, что до этого не дойдёт, что мы сможем принять союз с одной из стай и порешим нахлынувшую проблему без жертв, но… у нас вожак — это Чонгук. И он отказал Тэгону, а его слова — закон, он ни за что не передумает. — Но… как же так. — Последнее время с ним что-то творится. — Хосок хмурил брови. — Я не знаю что, а сегодня он вообще пропал в лесу, да ещё и Юнги похитил. — От последнего сказанного альфы Тэхён ужаснулся, а Хосок откусил себе язык за сказанное. То, как сейчас на него смотрел Тэхён, он никак не мог описать: в его глазах были беспокойство, удивление и самое ужасное — страх. И самое больное — это то, что альфа знает, почему там страх. Они пришли к тому в итоге, что сказал Чимин, когда они возвращались из леса после неудачного погона за Юнги с Чонгуком. «Тэхён боится волков. Он боится зверя оборотней». Насколько бы он ни любил Хосока, он будет бояться его зверя. — Ты чего это говоришь, Хосок? — Голос Тэхёна дрожал. — Как это похитил? — Глаза наполнились влагой. — Сейчас Юнги с ним? — Тэхён сжал губы, чтобы не расплакаться, и резко встал с кровати. Хосок последовал за ним. — Тэхён, не беспокойся, с Юнги всё хорошо. — Хосок притянул к себе Тэхёна и крепко обнял, внутренне проклиная себя за сказанное. — Хосок, а если он что-нибудь сделает с Юнги… — Голос омеги дрогнул. — А что если его волк… навредит Юнги? — Он отстранился от альфы, чтобы взглянуть ему в глаза. — С Юнги ничего не будет. — Спокойно объяснил Хосок. — Он под защитой волка Чонгука, а сам Чонгук омег никогда не обидит. — Как мне быть спокойной, когда я не знаю, где мой друг сейчас. — Тэхён отошёл на шаг назад. — Юнги по закону уже омега Чонгука. Он самка его волка, и мы с этим ничего не можем сделать. Волк свою самку в обиду не даст и сам не обидит. — Тэхён застыл от услышанного. — Что? — тихо произнёс он. — Он омега Чонгука. Как и ты — мой омега и самка моего волка. — Рано или поздно у них должен был быть такой разговор, он должен был тронуть эту тему, и сейчас время всё равно однажды Тэхён познакомится с волком Хосока лично, и сейчас самое лучшее время. — Ты под защитой моей и моего волка. И я знаю, что ты боишься, знаю, что для тебя сейчас это ново, но ты привыкнешь. Как я хочу быть рядом с тобой, так и мой волк хочет побыть со своей самкой. Тэхён стоял в шоке, окаменел от услышанного: удивление, непонимание, переживание и много вопросов. — В смысле? Я? Самка твоего волка? Хосок слабо кивнул. — Я бы хотел познакомить вас. — тихо добавил альфа. — Сейчас? — Тэхён посмотрел в окно: на улице уже было поздно, сумерки давно опустились, на небе освещала луна, а ветер играл с голыми ветками деревьев. Тэхён повернул взволнованный взгляд на альфу. Выражение Хосока, прежде спокойное, стало грустным, разочарованным? — Ты боишься, ведь. — тихо сказал он. — Да? Тэхён взволнованно опустил стыдливо взгляд. Конечно, ему страшно, страшно встретиться лицом к лицу с огромным зверем. Его сейчас мучает совесть, ему сейчас стыдно сказать, признаться, что он боится зверя Хосока. Но от чего-то бояться не стыдно, правда ведь? Не стыдно… бояться… Показать себя храбрым, весёлым, дерзким, но бояться зверя своего альфы — стыдится смотреть ему в глаза, смотреть и видеть в них разочарование или злость, злость, что ему не доверяют, ставят под сомнения его силу и волю. Тэхён искренне завидует силе и храбрости Юнги: он сейчас с Чонгуком, не боится его зверя… Тэхён вздрагивает, чувствуя руки альфы на своих предплечьях, смотрит испуганным взглядом на альфу. Хосок тоже испуган… — Ты испугался меня… — тихо прошептал Хосок и отошёл назад, создав между ними большое расстояние. Для других это маленькое расстояние, но для них это большой обрыв, который только что появился, только что между ними. Его края хрупкие, и если они продолжат так стоять тихо и обездвиженно, то они рушатся, обрыв станет шире и глубже, а Тэхён с Хосоком всё дальше и дальше друг от друга. — Хосок, я боюсь волков… — дрожа, выдавил из себя Тэхён, глаза наполнились слезами. — Очень боюсь… — Он тыльной стороной ладони вытер глаза и посмотрел на альфу. Это от него требовало больших усилий. — Я не хочу тебя обидеть, просто… я не знаю, что делать. Я когда увидел тебя в волчьем обличии тогда на краю обрыва, не знаю, что случилось со мной. Твой волк… он очень страшным выглядел. Пойми меня, для меня необычно видеть волка, что выше меня в два раза каждый день. Я просто хочу сказать, что не готов, пока не привык. — А когда будешь готов? — спокойно произнёс Хосок, хотя для ушей Тэхёна там послышался холод. — Я не знаю. — Тэхён хотел сделать шаг, но остановился, маялся на месте: подойти, обнять его или стоять на месте? И он не двинулся с места, остался на месте, взглядом проходил по силуэту перед собой и остановился на лице. Ему показалось, что в нём ещё есть тёплые, добрые ноты, и Хосок улыбнулся. — Не такой уж ты и смелый, глазастик. — произнёс Хосок с дрожащим голосом, а Тэхён застыл на месте в удивлении, глаза снова налились слезами, а Хосок лишь развёл руки, этим зовя Тэхёна к себе. А Тэхён что? Он подбежал в его объятия. — Трусишка. — Хосок крепко обнял его. — Хосок, больше так не смотри на меня… — сказал Тэхён, уткнувшись в его плечо. — Как не смотреть? Тэхён отстранился, чтобы смотреть ему в глаза. — С разочарованием. — Он улыбнулся и чмокнул в губы альфы. — Я не был разочарован, просто… просто был немного удивлён, хотя сам виноват: сразу наехал на тебя всей этой информацией, а потом и вообще заставил плакать… — Хосок хотел ещё что-то сказать, но его прервали. — Я готов. — решительно произнёс Тэхён, сжимая кулачки. Хосок застыл в недоумении, и между ними пропасть, которая появилась за несколько секунд и могла расшириться, исчезла, и как будто её и следа не было. — Не боишься, что укушу? — серьёзно произнёс Хосок, чем опять испугал Тэхёна, тот отошёл на шаг назад, от чего альфа не смог сдержать смех. Тэхён хмурил брови, подошёл к кровати под взглядом ничего не понимающего альфы, взял подушку и бросил в него. Хосок уже не сдерживал смех и хихикал, чем ещё больше бесил Тэхёна. — Значит, тут я извиняюсь? Стыжусь своего страха? А ты… ты как самый последний паразит смеёшься надо мной. — Тэхён подушкой бил Хосока, а тот лишь смеялся. — Хосок, я тебя ненавижу. — Наконец Тэхён успокоился и перестал бить Хосока, чтобы надышаться, а Хосок сдерживал смех, чтобы не провоцировать вторую волну злости своей омеги, и в комнате стало снова спокойно, прежде криков и смеха. — Прости, прости. — начал ладонями махать Хосок перед серьёзным взглядом Тэхёна. — Не прощу. — Я просто пошутил. — Не прощу. Мучайся от совести, которой у тебя нет, и умри. — Тэхён скрестил руки и отвернулся от альфы. Хосок смотрел на картину перед собой с довольной улыбкой. А потом тихо подошёл и обнял сзади за талию, прижал к себе и губами коснулся виска. — Больше не хочешь с волком знакомиться? — тихо прошептал он на ушко и поцеловал его, уткнувшись в шею, вдохнул запах феромонов. — Хочу. — пробормотал под нос Тэхён. — Тогда я буду ждать на улице. — Хосок отстранился нехотя и повернул омегу к себе лицом, держа его за предплечья. — Хорошо? И прости меня, дурака. — Не прощу, мучайся от совести и умри. — Тэхён хмурил брови, оттолкнул руки альфы от себя и пошёл под удивлённым взглядом альфы к шкафу. — И не пялься на меня сзади, двери, как маленький ребёнок. Хосок сжал губы и повернулся, подходя к двери. — Я не пялился, я просто восхищался телом своей омеги. — произнёс он тихо и вышел, чувствуя на затылке пристальный и злой взгляд. Тэхён вышел из дома. Он был одет в белую меховую накидку, поверх рубашки, и меховые сапоги, которые шнурочками были завязаны в бантик. Эти вещи были одолжены у Чимина, поскольку у того полно такой одежды. Хосок ждал его на качающемся кресле возле входа. Он сидел лицом к улице и взглядом искал в темноте силуэты домов. У некоторых горели окна — видимо, они не единственные, кто не спит. Но когда Тэхён вышел, он встал с места, взглядом прошёлся по одеянию, проверяя, тепло ли одет его «глазастик», а потом протянул ему ладонь с тёплой улыбкой. — Пошли, глазастик? Тэхён тоже прошёлся по одежде альфы и остановил заинтересованный взгляд на протянутую ладонь. Поднял взгляд на лицо альфы. Тот пока стоял в ожидании с улыбкой, но Тэхён не настолько жестокий, чтобы огорчить своего альфу. Он поставил в его ладонь свою, и тот довольно сжал, на его лице появилась широкая, довольная улыбка, и Тэхён этим начал снова беситься. — Не думай, что я тебя простил, — уверенным тоном сказал он. — Я просто волнуюсь, что вдруг упаду, споткнувшись во что-то под снегом. Сейчас же ночь. — Сделав в последнем предложении акцент, сказал Тэхён. — Ну тогда пошли. — В голосе альфы послышалось разочарование, но Тэхён этому не придал внимания. Не надо самовлюблённому альфе знать, что Тэхён его простил и вообще хочет его сейчас обнять и целовать — это поднимет ему самооценку, так что это секрет Тэхёна. Чем глубже они заходили в лес, тем страшнее становилось. Воздух был холодным, дышать становилось всё сложнее, он сжигал лёгкие с каждым вздохом. Под лунный свет снег блестел как маленькие куски бриллиантов. Тэхён следил за этим явлением как маленький и очень заинтересованный ребёнок с большими глазками, пока ходил рядом с серьёзным Хосоком за руку. Он и забыл, почему они зашли в лес. — Хосок, а обязательно так далеко идти? — сказал Тэхён, сжимая ладонь Хосока, чему второй довольно улыбнулся. —Да. — Кивнул альфа — Чтобы, когда я буду тебя есть, никто не слышал твои крики, — довольно сказал Хосок и посмотрел на Тэхёна в ожидании взрывной реакции. Тэхён сначала никак не реагировал, чему Хосок был очень удивлён и даже хмурил брови, но потом Тэхён резко остановился и поднял голову, чтобы смотреть на Хосока. Хосок увидел две большие глаза, хмурые брови и сжатую челюсть Тэхёна, ещё он увидел блеск нахлынувших слёз в уголках глаз. — Хосок, я тебя ненавижу. — Голос Тэхёна дрожал, он грубо бросил ладонь Хосока, который грел его собственную, и крупным шагом пошёл вперёд. — Ненавижу тебя! Хосок смотрел ошарашенным вслед Тэхёну с чувством вины почувствовал себя полным ничтожеством. — Тэхён, стой. Прости меня. — Крикнул ему вслед Хосок. — Даже не смей идти за мной! — послышался глухой крик Тэхёна из глубины леса, чему Хосок был рад, потому что по его расчётам по дороге, по которой ушёл Тэхён, был склон и оттуда легко можно было скатиться вниз. Хосок только вздохнул спокойно после недовольного крика любимого, как после него послышался крик Тэхёна и звук, как будто что-то упало или кто-то. Всё-таки Тэхён упал со склона. Хосок сразу же побежал за ним. По следу крика он увидел дорожку с неаккуратным снегом, а в конце дорожки силуэт, который пытается встать с места. Хосок приблизился к силуэту, к ушам его доносились тихие всхлипы, и сердце Хосока остановилось. Он встаёт на колени перед Тэхёном. Тот вытирает рукой слёзы с лица, его волосы в снегу, одежда тоже. — Тэхён, где-то болит? — спрашивает Хосок, убирая с волос Тэхёна снег, пока тот всхлипывает. — Да. — Плачет Тэхён. — Я ногу кажется подвернул. — Он смотрит блестящими от слёз глазами на Хосока. — Это всё из-за тебя. — Тихо говорит он и опять плачет. — Прости. — Хосок притягивает Тэхёна к себе и обнимает, усадив его на свои колени. — Я идиот. Не надо было тебя пугать. — Не прощу, — бубнит Тэхён и прижимается к груди Хосока. — Ты бессовестный. Я об этом Чимину расскажу, и он тебя отравит. — Хосок на это улыбается и крепко к себе прижимает маленького омежку. — Давай в следующий раз покажу волка, — предлагает Хосок, утешая этим Тэхёна. — А сейчас тебя отнесу домой. — Нет. — Решительно говорит Тэхён и отстраняется. — Я хочу сейчас. Мы же всё-таки дошли… Рёв из глубины леса прервал Тэхёна, чему тот сильно испугался, прижимаясь к Хосоку. Который глазами проходил по деревьям на вершине маленького склона. Он сжал челюсть и нахмурил брови, увидев очертания силуэты волков перед собой. Их было трое. И Хосок был этому очень зол: в минуту, когда он мог спокойно провести время со своей омегой, появились чужаки. Сейчас Хосок как никогда молился, чтобы это был Бомсок с его очередными тупыми шутками, но нет, это был не Бомсок… и не кто-то другой из их стаи. Волки по сравнению с их были чуть больше. — Тэхён, встань сзади меня. — Тихо прошептал Хосок и встал с места, укрыв Тэхёна собой. Тот прижимался испуганно к его спине и закрыл глаза, спрятав лицо в предплечье альфы. — Не бойся… Волки начали приближаться. Под их лапами снег скользил со склона, поскольку территория, в которой находились они, была открыта от деревьев, и свет луны поднёс глазам Хосока цвет волков. Белые… белоснежные и очень красивые… они сливались со снегом. Они из Северной стаи. Хосок сжал кулаки, что вены сразу вздулись, а глаза налились кровью, зрачки уменьшились, цвет глаз стал более алым. Вены вздулись и на лице, он чувствовал боль в теле, как кожа начинает натягиваться, больно, а во рту зубы с человеческих становятся зверино острыми. — Хосок… — Тэхён испуганно прошептал имя, дабы убедиться, что тот его слушает, потому что он заметил изменения. Заметил, как волосы альфы на затылке стали дыбом, как длинные когти появились вместо ногтей. Тело бросало дрожь от этого вида, но страшно было не из-за Хосока, а из-за волков перед ними. Тэхён вблизи не видел оборотней за столько дней проживания в стае. То ли они это специально от них скрывали в стае, чтобы не пугать, либо они так не ходят на территории домов. И сейчас Тэхён не может оценить размер этих зверей и вообще, они из их стаи или нет. — Мне очень страшно. — Тихо мямлил Тэхён, и слёзы опять наворачиваются в его глазах. Дышать от страха становится сложно, сердце бешено колотится и как будто в любой момент может остановиться. — Хосок, мне очень страшно… — Тэхён, не бойся. — Решительно сказал Хосок и повернул голову, посмотрел на Тэхёна с улыбкой на лице через плечо. — Они не нападут… «Надеюсь…» — остаётся не сказанным. Белые волки приближаются. И хотя они уже стояли перед ними и их разделяло всего три шага, для Тэхёна это длилось вечность. Он не то что смотреть на них, он боится дышать громко — вдруг они на них нападут. И Тэхён не сомневается в силе Хосока, но их больше… — Я бы предпочёл вести диалог в облике человека. — Резкий голос Хосока испугал Тэхёна. Он чувствовал исходящую от Хосока напряжённость, но восхищался его мужественностью. «Не стыдно бояться. Это для человека нормально. Для человека…» Тэхён смотрел на альфу с большими блестящими от слёз глазами с надеждой, что всё уладится и они пойдут домой, но волки перед ними зарычали, чем испугали Тэхёна снова, а Хосок ещё больше напрягся. Белые волки переглянулись друг на друга и вернули человеческий облик. Белая шерсть исчезла, и вместо неё появилась бледная кожа, вместо когтей — ногти, глаза стали человеческими, но прежний красный цвет остался в них, а прежде острые клыки уже скрылись. И через секунду вместо громадных зверей перед ними стояли трое взрослых мужчин, и судя по мужчине посередине, тот был старше всех, чему доказательство — морщины и серебристые пряди длинных волос, которые он собрал в косу. Остальные двое были моложе. Они были выше Хосока, шире в плечах, с бледной кожей. Их отличить от других очень легко: по цвету кожи, по росту, по виду зверя — они большие и с толстым слоем шерсти, поскольку живут круглый год в снегу, и все их волки белоснежные, так что их и не заметишь в снегу, не то что ночью, даже днём. — Ваши волки даже не заметили наличие чужаков на территории, — с самоуверенной улыбкой произнёс один из молодых альф сзади старшего. Голос был громким и хриплым. Тэхён сумел разглядеть его из-за спины Хосока, но, поймав на себе чужой взгляд, сразу спрятался за Хосоком. — Зачем пришли? — Голос Хосока был серьёзным. — Спрашиваешь? — Усмехнулся альфа. — А когда вы со стаей напали на нашего волка, вы не спрашивали и сразу убили. — Альфа мерзко прошёлся языком по губе. — Может, нам тоже так делать? — Он широко улыбнулся, от чего по телу Тэхёна прошли мурашки. — Нападать как крысы со стаей на одного? — Закрой пасть, Чихо. — Наконец заговорил старший, и альфа заткнулся, чему Хосок был очень рад: таких альф, которые больше говорят, чем делают, он ненавидит. — Не смей так говорить перед омегой. — Хосок напрягся, сжимая челюсть, что скрип зубов стал слышен. — Что вам нужно? — Спокойно спросил Хосок, сдерживая себя, чтобы не вырваться с места и не вырвать кожу с лица этих высокомерных тварей. Он сейчас так зол на Намджуна. Он несёт ответственность за всё, что случится в его дежурство, а сейчас он подпустил врага на территорию. — Мы по делу, — спокойно произнёс старший альфа. — Нам надо встретиться с вашим вожаком. — Хосок сглотнул слюну. Сказать, что вожак не в стае, это очень опасно, и если волки Намджуна не заметили этих троих, то есть большая вероятность, что их не трое, их может быть больше, и все они спрятаны среди деревьев, и они сейчас с Тэхёном в окружении. Старший альфа стоял в ожидании ответа и сверлил взглядом Хосока и тёмную макушку сзади него, который так и прижат к нему. Улыбка трогает его лицо. — Боишься за своего омегу, — альфа улыбнулся и довольно доброжелательно, чему Хосок очень удивился. — Мы омег не трогаем. Мы, как и вы, защищаем нашу стаю, наших детей и омег, как и ты сейчас. — Он протянул морщинистую руку, и Хосок заметил, что на его пальцах не было ногтей. Кто он вообще такой? Не воин уж точно, в отличие от двух сзади него альф, которые слушаются его. И не вожак Севера. Хосок знает Мугвана: он молодой и даже младше Чонгука. А этот… кто он? Хосок взглядом прошёлся по деревьям, искал в них силуэты или пытался уловить хоть звук зверей, спрятанных в лесу, но не видел. А потом звук веток, как будто кто-то на них наступил и сломал. В тишине звук был особенно громким, чем кроме Хосока напряглись и чужаки. Это был знак, что это не из них. Но кто? Хосок бы увидел движение среди деревьев, но там никого не было, земля была чиста. Может, это была птица, но как птица могла сломать ветку… Хосок поднял взгляд на деревья и застыл на месте. …это был точно не птица. На него с дерева смотрели две красные глаза с большого чёрного силуэта. Это не птица, это… волк. — Бомсок? — прошептал Хосок в недоумении, смотря в глаза на дереве, и этим привлёк и внимание чужаков. В голове Хосока промелькнул его с Бомсоком диалог. «— Бомсок, мы не птицы, чтобы сидеть на деревьях. Мы волки, мы сидим на земле. — Хосок, ничего ты не понимаешь. Это очень хорошо во время слежки. Ведь враг никогда не подумает, что за ним следят с воздуха. — Это бессмысленно. — Это долгие годы тренировок и природной ловкости. Такому бревну, как ты, этого не понять». — Что случилось, Хосок? — шёпотом спросил Тэхён, когда увидел довольную улыбку Хосока. — Отойди назад, — скомандовал Хосок и ладонью оттолкнул Тэхёна назад. — И не бойся, скоро будешь дома. — Что ты там говоришь? — старый альфа смотрел на него в недоумении. Вдруг послышался громкий звук ломающихся веток, и чужаки повернулись на звук. И сразу превратились в громадных волков, когда увидели серого зверя, который спрыгнул с дерева на снег. Он громко зарычал и бросился на них. Хосок последовал примеру Бомсока: с громким рывком бросился на чужаков. А Тэхён отошёл назад. Перед собой пятеро огромных зверей дрались в снегу, валялись там, угрожая разгрызнуть друг другу глотки. И сейчас Тэхён увидел этих существ: огромных зверей с красными глазами, большими клыками, острыми когтями. Он отошёл назад, сдерживая себя, чтобы не кричать от страха. В ушах рёв зверей друг на друга, перед глазами стал вид на окровавленный снег. На белой шерсти зверя было очень заметно большое ранение в районе шеи, и у другого глаз был в крови. Это было ужасно и очень страшно. Тэхён никогда бы не подумал, что увидит волка Хосока именно в таких обстоятельствах. Может, и ему надо было сейчас бежать, но тело не двигалось. А когда один из чужаков хотел к нему подойти, Тэхён в этот момент упал на снег и криком хотел отползти назад, как чёрный волк, взяв того за ногу, оттащил назад, буквально бросив в противоположную сторону. На шеках Тэхёна застыли от холода слёзы. Чёрный волк подошёл к нему. Тэхён уже думал, что его загрызут, и закрыл глаза. — Папочка… — тихо всхлипнул Тэхён, а когда открыл глаза, то застыл в шоке от страха. Чёрный волк стоял перед ним спиной и рычал на белого, а чуть дальше них один волк дрался с другим, пока тот белый волк с раной на шее лежал на снегу и сильно кровоточил. Тэхён не знал, что делать, единственный выход — бежать, но куда? Его от мыслей оторвал громкий скулёж, и он повернулся на звук. Хосок держал белого волка за шею и вываливал на снег, пока тот скулил от боли и рычал в попытках испугать врага. И вдруг Тэхён подумал, что не хочет, чтобы Хосок его убил… — Хосок, стой! И Хосок остановился. Зверь поднял красные глаза на Тэхёна, хотя не спешил освобождать пасть от плоти зверя, которого грозился вырвать. — Отпусти его, прошу. — Тэхён сжал губы зубами. Хосок отпустил. Волк слушался самку. Свою самку. Когда белый волк освободился от хватки, отошёл назад. Он скулил от боли, поскольку был ранен, и отошёл назад от бешеного волка перед собой. Хоть западные волки по размерам уступали северным волкам, но силой — нет. Тэхён спокойно вздохнул, когда белый волк отошёл от Хосока. Несколько минут ранее им грозилось быть убитыми чужаками. Тэхён собрал смелость в кулак и маленькими шагами начал идти к волку. Тот стоял в ожидании, внимательно следил за омегой, за своей самкой. На ходу он протянул дрожащую руку. Волк опустил голову, отчего Тэхён остановился. Когда понял, что ему не грозит быть загрызенным, он наконец подошёл к зверю. Вблизи волк выглядел страшнее: красные глаза светились, а сам от него и из пасти исходил неприятный запах крови. Все оборотни привыкли к тому, что от них должны бояться и от них должен остаться горы трупов и лужи крови? Разве сейчас перед Тэхёном стоит монстр, о котором ему рассказывали с самого детства, монстр, который ест невинных омег? Разве его сейчас можно считать чудищем, что страшнее тёмного леса? Это вовсе не монстр кровожадный, это просто тот, кто защищает свой дом, свою семью…свою омегу. — Хосок? — выдавил из себя имя любимого с надеждой найти своего человека в глазах зверя перед собой. Волк тихо зарычал, от чего Тэхён испуганно отошёл назад, сжимая руки в кулаки. — Хосок, ты меня слушаешь? — собрав уверенность, произнёс Тэхён. Волк опустил морду на землю, поклонился своей самке. Тэхён улыбнулся: это его Хосок. Волк начал скулить, как будто что-то говорил Тэхёну, который ничего не понимал, а потом поднял голову и мордой коснулся живота омеги. Тот застыл в страхе, пока волк мордой проходил к вжатой к телу руке омеги и облизнул её. Тэхён слегка раскрыл ладонь, и волк начал лизать открытую ладонь, весело играя хвостом, и Тэхён начал смеяться. Тэхён собрал смелость и опустил ладонь на морду волка. Тот застыл, не играл хвостом, ждал дальнейших действий омеги. Тэхён ладонью проводил по грубой шерсти, глаза блестели от захватывающего момента. Гладить огромного волка — это последнее, о чём думал Тэхён, да ещё и волка своего альфы, который и твой защитник, и твой альфа — вообще не мечтал. — Я, конечно, не хочу мешать твоему знакомству с сущностью Хосока, Тэхён, но мне кажется, тебе надо возвращаться обратно в деревню, — раздался голос Бомсока сзади парочки, от чего Тэхён смущённо отдёрнул руку и спрятал за спиной, а волк начал недовольно рычать на альфу, мешавшего его знакомству со своей самкой. — Бомсок? Ты в порядке? — взволнованно спросил Тэхён и хотел подойти к альфе, как чёрный волк на него зарычал, остановив этим омегу. Тэхён сглотнул ком в горле, виновато смотря на волка. — Хосок, не злись, — весело тянул имя друга Бомсок и начал подходить к паре с широкой улыбкой на лице и под недовольным рычанием волка. — Не надо рычать как ревнивец, я же не украду бедного Тэхёна. Бомсок прошёлся по территории довольным взглядом. Чужаки лежали на земле с большими ранами и кровоточили. Третьего Бомсок сумел обезглавить. Это жестоко. Да. Бомсок признаёт: может, и драться он любит, мериться силами, но убивать — не так как Хосок, Намджун или сам Чонгук. Ему не тянет к крови, к дракам. Ему бы сидеть у себя дома, пить горячий чай и слушать своего вечно недовольного Чимина, слушать его ругательства и недовольства про деревню, про альф, про омег и про погоду. Он не жалуется на свою жизнь. Она полна приключений, и ему не скучно. — Хосок, скоро мы вернёмся обратно в деревню. — Альфа повернулся к волку. — Тебе стоит поторопиться возвращать Тэхёна обратно домой. Волк вернул человеческий облик. От верхней одежды и следа не осталось. На открытом торсе виднелись новые раны на старых шрамах. Волосы Хосока были растрёпаны. Он хмуро посмотрел на Бомсока, а потом на покрасневшего Тэхёна рядом, который то на его лицо смотрел, то на голый торс. — Хорошо хоть один из них стариком был, а то будь трое молодыми — на месте них на снегу лежали бы мы, — потягиваясь, сказал альфа, довольно пялясь на парочку перед собой. — Бомсок! — зло зарычал Хосок на альфу. — Не говори глупости. — Что ты ноёшь? Я правду говорю. Ты видел их клыки? Поблагодари, что я тут был, а то что с Тэхёном случилось бы? — От сказанного альфы по телу Тэхёна прошёл холодок. И вправду, будь он сейчас один, был бы загрызен этими волками давным-давно. — А почему чужаки ходят по нашей территории, да ещё и так близко дошли до нашей деревни? — Хосок зло сказал. — Я их заметил с самого начала и следил за ними, — Бомсок говорил спокойно, уж держать свои эмоции он умел. — Тогда почему так далеко позволил, чтобы они зашли! — Хосок подошёл и грубо взял альфу за шею. Бомсок, сам того не ожидая, начал задыхаться и пытаться отцепиться. — Если бы они напали на Тэхёна! — зарычал он на Бомсока. — Хосок, отпусти его! — крикнул Тэхён и быстро подошёл к альфам, пытаясь вернуть ум своему альфе. Глаза уже у омеги заслезились, сейчас ему страшнее всего, чем когда перед чужаками. Эту сторону своей альфы Тэхён ещё не видел. — Хосок… бр… брат, — прохрипел Бомсок, задыхаясь, а Хосок сделал хватку сильнее, сжимая шею, и когтями царапал. Сейчас, пытаясь Бомсок отцепиться, превращаясь, то всё это закончилось бы дракой. Хосок сейчас себя не контролирует, зверь взял контроль над человеком. — Соб… берись! Хосок ослабил хватку, вернув своё обладание к себе. Бомсок сразу отошёл назад, вытирая шею, хмурясь от боли и кашля. Хосок, как будто был в тумане, смотрел то на плачущего омегу рядом с Бомсоком, а потом повернул взгляд и на друга… — Прости… — прошептал Хосок, отходя назад. Бомсок поднял взгляд на друга, глаза. — Я тебя чуть не убил, прости. Тэхён испуганно посмотрел на альфу, а Хосок даже не посмел взглянуть на свою омегу. Потому что стыдно… потому что напугал. — Ничего… с кем не бывает… — начал смеяться Бомсок питаясь поменять обстановку но задохнулся от боли в горле. — Сегодня ты… меня. — Кашель. — Завтра… я тебя. — Смеётся. — Тэхён, прости… — Хосок повернулся в сторону Тэхёна. — Я просто взбесился… — Давай пойдём домой, — спокойно предложил Тэхён. А Хосок… Хосок согласился. Не так он хотел познакомить Тэхёна с волком. Разве после этого он сможет довериться ему? Хосок не знает. Но есть ещё кое-что, что он не знает. Почему его волк взял над ним верх. Раньше ведь так ни у кого не было. Кроме… кроме Чонгука. — Тогда пошли. — Вздохнул Хосок и протянул руку Тэхёну. Тот спрятал свою за спиной сразу же. — Я хочу пойти с Бомсоком, — тихо сказал Тэхён, спрятав взгляд от альфы. — Хорошо. Так будет лучше. — Хосок сразу же убрал руку и посмотрел на альфу рядом. — Бомсок, проведи Тэхёна домой в целости и сохранности. — Хосок говорил хрипло, а повернуть взгляд на Тэхёна даже не смел. Тот его сейчас боится. Хосок его не может обвинить в этом. Бомсок кивнул и повернулся к омеге. — Пошли домой, — весело сказал он, и протянул руку. Тэхён испуганно посмотрел на протянутую ладонь, а потом и на Хосока. — Помоги только склон подняться, — сказал он и взял руку. Хосок смотрел на него. Зол был он или ревновал — Тэхён не знает, может, и то и другое. Тэхён с Бомсоком продолжили путь. Омега ещё чувствовал на себе чужой взгляд, от этого мурашки шли по коже, но повернуться не смел. Стыдно очень перед Хосоком. Тот ведь себя так виновато, наверное, чувствует, а Тэхён… Тэхён просто трусишка. Когда они уже поднялись со склона и должны были скрыться в деревьях, Тэхён напоследок повернулся, чтобы смотреть на альфу, но тот превратился в волка и сбежал в другом направлении. На это Тэхён смотрел долго. — Прости… — прошептал он тихо, сдерживая всхлип. *** Чимин сонно встал со своей кровати и, недовольно себе что-то под нос бубня про то, что ночью все спят, пошёл открывать дверь. Его собранные волосы в косу были растрёпаны от сна, а одежда, которую он носил, свисала с его маленького плеча, открывая другое. Когда он открыл дверь, то застыл в шоке на месте и сразу же проснулся. — Тэхён!? — ошарашенно произнёс он, а потом разглядел в темноте силуэты сзади омеги. — Бомсок! Что вы тут делаете? — Долго объяснять, — серьёзно сказал альфа и зашёл домой, Тэхён за ним следом. Альфа с ухмылкой разглядел свою омегу. — Прекрасно выглядишь. — Он подмигнул Чимину, на что получил по плечу кулаком. — Что случилось, Тэхён? — повернулся к Тэхёну Чимин и закрыл за ними дверь. — Ты плакал? — Всю дорогу, — громко заявил Бомсок и упал на диван. — Хосок обидел. Глаза Чимина на лоб полезли от услышанного. Он усадил Тэхёна на диван, выгнав из него Бомсока, который на это недовольство получил злой взгляд от омеги. Потом они всё ему рассказали. С самого начала. Чимин слушал в шоке. И утешал плачущего Тэхёна, поглаживая его по спине. — Эти братья Чон вообще сдурели. Один похищает свою омегу, другой обижает, — зло заявил Чимин, пока Тэхён всхлипывал, прижимаясь к нему. — Чонгук что сотворил? — спросил Бомсок, выпивая горячий ромашковый чай из кружки. — Украл Юнги, когда они были у реки. — Недовольно бурчал Чимин. — Юнги хотел увидеть Чонгука после того, как тот сбежал после того… — Чимин запнулся. — Как пометил Юнги. — А Чонгук не из терпеливых, — усмехнулся Бомсок, и Чимин недовольно хмурил брови. — Не дождался праздника и похитил свою омежку раньше. — Он облизнул губы. — Молодец... — Бомсок, сейчас это не смешно. — Чимин бросил в альфу подушку, которая лежала рядом, чем испугал рядом плачущего Тэхёна. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? — Наверное, Хосок разочаровался во мне, — всхлипнул Тэхён. — Я его бросил там и даже не обнял. — По щекам омеги потекли слёзы. — Он мне протянул руку, а я отказался с ним идти… Наверное, он сейчас грустит… — Тэхён, не реви из-за него, — начал успокаивать друга Чимин. — Так ему и надо, нечего было клыки на показ выставлять. — Тем более он пошёл разбираться с Намджуном, — добавил Бомсок. — Я, конечно, следил за чужаками, но Намджун несёт ответственность за эту ночь. — Они правда так близко подошли? — Ну, реку они прошли, — продолжил Бомсок. — Интересно, почему они пришли? По ним видно было, что не шпионы. Один вообще без когтей был. Жуть. — Чимин удивлённо расширил глаза. — Что в этих стаях происходит? На востоке людей едят, на севере без когтей живут, — взбушевался омега. — Может, он просто был один из старейшин или жрец, — вмешался в разговор двоих Тэхён. — Может быть, — вздохнул Бомсок. — Жаль, Чонгук не в деревне. Мы бы знали, что делать с ними. — Вы что, их в лесу бросили? — Да. — Кошмар. — Знаю, Чимин. Знаю. Дай бог, живы будут. Скоро и Намджун вернётся. Пусть Хосок разбирается с этим. — Бомсок глазами прошёлся по задумчивому Чимину. Тот сидел, поглаживая Тэхёна, который голову положил на его колени и тихо всхлипывал. *** Из окна серебристые лучи проникали в холодную комнату, освещая всё серебристым светом, в том числе и спящее лицо омеги. Волосы были растрёпаны и брошены на кровать с лёгкими волнами, каштановые пряди спадали на мирное лицо, а ресницы слегка подрагивали, грудь поднималась и опускалась с каждым вздохом. Скрип двери, который глухим звуком донёсся в комнату, начал тревожить сон спящего омеги, и он слегка приоткрыл глаза, сонно проходя по комнате. Внизу послышались шаги, и омега поднялся с кровати. Холодный воздух сразу проник в тело до костей, хотя это не тревожило омегу. Он босыми ногами прошёлся по деревянному полу и вышел из комнаты, спустился по лестнице, глазами смотрел в темноту, чтобы привыкнуть к ней. В конце гостиной очертился силуэт высокого человека, от которого омега вздрогнул от страха. — Прости, я напугал, — послышался хриплый голос из темноты. Силуэт подошёл к омеге. — Почему проснулась? Сейчас же ещё ночь. — Я услышал шаги, вот и проснулся, — ответил омега, протирая глаза. — Ты не голоден? Я сейчас что-нибудь приготовлю. — Омега хотел идти в сторону кухни, как альфа, взяв его за руку, притянул к себе. — Я скучал, — прошептал альфа у уха омеги и оставил на нём поцелуй, усмехнувшись от реакции омеги. — Ты очень красивый. — Омега покраснел, сжимая ладони на груди альфы. — Я тоже… — Омега встаёт на цыпочки, чтобы дотянуться до альфы, и чмокает чужие губы. — Я тоже очень скучал. — Ты меня провоцируешь, Сокджин. — Альфа хмурил брови, широко улыбаясь. А потом, прижимая к себе омегу, сжимая ладонями талию, впивается в губы с нежным поцелуем, проходя по каждой губе, присасываясь, кусая. А потом отстраняется, смотрит в глаза напротив и снова целует, спускаясь дорожкой поцелуев к шее. Ладонями поднимается с талии на спину, крепко обнимает, сжимая пальцами нежную кожу под тканью одежды. Сокджин руки поднимает с груди на широкие плечи, прижимаясь к горячему телу. По телу распространяется тепло с мест, где касаются губы альфы. Намджун спускается с шеи на плечи, расстёгивая пуговицы рубашки, открывая вид на плоскую грудь, целуя кожу под одеждой. — Намджун… подожди. — Простонал Сокджин, надавливая на грудь, чтобы тот отстранился. — Не надо… там целовать. — Сокджин ладонью прошёлся по груди, нащупав край рубашки, который спадал с его плеч, он его обратно натянул на себя. — Когда ты перестанешь меня стесняться? — улыбнулся Намджун и притянул к себе омегу. — Мне нравится тебя целовать. — Альфа ладонь начал опускать с поясницы омеги ниже, на ягодицы, и сжал их, глазами следя за реакцией Джина. Тот покраснел, и даже в темноте под свет луны это было видно. — Намджун! — смутился Сокджин и сжал чужую ладонь на своей ягодице. Альфа начал смеяться и прекратил смущать омегу, убрав ладонь. — Какой стесняшка. — Он пальцем коснулся кончика носа омеги, поддразнивая его этим. Он отошёл от омеги, дав ему спокойно дышать, и заявив, что идёт за дровами, вышел из дома. Сокджин поднялся к себе, чтобы привести волосы в порядок. Через несколько минут Намджун вернулся с охапкой в руках и разжёг камин, а потом и свечи в гостиной. В это время Сокджин спустился со второго этажа с расчёсанными волосами, которые собрал в слабую косу. В гостиной уже не было темно и холодно, комнату освещал тёплый свет камина и свечей, слышались звуки горящих ветвей. От камина стало тепло в доме и снова уютно. Намджун на коленях сидел перед камином, добавляя туда новые дрова, и когда увидел зашедшего омегу, встал с места, вытряхивая с себя пыль и грязь. — Что-то случилось? — спросил Сокджин, сев на диван перед камином. — Ты какой-то подавленный. Опять что-то случилось на границах? — Сокджин сжал губы в одну линию, когда Намджун слабо кивнул и тяжело вздохнул. — Чужаки с севера углубились на нашей территории, — от сказанного альфы Сокджин расширил глаза. — Хорошо, что Бомсок за ними уследил. — А что случилось потом? Их поймали? — Намджун сел перед омегой. — Одного убили, двое тяжело ранены, их далеко от деревни мы заперли. — Намджун спиной опёрся на спинку кресла. — Это всё моя вина. Будь я более сосредоточен, этого не случилось бы. — Но их же поймали. — Их Хосок и Тэхён увидели. — Намджун закрыл глаза. — Если бы там не было Бомсока, не знаю, что бы случилось… Хосока я увидел таким в первый раз. Он был в бешенстве, он чуть одного из альф не загрыз, еле успокоили, меня даже слушать не хотел. — С Тэхёном всё хорошо? — взволнованно спросил Джин. — Да. Он у Чимина. — Что случилось, что Хосок был зол? — Сокджин был испуган и заинтересован. То, что творится в его стае, ему не нравится, и те приказы, которые давал Чонгук, тоже… впрочем, как и ему самому. Омега не дождётся дней, когда будет спокойно и им не будет грозить война. — Не знаю. — Намджун прошёлся взглядом по Сокджину. — Мои волки возвращаются сегодня рано, и скоро остальные пойдут в лес. Надо с Чонгуком советоваться насчёт чужаков. Хосок сказал, их надо оставить для допроса. — Сегодня в деревне Чонгука не заметили. — Намджун удивлённо посмотрел на омегу. — Последний раз он был здесь утром, когда Тэгон приходил, а после его нигде не было. — Он сейчас не здесь? — спросил Намджун, на что Сокджин покачал головой. — Наверное, он в лесу. Он любит проводить там время. — Наверное… — Сокджин встал с места, подошёл к альфе и сел на его колени. Намджун сразу напрягся, рукой обвёл талию и прижал к себе, утыкаясь в грудь омеги. — Не грусти. — Сокджин обнял альфу за шею и прижался к нему, ставя голову ему на плечо. — Все ошибаются. И никто из нас не исключение. Ты поговоришь с Хосоком, и всё у вас наладится. — Надеюсь. — Альфа поцеловал затылок омеги, обнимая его крепче. Они ещё долго так сидели, пока Намджун гладил рукой волосы Джина. Тот постепенно заснул в его объятиях. Камин всё ещё освещал комнату. Ночь ещё долгое время останется, так что Намджун поднял спящего омегу в комнату и уложил на кровать. Сам он уснуть не смог. Сегодняшний случай он никогда не забудет. Из-за его несосредоточенности могло всё закончиться плохо… Что бы ему за это сказал отец? Он никогда не узнает. Родившись альфой, ещё первенцем в семье, где отец и папа — охотники, Намджун должен был идти по их стопам, должен был быть ответственным, сильным, быть хорошим примером для других. У него не строгие родители, да и друг друга они не любили… Отец любил другую омегу, а папа был влюблён в другого. Их поженили насильно их родители, хотя это для них не стало причиной ненавидеть друг друга и ребёнка от их союза. Намджун своих дедушек не помнит, те покинули мир рано, прежде чем альфа родился. У Намджуна, кроме того что стать охотником, не было других планов. Про омег он не думал, хотя был довольно популярен среди них: высокий, широкоплечий, серьёзный — мечта для омег, не иначе. Но сам альфа решил отдать себя лесу. До того момента, когда к ним не пришла семья других оборотней… и отец Чонгука, что был тогда вожаком, принял их у себя. Стая была не против новых оборотней. Это была семья Сокджина. Тогда, когда они пришли, омеге было всего год. Его альфа в деревне встречал только рядом с папой. Маленький омежка прижимался к папе, большими глазами испуганно смотря на других незнакомых ему оборотней. Ёнсу. Так звали папу омеги. Он был строгим, не разрешал Джину с другими детьми играть, а его отец Мухён вообще запрещал общаться со стаей с кем-либо. Намджун с самого начала их прихода в стаю следил за омегой. Тогда и альфа понял, что в его жизни может быть что-то более важное, чем охота и лес… Сокджин взрослел, становился более красивым: высокий, стройный, пухлые губы, большие глаза, добрый, спокойный. Намджун не раз дрался с альфами, которые посматривали омегу как себе пару. Омега родителям альфы тоже нравился, особенно отцу Намджуна. Тот даже разговаривал с Мухёном на тему их женитьбы. Он знал, что Намджун влюблён в Сокджина, и знал хорошо Мухёна и его потребности к альфам. Тот был хорошим охотником, превзошёл в этом многих из стаи и хотел рядом с сыном такого же альфу. Намджун соответствовал. А после случая в стае, когда на них напали чужаки и Намджун потерял родителей, как и многие, альфа потерял смысл заводить семью. Его мысли были забиты тем, чтобы сделать стаю сильнее, стать самому сильным, а Сокджин ушёл на второй план. Прошло много времени, и Западная стая, которая был уничтожена, поднялась так высоко, что её границы доходили до гор и даже больше. Западные оборотни блуждали постоянно в лесах. К Западу постепенно присоединялись многие другие оборотни или маленькие стаи. Намджун всё ещё любил Джина, восхищался его красотой издали. Иногда сталкивался с ним, когда тот приносил им воду во время тренировок или просто блуждал в лесу. Намджун позволял себе только смотреть. До того момента, когда не увидел его у обрыва. Любому бы было понятно, для чего он туда ушёл. Джин тогда был таким маленьким, беспомощным… слабым. И насколько же Намджун был тогда зол на отца Джина. Поднимать руку на собственного сына… это же каким подонком нужно быть... *** Луна постепенно опускалась, и начало светлеть. Камин уже давным-давно потух, и в маленьком домишке был мрак. Юнги лежал рядом с Чонгуком, пока омега взглядом гипнотизировал окно, с которого уже видно было, что светлеет. Альфа прижимал к себе сильнее омегу во сне и вдыхал его приятный запах феромонов. Юнги пытался тихо встать с места, чтобы не разбудить альфу, но старый кровать, как предатель, под его весом так громко заскрипел, что омеге показалось, будто все вокруг в лесу проснулись. Юнги повернулся, чтобы посмотреть, проснулся ли Чонгук, но тот мирно спал: одна рука под головой Юнги, второй сжата на талии омеги. Кажется, все проснулись от скрипа кровати, кроме Чонгука. Юнги набрался от этого больше смелости и встал с места, осторожно убирая с своей талии чужую руку. Он прикрыл одеялом Чонгука, напоследок поцеловал того в лоб и босыми ногами на цыпочках вышел из дома. На улице уже стало более светло, и Юнги мог разглядеть место, куда его привёл Чонгук. Место и вправду было чудесным: с реки убрался вечерний пар, а вокруг были зелёные деревья. Юнги ошеломлённо разглядывал чудеса природы вокруг себя. Днём всё выглядело более красиво, а зелёная трава, как мягкий ковёр, расстилалась под ногами. Юнги шёл по ней к реке, под ногами трава щекотала ноги, был лёгкий ветерок. С другой стороны реки поле цветов выглядело более красивым: цветочки раскрывали свои разноцветные лепестки под первые лучи солнца. Юнги поднял взгляд на горы вдали с снежными вершинами — они были как будто из другого мира, как будто открылся портал, с которого и обычному человеку видно зиму: холодную, жестокую, красивую по-своему. Юнги опустил взгляд на реку: чистая, прозрачная, под ним виднелись камни. Он долго там разглядывал плавающее дно под водой. Он повернулся в сторону дома. Чонгук ещё не проснулся. Он бы успел зайти в воду. Он начал снимать с себя одежду. Сперва свободные штаны — те ускользнули по стройным ногам вниз, Юнги их аккуратно уложил на траве. Им вслед и рубашка — он расстегнул и так же окуратно положил на штаны. Полностью голый, тело дрожало от холодного ветерка, который сейчас Юнги казалось ураганом. Длинные волосы, как защитная ткань, спадали по его спине, по плечам. Он начал медленно приближаться к воде. Вода была тёплой — ночью Юнги не показалось. Тогда он посмотрел на свои ступни под водой и начал углубляться в реку. Улыбка с лица не исчезала. На воде вокруг омеги распространялись круги волн. Юнги смотрел на своё отражение в воде. Волосы, которые скрывали его голову, теперь плавали по воде. Он ладонями взял воду и притянул к лицу, начал умываться. Тёплая вода стекала по лицу, по шее, попадая на плоскую грудь. Юнги поднял глаза на длинные ветки дерева, которые тянулись к реке. На них сидели воробьи и смотрели на Юнги. Омега от этого улыбнулся. Это так нереально выглядело: не оазис лета среди холодной зимы и не тёплая вода реки, а свобода Юнги, счастье, и улыбка на его лице, светящиеся глаза, и радость… ещё… ещё и любовь, и то, что Юнги любят и защищают. Юнги себя так никогда не чувствовал. Думал, что не почувствует, не успеет, что страх и жестокость людей не дадут ему насладиться жизнью, её хорошими моментами и не даст набраться опыта в сложностях жизни. Юнги не чувствовал себя настолько живым человеком, чем сейчас. — Юнги. — Раздался грубый голос сзади омеги, и Юнги застыл на месте, догадываясь, кому принадлежит этот уверенный тон голоса. — Чонгук… — промямлил Юнги испуганно и очень смущённо, проворачиваясь к берегу, где стоял полуголый Чонгук с усмешкой на лице. Юнги почувствовал на своём теле изучающие глаза альфы. — У тебя очень красивое тело, — сказал Чонгук, и Юнги покраснел. — Не… не смотри на меня! — Юнги повернулся спиной к альфе. — Почему ты не хочешь, чтобы я смотрел на тебя? Я смотрю на лес, смотрю на реку, смотрю на небо, смотрю на звёзды, смотрю на луну. Почему мне не посмотреть и на тебя? — От сказанного альфы у Юнги просто снесло крышу. Разве для альфы нормально смотреть на голое тело? — Потому что я без одежды. Это неприемлемо и некультурно — так пялиться на голого омегу. — Юнги через плечо посмотрел на альфу хмурыми бровями, чем выглядел очень мило в глазах Чонгука. — Я разве делаю что-то неприемлемое, глядя на своего омегу? Ты стыдишься своего тела? Оно прекрасно. — Чонгук широко улыбнулся. Восхищаться и кричать о прекрасности своей омеги он будет вечность. — Не пялься на меня! Повернись! — Не буду. Я хочу смотреть на тебя. — Ты ведёшь себя как ребёнок! — У меня слишком грязные мысли для ребёнка. — Ты… ты извращенец! — Я просто влюблён в тебя. Так что в этом виноват ты. — Я? Не оправдывай своё извращенство! — Именно ты. Ты обладатель прекрасного тела и красивой внешности. Я мог бы смотреть на тебя голого вечность. И я не оправдываюсь, я говорю факты. И очень очевидные. — Извращенец… — Ты очень красивый, когда злишься. — А ты… ты упрямый. Между прочим, твой волк более хороший и послушный. — Возмутился Юнги. — Он просто знает, что ему к тебе прикасаться нельзя, поэтому такой послушный. Он просто молчит о своих мыслях. Я-то их слышу, и они не менее грязные, чем мои. — Чонгук уселся на берегу и хищным взглядом продолжал пялиться на Юнги. — Вы оба извращенцы. Извращенцы! Они бы ещё долго спорили, где Юнги считает, что смотреть на голое тело нехорошо, а Чонгук — что это нормально, но в итоге Чонгук, как послушный альфа, отвернулся, чтобы его «злюка» вышел из воды. Чонгук себя сильно сдерживал, чтобы не взглянуть на одевающегося Юнги, смотреть на его изгибы тела, на ноги или на то, что выше. Но альфа ударил себя по лбу ладонью, чтобы не сотворить глупостей. Смотреть на голого Юнги он ещё будет, но это чуть позже, а сейчас он должен радоваться, что Юнги к нему привык и даже показал злость на себя, хотя для альфы хмурый Юнги больше был милым и напоминал альфе белого лисёнка, чем внушал страх. — Чонгук, а давно ты проснулся? — услышал Чонгук голос сзади и повернулся в сторону Юнги. Тот стоял перед ним в своей одежде, и сушил мокрые волосы. Он в этот момент выглядел таким уютным. Чонгук усмехнулся, заметив лёгкий румянец на щеках омеги. — С тех пор, когда ты встал с кровати, — сказал Чонгук и сделал шаг к Юнги, от чего тот смущённо отошёл назад. Юнги сжал губы в одну линию, вспоминая, как оставил поцелуй на лбу альфы, и, вздохнув, закрыл глаза ладонями. — И с тех пор, когда ты мне оставил поцелуй вот сюда. — Альфа пальцем показал место, куда Юнги его чмокнул, и начал довольно смеяться от вида смущённого омеги. От серьёзного и грозного Чонгука и следа не осталось, тот улыбался как ребёнок, смущая свою омегу. — Я думал, ты спишь, — опустил ладони Юнги с лица, а от смеха альфы его щёки покраснели ещё больше. — Не смейся. — Ты просто очень милый, когда злишься, — захихикал альфа и притянул к себе Юнги. Юнги и так маленький, а рядом с Чонгуком или в его объятиях выглядит ещё меньше. Широкие ладони проходят по спине омеги, ткань одежды стала мокрой от влажных волос. Юнги тоже обнимает Чонгука за торс, прижимается к нему, ища тепло, ладонями проходит по широкой спине альфы, сжимая пальцы на лопатках. — Ты очень хороший, когда ведёшь себя как обычный человек, — прошептал Юнги, прижимаясь щекой к груди альфы. Чонгук застыл на месте. — Будь со мной всегда таким. — Что? — Чонгук нахмурил брови. То, что ему говорит Юнги, очень странно. — Чонгук, ты очень хороший человек, — Юнги отстраняется и смотрит в глаза напротив — чёрные блестящие камни. — У тебя очень красивые эмоции. — Юнги, что-то не так? — Чонгук поднял одну бровь. Юнги ему всегда казался странным, но сейчас то что он говорит доказывает то, что не такой уж и он обычный. И этим мыслям альфы причина не внешний вид омеги. Да. Внешность Юнги бросается в глаза сразу и приводит других в шок,но ещё Юнги необычный с мыслями, тем как он думает и как себя ведёт... Но то, что ещё странно, — это то, что Юнги видит странные сны и всегда плачет из-за этих кошмаров. — Обещай мне, Чонгук, — вдруг сказал Юнги. — Что? — Обещай, что чтобы ни случилось… — Вздох. — Свою человечность не потеряешь. — Юнги, что-то случил… — Обещай мне, что ничья смерть не станет для тебя поводом или причиной стать монстром. — Юнги был настойчив в своих словах. Чонгук не знал, что сказать. — Обещаю. Решительно. Без капли сомнения в голосе, в глазах, в мыслях. Но в голове вопросы, на которых не получит ответов. Или получит, но не сейчас… «Сомневаюсь». Остаётся так и не сказанным Юнги.