Восточный ветер на западных полях

Когда кровавый и беспощадный обряд окончен был не так, как предначертано, в мраке леса загорелись глаза зверя, алые, как рубины царей. Те огни трясли сердце, и пасть чудища грозила разорвать тонкую шею жертвенной омеги. И в тот час рождалась любовь — не к человеку, но к зверю, чудищу из Леса Западного.

В те времена люди жили во страхе. Дрожали от голосов, что из тьмы поднимались — нечеловеческих, диких, как вой духов степи. И каждый, кто слышал их, боялся не за дом, не за скот — но за жизнь свою. В лесу таился тот, кого звали монстром: тень меж чёрных елей, красными, словно кровью налитыми, глазами из ночи смотрел он на смертных. И тогда люди начали отдавать самое дорогое, что имели, — жертву за безопасность. Отдавали они юных и непорочных, омег, чья красота не знала меры. Ни сам владыка небес, ни ангел светлый не смог бы сравниться с их чистотой.

Юнги и Чонгук.