Восточный ветер на западных полях

Любовь — это сильное чувство. Любить можно всё и всех. Можно любить погоду: зиму, весну, лето, осень. Можно любить цветы, их запах. Можно любить человека... родителей, друзей. Можно любить их всех, но для этого у каждого есть своя причина. Родителей любить нужно, потому что они дали тебе жизнь; друзей — за их честность, верность и заботу; цветы — за их красоту. Для всего, чтобы любить, бывают разные причины и поводы. Но любить тебе абсолютно незнакомого человека — для этого нет причины. Ты любишь его просто потому, что он есть, он живёт, может, улыбается тебе или просто говорит. Любишь без повода и причин. И когда по-настоящему любишь, то для тебя он уже — смысл жизни, один единственный. Любовь — это проклятие, от которого нет и никогда не будет спасения. Но не все против быть проклятыми этой Любовью. Холодный зимний ветер бьёт по лицу альфы, разбрасывая его чёрные волосы, которые особенно ярко выделяются на фоне белой зимы. Холодно, но альфа не двигается с места, сидя на большом камне перед глубокой рекой. Та сопротивляется зиме уже несколько веков, никогда не замерзая и не покрываясь льдом. Она течёт по своей дороге и теряется в глубинах леса. Слышен лишь звук её волн, бьющихся о камни. Альфа следит за ними, не двигаясь, сидит словно скала, не боясь мороза. Он серьёзен, ведь нет для него страшнее врага, чем он сам, чем его внутренний зверь, который рвётся наружу, жаждет света, хочет к своей самке. В мыслях Чонгука только Юнги. Перед глазами — его собственные заплаканные глаза, полные страха, красные от слёз. В ушах — оглушительный крик, который не исчезает. Сердце сжимается от одного воспоминания о его беспомощном и стеклянном взгляде. Чонгук — чудовище, а внутри него живёт чудовище и похуже, который голоден, и сдерживать его с каждым днём становится всё сложнее. Чонгук поднимает голову и смотрит в серое небо, сжимая челюсть. Серое, как глаза омеги. Но в отличие от мутного неба, глаза Юнги такие яркие, светящиеся, в них вмещается целый мир. Чонгук с удовольствием смотрел бы на них вечность, разглядывал бы его красивое лицо, нежные черты — воплощение нежности и хрупкости. Но Чонгук его ломает, пугая своим поведением и поступками. Разве Юнги не достоин уважения и любви? Достоин. Больше всех на свете он достоин этого. — Прости меня, — тихо шепчет Чонгук и закрывает лицо ладонями, убирая снежинки, попавшие на кожу из-за ветра. — Что мне сейчас делать? Как показаться ему на глаза? Как снова не напугать? Разве я могу считать себя сильным и ответственным вожаком, если не могу сдержать данное ему слово? Если обещал защищать, а сам же пугаю. Сквозь сильный ветер до ушей альфы доносится хруст снега. Снег хрустит под чьими-то шагами, и они приближаются. Чонгук резко встаёт, готовясь к нападению, поворачивается к звуку и замирает на месте. Перед ним стоит Юнги, полностью закутанный в меховую одежду. Он смотрит на альфа спокойно, нервно теребя пальцы. — Я хотел поговорить с вами. До ушей Чонгука доносится нежный голос Юнги. Чонгук стоит в недоумении, не смея пошевелиться, чтобы не спугнуть омегу. Его удивлению нет предела — он ожидал кого угодно, кого-то из своей стаи, но только не его... не Юнги. Несколькими часами ранее — Юнги, даже не думай об этом! Я не позволю тебе сдвинуться с этой кровати, не то что пойти за Чонгуком! — Чимин громко ругал Юнги, возмущённо расхаживая по комнате. — Чимин, не злись. Я должен с ним поговорить и узнать, что с ним случилось, почему он так поступил. Скрываться друг от друга — это не выход, мы не решим проблему, — Юнги сжал губы и опустил голову. — Это очень важно. Если мы поговорим, то найдём решение. — Нет, — твёрдо заявил Чимин и сел рядом с другом на кровать. Он взял ладони Юнги в свои и сжал их. — Юнги, сейчас к Чонгуку идти очень опасно. Он, возможно, ещё не пришёл в себя. Если бы он хотел остаться, то не ушёл бы. Я не знаю, что с ним, поэтому прошу тебя — не ходи к нему. — В голосе Чимина слышалось волнение. В дверь комнаты постучали, и затем внутрь вошёл Хосок. Он выглядел спокойным. Взглядом найдя омег, он подошёл к ним. — Как ты, Юнги? — хриплым голосом спросил Хосок. — Я в порядке, — ответил Юнги. — А Чонгук? С ним всё в порядке? Где он? Я могу с ним поговорить? — Юнги, нечего о нём волноваться, — вмешался недовольный Чимин. Юнги глубоко вздохнул. —Я могу с ним увидеться? — спросил он альфу. Чимин лишь закатил глаза и встал с места. «Упрямый», — бросил он в сторону Юнги тихо. — Почему? — удивился Хосок. Он повернул голову к Чимину, но тот лишь раздражённо опустил плечи. — Мне нужно с ним поговорить. Молчанием мы проблему не решим. Я хочу знать, почему он так поступил. Когда я его увидел, то очень удивился: он был не похож на себя. Его глаза были нечеловеческими, красными, залитыми кровью, как будто передо мной был не он, а кто-то другой. — Юнги, тем более, если он был в таком состоянии, тогда тебе к нему не надо подходить. По крайней мере, не сейчас, — снова вмешался Чимин, пытаясь отговорить друга от этой затеи. — Ты его не боишься? — Хосок удивлённо приподнял бровь. — Нет, — тихо ответил Юнги. — Я не боюсь его. Он спас мне жизнь. — А после того, что случилось? Ты не боишься его из-за этого? — Нет, Хосок. Я его не боюсь. Хосок глубоко вздохнул, глядя на омегу. Он молча обдумывал его слова и наконец ответил: — Я отведу тебя к нему. Но я останусь рядом, чтобы охранять тебя на всякий случай. Чимин снова возмутился, пытаясь отговорить Юнги, но тщетно. В итоге он пошёл с ними, чтобы вместе с Хосоком обеспечить Юнги защиту. *** — О чём ты хотел со мной поговорить? — серьёзно произнёс Чонгук, не двигаясь. — О том, что случилось. Чонгук поднял глаза, осмотрел местность и снова опустил взгляд на Юнги. — Ты один пришёл? — Нет, я с Чимином и Хосоком, — Чонгук нахмурил брови, и Юнги поспешил добавить: — Они ждут меня в лесу. — Охраняют тебя от меня, — это прозвучало скорее как констатация факта, не для Юнги, а для него самого. Он был спокоен и благодарен им за это, ведь он и сам не мог представить, на что способен его зверь. Это был первый раз, когда они разговаривали с Юнги так долго. Обычно их диалог ограничивался парой слов: «Доброе утро» от Юнги и «И тебе» от него. Они никогда не общались подобным образом. Чонгук позволил себе приблизиться к омеге.Сойдя с большого камня, он преодолел разделявшее их расстояние, остановившись в паре шагов от Юнги. Омега вздрогнул от неожиданности и инстинктивно отступил. — Я хотел задать вопрос... — Прости меня, — не дав ему договорить, начал Чонгук. — Я поступил с тобой ужасно. Это непростительно. Прошу прощения, хотя и не достоин его. — Чонгук хотел сделать шаг вперёд, но передумал. — Ничего. Рана заживёт и пройдёт, это не так страшно. Я не виню вас за это и не боюсь вас. Я просто хочу понять, как это случилось? Вы были сами не свой. Чонгук внимательно слушал слова омеги. Его удивило, что Юнги его не боится. —Ваши глаза были... они были как у... — Зверя, — спокойно закончил Чонгук. — Что? — Тогда, когда я зашёл к тебе в комнату, это был не я. Я не помню, как там оказался. Я не контролировал своего внутреннего волка. Он сам контролировал меня и велел это сделать. — От этих слов Юнги широко раскрыл глаза. — Но почему? — тихо прошептал он. Для альфы его голос прозвучал испуганно. — Волк хотел пометить свою самку, — хрипло произнёс Чонгук. — Свою самку? — переспросил Юнги. — Значит, меня? — Он поднял руку и прижал ладонь к груди. Чонгук коротко кивнул. — Мой волк выбрал тебя своей самкой с той ночи, когда нашёл тебя. После этого я избегал тебя и пытался держаться подальше, потому что, когда ты рядом, мой волк рвётся наружу, хочет к тебе. Я мог напугать тебя этим. Ведь я спас тебя тогда ночью от похожего на меня оборотня. — Чонгук закрыл глаза ладонью. — Вам сейчас тоже сложно удержать своего волка? — голос омеги, показалось Чонгуку, дрожал. — Да, — хриплым, серьёзным тоном ответил Чонгук и убрал ладонь с лица. — Если я выпущу его сейчас, потом не смогу остановить. Поэтому уходи. — Чонгук тяжело дышал. От грубого тона альфы Юнги отступил ещё на шаг. Голос Чонгука становился грубее и заставлял тело покрываться мурашками. — Он нападёт на меня? — голос Юнги задрожал. — Я не знаю. Чонгук поднял на омегу кроваво-красные глаза, которые постепенно наливались кровью. Он крепко сжал кулаки до белых костяшек, и вены мгновенно вздулись на руках, предплечьях, шее и на лбу. Юнги от страха не мог двигаться, от нервов дрожали руки и ноги, воздуха не хватало, сердце бешено колотилось. Но страх взял над ним верх, и он застыл на месте. Чонгук глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но воздух был пропитан феромонами омеги, и это заставляло Зверя рваться наружу. У Чонгука резко выросли большие когти, клыки стали длинными, а тело начало увеличиваться, кожа натягивалась, на спине проступили позвонки. Тело деформировалось. Раздался нечеловечески громкий рёв, и через секунду перед Юнги возник огромный чёрный монстр — зверь, разорвавший человеческую плоть. Юнги от страха рефлекторно отпрыгнул на несколько шагов назад, споткнулся и упал на снег. Зверь перед ним рычал, не двигаясь с места, и смотрел на него красными, как рубины, глазами. — Чонгук? — дрожащим голосом прошептал Юнги, глаза застилали слёзы. Он не терял надежды разглядеть Чонгука в звере перед собой, но громкий рёв зверя оглушил его. Юнги от страха закрыл глаза ладонью, ведь видеть огромного зверя, который, как ему казалось, был зол, было невыносимо страшно. Но волк медленно подошёл к омеге. Он опустил голову, приближаясь к Юнги, который на его фоне казался совсем маленьким и хрупким. Юнги дрожал от страха, боясь пошевелиться. Он чувствовал, как волк приближается, снег хрустел под его тяжёлыми лапами. Этот звук становился для ушей омеги невыносимым, а медленное приближение мучило его. Юнги ждал своей смерти. Тело омеги почувствовало тёплое дыхание волка на ногах, и он вздрогнул от неожиданности. Убрав ладони с лица, его глаза встретились с кроваво-красными. Юнги вздрогнул и попытался отодвинуться назад, но громкий рык волка остановил его, не позволив пошевелиться или отстраниться. — Чонгук, пожалуйста... — голос Юнги сорвался, он расплакался, слёзы потекли по щекам. Он снова закрыл лицо ладонями. Но волк громко зарычал на омегу, и Юнги послушно убрал ладони с лица. Он подчинился приказу волка, ведь тот скрыл клыки и перестал рычать. «Ляг». В голове Юнги прозвучал голос. Он вздрогнул от неожиданности, и голос повторился, на этот раз более грубый, звучащий как приказ, эхом разносясь в сознании. Юнги поднял глаза на волка, глубоко вздохнул и опустился на спину на холодный снег. Его белоснежные волосы сливались с белизной снега. Волк сделал шаг к омеге и навис над ним. Горячее дыхание зверя обжигало шею Юнги. Тот дрожал от страха. Волк провёл носом по его животу, поднялся к щеке. Юнги не смел открыть глаза, нервно дышал, воздуха не хватало. Но зверь отступил, отошёл на шаг назад. Юнги открыл глаза — перед ним было серое небо, а чуть поодаль — чёрный зверь, внимательно смотрящий красными глазами прямо в душу омеги. В его взгляде было лишь спокойствие. Юнги, опираясь на руки, поднялся, не отрывая взгляд от волка. Они смотрели друг другу в глаза, и Юнги поймал себя на мысли, что хочет прикоснуться, обнять его. Волк не двигался, лишь смотрел. Юнги сделал шаг ближе и протянул руку, раскрыв ладонь. Почему-то он был уверен, что зверь его не тронет. Он осторожно сделал ещё шаг, и теперь они стояли друг напротив друга на очень близком расстоянии. Волк, словно прочитав мысли своей самки, опустил голову, склонившись перед Юнги. Тот лишь вздрогнул и убрал руку, прижимая к груди. Волк стоял перед ним — хрупким, маленьким, беззащитным — со склонённой головой. Вожак стаи склонял голову перед омегой. Своей омегой. Юнги собрался с смелостью и медленно снова протянул ладонь к волку, коснулся его лба, вздрогнув от исходящего от зверя тепла, и начал мягко гладить, ощущая под нежной кожей грубую чёрную шерсть. Волк закрыл красные глаза, вдыхая сладкий запах миндаля, исходящий от омеги, который успокаивал его ярость. Юнги наклонился и оставил нежный поцелуй на лбу зверя. Волк начал тереться носом о ладонь омеги, а потом поднял голову и приблизил свою морду к Юнги. Тот тихо вскрикнул и уткнулся в шею волка, обнял его, прижимаясь к тёплой шерсти, и закрыл глаза. Волк стоял неподвижно, вдыхая приятный аромат миндаля. Юнги отстранился, разглядывая глаза зверя. В них отражался он сам, а сами они были красными, как ночь. Он улыбнулся, когда волк начал тереться носом о его живот, а потом перешёл к плечам. Юнги рассмеялся. Со стороны это выглядело так мило: огромный чёрный зверь-монстр, способный в одиночку уничтожить целую деревню, бывший страхом всех людей, самый кровожадный зверь тёмного леса, стоял перед хрупким омегой, выпрашивая ласку и объятия. Звонкий смех Юнги нарушал зимнюю тишину. Волк тихо рычал в ответ. Юнги гладил его морду. Большой волк напоминал маленького волчонка, который жаждал внимания и любви. Юнги уже забыл, что боялся, забыл о случившемся, забыл, что его ждут Хосок и Чимин, забыл обо всём. Волк был добрым и больше не казался омеге страшным монстром. Наоборот, он был милым. Юнги долго стоял с волком, и это показалось Чимину и Хосоку подозрительным. Они вышли из-за тёмных елей, и их заметили. Волк, который снова склонил голову, чтобы Юнги его погладил, резко поднял её, напугав омегу. Волк зарычал, оскалив клыки незваным гостям. Юнги обернулся и увидел вдали два силуэта, сразу узнав их. Затем он повернулся к волку, который уже собирался броситься на них, но Юнги остановил его, обняв за шею. Волк громко зарычал в сторону двоих, но не двигался с места. Юнги почувствовал, как его поднимают за одежду на шее. Его ноги оторвались от земли — он повис на клыках волка, а затем тот забросил его себе на спину. Юнги мгновенно среагировал и вцепился руками в шерсть, чтобы не упасть. «Не позволишь им приблизиться. Уйдём сами», — прозвучал в голове Юнги голос, похожий на голос Чонгука. Он смотрел на зверя сверху. Тот сверлил Хосока и Чимина взглядом, но когда они начали приближаться, волк резко рванул с места в противоположную сторону и помчался по берегу реки вглубь леса, туда, где скрывалась сама водная гладь. Юнги крепко держался за волка, но оглянулся назад, где оставались постепенно удаляющиеся силуэты, а в ушах звучал крик Чимина, звавший его по имени. Он скрылся в лесу с волком. Со своим волком.